Гордый Бессмертный демон, или как выжить будучи бывшим пиковым лордом

    Темно. Тихо. Влажно и немного холодно. Правая рука затекла — последствия жесткой лежанки. Шэнь Цинцю перевернулась на бок. Волоски на затылке предупредительно встали дыбом: рядом кто-то был.     Она дремала урывками: то просыпалась, то вновь проваливалась в темноту. Липкий флёр бессознательности всё не отступал.     Катастрофически хотелось спать.      В последнее время самочувствие Лорда Цинцзин резко ухудшилось. Болела голова, потоки ци шли неровно, неправильно. Шэнь Цинцю не могла найти себе места, плохо концентрировалась на медитациях, рассеянно, что удивляло её саму и окружающих, вела уроки. Она не могла дать чёткого обозначение своему странному состоянию, но точно знала: скоро случится что-то плохое. Необоснованная тревожность обескураживала.     Чудовищное состояние подпитывал Юэ Цинъюань — запоздалый братец-спаситель. Его печальные глаза и отношение… такое бережное и нежное… вызывали растерянность, за которой Шэнь Цинцю не могла себе позволить быть замеченной. Своим сочувствием он напоминал ей о жалком прошлом.     Пиковые лорды не смущаются, не опускают в пол понурый взгляд, не отворачиваются от говорящего. Они с мудростью ведут беседу, распространяя принципы дао.      Ещё один, гордо носящий звание редкостного идиота — Лю Цингэ. Неотёсанный, грубый и совершенно, исключительно невежественный (по скромному мнению той) во всех своих начинаниях мужчина. В своё время он неплохо ей насолил.      Рядом что-то капнуло.     Шэнь Цинцю до сих пор помнила его яростный взгляд, когда он обнаружил её на выходе из дома блаженства. Сколько было отвращения в его молодых глазах, как сильно они поругались, как она прибегла к угрозам… Как Лю Цингэ рассказал всё своим товарищам, и то, как те разнесли занимательную весть по всем пикам — ну разве можно это забыть?    Как Шэнь Цзю стыдилась смотреть людям в глаза.    “Так уж заведено, что любому телу необходим отдых, а душе любого культиватора в равной степени важны спокойствие и внутреннее равновесие, чтобы поддерживать свою ци. Шицзе Шэнь, ваш недуг идёт не из тела и не из меридиан, он находится… в вашей голове. Я пропишу вам снотворное, однако это всё, что этот шиди сможет для вас сделать.”     С вылазками пришлось покончить. Кошмары вернулись, терзали, выжимали все жизненные соки.     Тогда, ведомая высшей степенью отчаяния, Шэнь Цинцю ввалилась на пик Сяньшу и постучалась в первую дверь — лишь бы кто впустил. Открывшая Ци Цинци знатно удивилась героине печальных слухов, но говорить ничего не стала. Шэнь Цинцю бесцеремонно вошла внутрь, затесалась в ближайший угол скромной комнатки и тотчас уснула.      Так у них и завелось… что бы то ни было.     Со временем, скупой набор фраз “Здравствуй”, “Проходи” и “Доброй ночи” обогатился небольшими шутками, затем полноценными разговорами. Правильное по статусу "шимей" сменилось на уважительное, слегла ласковое "шицзе", а потом и вовсе на фамильярное Ци Ци.     Шум воды раздражает.     Протекция Юэ Цинъюаня, будь он неладен, освобождала от всего того, с чем Шэнь Цинцю не разобралась бы сама. Добрый придурок спускал ей всё с рук, намеренно или не совсем, удовлетворяя потребность ненаглядной А-Цзю в всеобщем подчинении её неоспоримому авторитету.     Никто не мог отрицать её незаурядных способностей — звание стратега секты Цанцюн простой родственной связью с главой не заработаешь.     Несмотря на облие слухов о её персоне, Шэнь Цинцю не терпела сомнений в своей компетентности.     Неразличимый шорох щекотнул слух.     