Anyone but me

Юнги находит своего омегу на холодном полу посреди коридора. В нос отчётливо ударяет запах его истинного. Альфа присаживается на колени и берёт пухлые щёки в свои ладони. Те обжигают, бархатом оставаясь на коже. От запаха течного омеги неприятно давит в паху и Юнги, не дожидаясь какой-либо реакции, сгребает омегу в объятия, облизываясь и качая головой, чтобы хоть немного успокоиться. — Чимин, слышишь меня? — не слышит. Ничего, кроме звенящего возбуждения. Альфа укладывает его на кровать настолько аккуратно, насколько позволяет оставшееся терпение и рассудок. В ответ — мычание. В ответ — ёрзание и поскуливание. В ответ — стеклянный, мокрый взгляд. В ответ — желание, просьба, призыв. Приказ. Юнги, не церемонясь, снимает через голову надоедливый свитшот и откидывает его в сторону, оставляя Чимина в шёлковой полупрозрачной рубашке. Альфа рычит от вида прилипшей к мокрому телу ткани и, выделяющихся под ней, бусинок сосков. Проводит дрожащей ладонью от низа живота до шеи. В ответ омега весь извивается, откидывает голову и сминает простынь под собой. Юнги наклоняется, и омегу прошибает от горячего дыхания через рубашку. Альфа проводит языком по затвердевшему соску и облизывает, выступающий сквозь ткань, пирсинг. С губ омеги срывается тяжёлый стон, запах становится отчётливее, а альфе всё труднее удерживать свои феромоны. Нельзя. Знает же, Чимину крышу снесёт. — П… Помоги, — омега ватными пальцами пытается расстегнуть пуговицы мокрой рубашки. — Я не обещаю быть нежным, — альфа резким движением разрывает рубашку. Пуговицы со звенящим звуком падают на пол. Утончённое тело обдаёт холодный воздух, но альфа сразу накрывает его своим и жадно целует в губы, грязно размазывая слюну и затем слизывая. За шею хватается, и омега прикусывает нижнюю губу. На языке ощущается металлический привкус. Юнги пальцами надавливает на колечко ануса и растягивает торопливо. Чимин под ним уже раскрытый и влажный от течки, легко принимает в себя сразу два пальца. Комната заполняется постыдными чавкающими звуками под гортанные стоны омеги, который ёрзает на промокшем постельном белье. Юнги вводит пальцы резко и сразу заглушает стоны своими губами. Омегу начинает потряхивать, и он, с несвойственным омегам рычанием, изливается белёсой жидкостью на собственный живот. Альфа рычит от смешанного запаха карамели и смазки, едва сдерживаясь, чтобы не войти на всю длину без подготовки. Хотя… Чимин принял бы. — Ещё один, — он скулит, приказывает (и Юнги закрывает на это глаза), ему мало. У него член подрагивает и на кончике блестит капля спермы. Чимин сейчас не отказался бы от члена в своей заднице или, хотя бы, от игрушки, которая лежит в тумбочке рядом с кроватью. Юнги ухмыляется и даёт омеге право немного подоминировать. Добавляет третий палец и медленно растягивает их в стороны, позволяя стенкам расслабиться и принять пальцы до конца. — Кольцо сними, уёбок. — Ты кого уёбком только что назвал? — скалится альфа и оставляет багряно-красные засосы на шее. — Думаешь, если ты — Мин Чимин, то тебе позволено так разговаривать со своим альфой? — Хочешь возразить? «Нет». Юнги приходится послушаться. Он с хлюпающим звуком вынимает пальцы с омежьей задницы и подносит их к лицу готового снова кончить Чимина. Альфа медленно слизывает смазку с каждого пальца, закатывая глаза от удовольствия. Посасывает и вводит в рот полностью, имитируя минет. Пошло. Грязно. Запах его омеги пробуждает в нём инстинкты, в паху невыносимо сдавливает. — Вкусно? — Чимин усмехается, смотря на действия Юнги до тех пор, пока тот не кладёт своё обручальное кольцо на тумбочку и достаёт оттуда стальную анальную цепочку с шариками разного размера. — Захлопнись, малыш, — властно шепчет Юнги и слюнями давится. — Повернись. Омега перекатывается на живот, пачкая постельное, встаёт на колени и приглашающе выпячивает сочащуюся естественной смазкой, расслабленную после растяжки, дырочку. Он умоляюще скулит, ждёт, мнёт пальцами свои пробитые соски. Чимина заводит, когда его альфа доминирует. Он мечтает сейчас оказаться привязанным к этой чёртовой кровати. Правда, расскажет об этом немного позже. — Раздвинь, — говорит альфа, надевая чёрные перчатки, чтобы не поцарапать нежную кожу, но теряет самообладание от вида раскрытых ягодиц перед собой… Осечка. — К… Кедр? Чимин готов моментально раздвинуть ноги и отсосать, как самая элитная шлюха, каждый раз, когда его альфа выпускает запах можжевельника, но кедр… Альфа похотливо облизывается и вытирает рот изгибом локтя. Он надавливает на поясницу, заставляя омегу полулечь. Тот своими маленькими ручками раздвигает ягодицы, раскрывая себя для игрушки. — Я не железный, малыш. Скажи спасибо, что первым тебя нашёл я, а не кто-то другой. Альфа постепенно вводит холодные шарики в подготовленного и растянутого омегу, наблюдая, как они поочерёдно погружаются в горячее тело, и поглаживает поясницу. Чимин томно спускает без рук, когда Юнги вводит четвертый шарик. — Дерьмо. Ты сущий дьявол, погрубее можно? — первым не выдерживает медленного темпа Чимин. — Что ты ведёшь себя, как импотент? — Импотент? — альфа берёт парня за загривок и слегка оттягивает на себя. Он вынимает шарики, и с каждым вышедшим получает в ответ новую порцию стонов, резко спускает спортивки (спасибо, что не джинсы с ширинкой) и одним движением входит на всю длину. Чимин протяжно мычит и разжимает кулаки. Юнги ускоряет темп, с хлюпающими звуками вгоняя пульсирующий член в содрогающееся в очередном оргазме тело, выбивая из того последние стоны. Проводит языком по лопаткам, вдыхая сладкий карамельный запах омеги вперемешку с собственным тяжёлым кедром. Прикусывает больно, сразу зализывая выступившие на белоснежной коже капельки крови. Жаль, альфа не видит сейчас изнеможённой улыбки Чимина, скрытой в подушке. — Спасибо, — выходит тихо и теряется где-то в подушке. Юнги зарывается носом в затылок, дыша ароматом пропахнувшего сексом тела, и перебирает тонкими пальцами стальное украшение на соске своего (теперь уже точно официального) мужа. Толкается ещё несколько раз остервенело и, рыча, изливается глубоко в своего омегу. Без сил опускается на локти и чувствует разбухший узел. — Дерьма кусок, вытащи это из меня, мне больно, — пищит Чимин и пытается вырваться, на что получает лишь новую порцию боли. — Ты же хотел карапуза, любимый, — воркует альфа и, восстанавливая дыхание, нежно прикусывает мочку уха, — вот терпи теперь. И постарайся не двигаться. «Теперь никто, кроме меня», думает Юнги, сгребая любимого омегу, и рассматривает оставленную метку. «Никто».