Она заслужила свой успех. Заслужила управлять и указывать, решать кому достигать высот самосовершенствования, а кому ползать в ногах. После всего пережитого Шэнь Цинцю обладала правом распоряжаться жизнями заклинателей и простых смертных — кто, если не она?     Обычно, она не запоминала своих воспитанников, до тех пор, пока они не вытворяли нечто неординарное. Но тот мальчишка… то отродье, которое было невозможно не заметить. Добрый, талантливый, немного забитый. Такими дети-отрепья не становятся. Соответственно, он врал всем, и делал это крайне старательно. Оставалось лишь разоблачить его наглую ложь.     Ему нельзя было жить. Факт его существования стал бы клеймом её слабости в этом мире, в этой системе. Гадкий, мерзкий мальчонка посмел так беспечно претендовать на то, что Шэнь Цзю приходилось выгрызать зубами, надрывать каждую частичку собственного тела. Убить такого как он — её священный долг. — Этот Бинхэ побеспокоил ваш сон, учитель     Шэнь Цинцю лениво разлепила веки. В уголках глаз зачесались кристаллики соли.      Ло Бинхэ, живой и невредимый, вальяжно сидел за небольшим деревянным столиком. Он неспешно потягивал чай и очевидно, чувствовал себя очень комфортно. Шэнь Цинцю даже сказала бы, что чересчур.     Дымчатая завеса дремоты вкрадчиво сползла, уступив место возмутительным воспоминаниям прошедших суток.      Расследование чумы в городе Цзиньлань, планировавшееся как поездка для поднятия духа лорда Шэнь, обернулось её внезапной связью с демонами. Той самой, которая презирала всю их породу, и которая собственноручно столкнула ребёнка в бездну после того, как узнала о его происхождении.    Ну ладно, ладно! Присутствовало в списке убиенных, помимо демонов и Ло Бинхэ, пара заклинателей, но те и без того были бы покойниками, обыкновенным человеческим мусором. Жалел ли кто-нибудь У Янцзы или Цю Цзяньло? Шэнь Цинцю не раскаивалась — она делала ничего зверского, как она считала. Соответственно, обвинять её тоже не за что. Мир дао жесток: кому, как не псам Хуаньхуа это знать?     Но ловушка старого главы дворца, нельзя не признать, загнала её в тупик. Он бесстыдно опорочил заклинательницу, однако лжи, как таковой, произнёс. Его маленькие злые глаза бегали по публике, улавливая короткие вспышки возмущения толпы; и едва прогремел апогей справедливого порыва, он приказал привести некоторую знакомую Шэнь Цинцю.     Появление этой некоторой отразилось на её лице непередаваемой смесью эмоций. Сначала она испытала ужас, горе, затем гнев, покрывшись пунцовыми пятнами, настолько явными, что веер не смог их скрыть. Гордый стан невольно содрогнулся под напором строго внимания публики. Юэ Циньюань крепко сжал её ладонь.     Цю Хайтан стоило сдохнуть в том пожаре.      Бывшая хозяйка не только сама ступила на путь Дао, но и стала последним гвоздём в крышке гроба Шэнь Цинцю. Она проникновенно обнажила старые шрамы прошлого, так, как  могла только она. Цю Хайтан горевала, требовала возмездия — возмездия весьма справедливого по закону, но совершенно чудовищного по отношению к Шэнь Цинцю.      Лорд тряслась, непонятно, от злобы или стыда, и одновременно с тем застыла. Напряжённая, бледная, лорд не могла ни поверить в происходящее, ни опровергнуть или согласиться с обвинениями. На секунду, она подумала о том, что сейчас самое время убить себя или её.     И освобождение грязной душонки Цю Хайтан впрямь почти случилось… руками Юэ Циньюаня. Шэнь Цинцю остановила его прежде, чем произошло непоправимое. Она споро протараторила какое-то там согласие, что-то там подписала и дала обещание добровольно уйти под следствие. Ци-гэ горячо пообещал как можно скорее очистить её честь и вернуть на пик. — Нам не удалось поговорить в Цзиньлань, поэтому сейчас этот ученик в вашем распоряжении, — Шэнь Цинцю нахмурилась от непривычно низкого голоса: он сильно возмужал.     Она не успела как следует удивиться воскрешению Ло Бинхэ в Цзиньлане, а на момент заточения в водной тюрьме было уже не до того.      Его пропорции непривычно, как будто неестественно вытянулись, лицо ожесточились. От маленького оборванца в зелёной форме ничего не осталось; ни в его взгляде, ни в движениях больше не читалось кротости и привычной детям неловкости. Несмотря на внешнюю беспристрастность, Ло Бинхэ показался Шэнь Цинцю диковатым, причём в таких отношениях, которые она сама описать не смогла бы.      Бездна оставила на нём рваный шрам. — Нам не о чем разговаривать, — равнодушно отозвалась заклинательница, — У этой достопочтенной нет дел с адептами дворца Хуаньхуа. Эта достопочтенная безропотно ждёт оглашения суда.     Шэнь Цинцю с досадой размяла затёкшие запястья. Вервие бессмертных не только лишило её ци, но нарушило кровообращение.     Ло Бинхэ вцепился взглядом в своего, некогда, учителя. Лик Шэнь Цинцю – последнее, что он видел перед тем, как упасть в бездну. Холодный, прекрасный, ненавистный образ.     Все три года она не выходила из его головы. Он прокручивал всевозможные воспоминания о ней, мечтал, как опустит свою губительницу на самое дно, как будет надменно смеяться в её обезображенное лицо, как учитель станет жертвой его самых желанных и откровенных фантазий, будет умолять, извиваться в стенаниях или стонах. Только тогда Ло Бинхэ будет отомщён.    Едва раны были зализаны, новоиспечённый небесный демон встретил главу дворца Хуаньхуа. Подлый старик восхитился его даными и предложил своё наставничество. Он не впечатлял Ло Бинхэ, притом, явно не подозревал о его демоническом начале, но тот всё равно согласился на протекцию.     Ресурсы Хуаньхуа оказались весьма кстати.     План сработал безукоризненно. Подчинить пару сеятелей, привести Цю Хайтан, взрастить в сердцах адептов неприязнь — всё легче лёгкого! Обвинения успешно воплотились в жизнь, а Шэнь Цинцю попала ровно в руки к Ло Бинхэ.     Здесь, как раз, и возникла главная дилемма Великого демона.     Его главный враг, стимул жить и мстить оказался весьма… Весьма заурядным? Извращённые образы, которые Ло Бинхэ рисовал себе все эти годы, превратили Шэнь Цинцю в немыслимое здоровой фантазии чудовище, редкостную, безжалостную садистку. Она стояла наравне с мерзкими демонами, которых Ло без всякого сожаления уничтожал. Такую не жалко убить, сломить и истерзать.     Годы ожидания окупились, однако не так, как он предполагал.     Перед Ло Бинхэ сидела, а точнее, уже вставала, обычная женщина. Да, она являлась бессмертным культиватором и пиковым лордом, но едва ли по своим способностям дотягивала до Му Цифана, который использовал ци не столь часто. Она не была ужасным чудовищем, не была демоном, людоедом, не имела острых когтей и зубов или лишней пары глаз. Чёткие, красивые черты лица, изящное тело. В спящем состоянии так вообще сошла бы за благородную даму, заметно уставшую и ослабленную.     Происки Мэнмо в её голове не показали ничего удовлетворительного. В своих кошмарах Шень Цзю была человеком глубоко несчастным, а от того и озлобленным. К убийству своего ученика её толкнула обычная, вполне понятная зависть. Она – женщина, внутренняя тьма которой настолько разъела душу, что исцелить её не способно ни обычное, ни хвалёное «женское» счастье.     И, что самое досадное для Ло Бинхэ: не было вещей, которые были бы ей так же дороги, как собственное положение. А его он, по глупости, уничтожил в первую очередь.      Демон не чувствовал к ней жалости, но испытывал жгучую ненависть тоже уже не мог. Пришло исчерпывающее разочарование. Отождествлять себя с врагом – худшее чувство из возможных. - Ха! – с губ Ло Бинхэ сорвался неверующий смешок.     Что же теперь делать? Предмет его трёхлетней обсессии совершенно не похож на то, что он себе представлял!     Шэнь Цинцю напряжённо застыла. - Ха-ха-ха! – гул воды утоп в его заливистом смехе. Бинхэ вскочил со стула и в два прыжка оказался подле учителя. Он до боли сжал её плечи, так чтобы Шэнь Цинцю не смогла отвести взгляда, — Не будет никакого суда, учитель, я забрал вас для мести. Вы ответите за все причинённые мне страдания. — Демон сам виноват в том, что выбрал эту достопочтенную.     Ло Бинхэ перестал улыбаться, и Шэнь Цинцю невольно передёрнуло. — Этот ученик был лишь ребёнком, но уже не заслуживал вашего прощения? — Никто не заслуживает, — судорожно прошептала она.      Он ничего не ответил. Недобрым взглядом, Ло Бинхэ блуждал по лицу учителя, затем его внимание естественно перешло к чаю на столе. Шэнь Цинцю проследила за ним. Её лицо исказила гримаса гомерической боли.     Ло Бинхэ задумчиво протянул: — Что же мне с тобой делать, Шэнь Цзю?     Старое имя вызвало незамедлительную реакцию. Она замахнулась, чтобы нанести пощёчину. Рукава зелёного ханьфу взметнулись, но так и не достигли своей цели. Ло Бинхэ грубо подтолкнул её к столу. Шэнь Цинцю запнулась, до неё донёсся душистый аромат ворсистых пиков. Заворожённая ужасом, она не могла отвести взгляда от злополучной пиалы с чаем. Пиала злобно, по-человечески на неё косилась, корила свою бывшую хозяйку за непозволительную мелочность и беззвучно посмеивалась над ироничной судьбой: “Так тебе и надо, Шэнь Цинцю. Так тебе и надо!” — Думаете я как вы? Внезапный вопрос вывел её из транса. Шэнь Цинцю ломанно обернулась, заметалась, не понимая, бежать ей или нападать. — Не смей! Не смей, чудовище! – завопила она. — Этот ученик снова сказал что-то не то, — задумчиво протянул Ло Бинхэ. — О, ты не мой ученик и никогда им не был!— она кровожадно вцепилась в ворот чёрных одежд, — Ты монстр, монстр! Гадкий монстр с грязной демонической кровью. Ты не имеешь права называть себя моим учеником. Я не учила тебя и не желала учить, а была бы моя воля — вообще изничтожила бы. Только ты оказался уж слишком живучим. Ло Бинхэ взял пиалу, на что Шэнь Цинцю отшатнулась, подобно змее с раскрытым капюшоном. Демон улыбнулся и отпил. — В вас говорит зависть, учитель. И страх. — Ха! Уязвлённое эго колко отозвалось в груди. — И что же теперь, убьёшь меня за это? Ну так убей, давай, мсти за все свои страдания, бедный и несчастный! — Шэнь Цинцю подалась вперёд так, что между ними почти не осталось расстояния. Женщина не боялась смерти, но ужасно боялась боли — не смогла привыкнуть. Несмотря на то, что она не была готова самостоятельно забрать собственную жизнь, идея о том, что всё, наконец, закончится ей импонировала. И Ло Бинхэ это знал. Он любовно оглядел свою яростную пленницу, и, последовав внезапному порыву, оставил на её лбу невесомый поцелуй. Шэнь Цинцю с ужасом охнула. — Вы до сих пор не понимаете своего положения, учитель? Вы теперь моя, и ваша жизнь тоже моя. Теперь я ваш царь и бог. — Ты не посмеешь. — Я уже посмел. Улыбка сползла с его губ. Ученик с отвращением отбросил шицзуня на пол. Беседа закончилась. Вмиг, он пробудил в жилах Шэнь Цинцю демоническую кровь. Она визжала, хрипела и вопила. Но теперь её слышал лишь бесконечный поток воды. Какая мерзость.