— Higuchi, take Ryunosuke away, now!

Воспоминания былых дней всю жизнь кого-то преследуют. Кто-то безуспешно бежит от них, а кто-то принимает за нормальное явление. Что-то, словно острыми когтями проходится по груди, а что-то иное заставляет улыбаться и у всех по-разному. Оставаясь в тишине, нарушающейся только капающим краном на кухне, Рюноскэ погрузился в свои размышления, незамысловато закидывая ногу на ногу. Это невыносимое, до боли знакомое, но от того не менее непонятное чувство осело в груди, не давая глубоко вдохнуть и расслабиться. Сейчас, даже раздражающие часы над головой не так сильно бесили, как в прошлом, правда, этого он не помнил вовсе. Потерев подбородок, юноша осмотрел комнату вновь, ведь она казалась ему до ужаса знакомой, словно он бывал тут тысячи раз: этот небольшой диван, еще покрытый пылью был каким-то напоминанием. Даже обыкновенные, деревянные, старые стулья возвращали его в прошлое на некоторые секунды. Перед глазами мельками картины, быстро чередующиеся: улыбка мужчина, после лицо какой-то рыжеволосой, не менее странной, недовольной женщины, а после и вовсе приятное бархатное чувство на сердце, словно кота положили на тело, который проскользил своей мягкой шерстью по оголенным участкам кожи. Всё было слишком резвым, но приятным. И всё равно резвым, что от неожиданной боли в висках он морщится и наклоняет голову. Позволяет темным волосам с белыми концами висеть в воздухе и тяжело дышит: явно, что-то невероятное случилось в последней картине. Парень на секунду увидел своих соратников из прошлого на земле. Разумеется, будучи уже мёртвыми. В горле застрял ком, от того Рюноскэ начал тяжело кашлять. Ладонь окрашивала кровь. Своей болезни он тоже не помнил, но, видимо, так нада — пронеслось в его мыслях, а далее он не стал придавать этому значение, решая спросить о странностях памяти у Хигучи. Всё же, она проснулась в больнице раньше, значит должна была знать, что произошло, а так как она помнит многие аспекты, то и это объяснить сможет наверняка. Так он думал в тот момент. Думал, не переставая вспоминать последнюю картину — картину смерти. Крови. Ему не было страшно, разумеется, но от чего-то было тошно; от взгляда этих родных когда-то трупов прямо в душу начинало тошнить. *** 22:00. 02.07. (год неизвестен). События переносятся в бар в центре Киото. Ловкими движениями, манипулируя ингридиентами для коктейля — бармен выполняет заказ одного из клиентов, который говорит попутно о чем-то интересном со знакомым, сидящим рядом. Ловко выудив из-под стойки коктейльный бокал, мужчина наполняет его колотым льдом и заливает абсентом. — Ты слышал о том инциденте в центре Йокогамы? — грубым, но явно не прокуренным голосом спрашивает посетитель у своего друга, а бармен в немом интересе, мельком обегает говорящего клиента взглядом. Мало кто, как оказалось, помнил о том случае. Видимо многим, во избежание проблем стерли память. И всё же, не совсем практично с их стороны. В барный стакан со льдом вливают коньяк. Один из дорогих. Мужчина заранее оповестил, чтобы коктейль смешали из хорошего алкоголя, ведь деньги имеются. Следом добавляется бурбон, едкий сахарный сироп и биттер. Специальной ложкой интенсивно смешивают ингридиенты в течении примерно одной минуты. Из коктейльного бокала удаляют лёд с абсентом, оставляя лишь ярко выраженный аромат от него; переливают через стрейнер и лёгким движением умещают цедру украшением на край бокалы. От себя бокалу позволяют проскользить по идеально гладкой поверхности барной стойки из красного дерева и уместиться прямо в руки посетителя, который удивлённо хлопает глазами, удивляясь ловкости рук здешнего бармена. Он благодарно кивает и вновь поворачивается к собеседнику, яро продолжая рассказывать что-то своё. И всё же, этот бар идеальное место для переговоров, ведь несмотря на популярность, людей тут кучами не встретишь, а потому спокойно. По закону этого места — всё, что услышит работник, не имеет право быть разглашенным в другом месте и это не только потому, что могут подать в суд, но и потому, что это правила некого этикета заведения. — Вы будете что-то заказывать? — голос мужчины, противоположно стоящего от покупателя был спокойным. Он вовсе не настаивал, лишь из вежливости спрашивал, а пока на его вопрос уже начинали отвечать, сухой салфеткой протирал винный бокал. — Томатный сок. Извините, я за рулём. — правильность данного мужчины поражала в каком-то смысле, но осуждать его никто не собирался, лишь друг его тихо цыкнул, словно обреченный после неудачи споить его. Забавная ситуация, но от того не менее интересная. Взяв высокий стеклянный стакан с полки, заполняет его нужным соком и протягивает. — Я извиняюсь, что так бестактно врываюсь в ваш разговор, но вы говорили о инциденте в Йокогаме; вы тоже слышали про него? — Говорят, никто не выжил из местных в той <<потасовке>> и многие организации, как детективное агентство и портовая мафия были уничтожены. Интересно, появятся ли новые и будут ли они лучше? — и всё же бармен не понимал его сейчас. Почему он говорит о таком так просто? Почему в его голосе совсем не слышно сожаления? Почему он такой... совсем чувств никаких не испытывает? Он сжимал кулаки, но делал это так незамысловато, что это казалось обычным делом или, подавно, разминкой. — Может быть и есть в мафии выжившие.. они явно не лыком шитая организация и не могли все умереть вот так. — он знал это. Знал, как никто иной, ведь сам раньше был частью мафии, пускай и не светился нигде, но, может, оно и к лучшему. Он был тем, кто работал честно и выполнял всё в сроки, но даже правительство не всегда понимало, кто уничтожает того или иного человека. Имя ему — Шуя; фамилия же всегда была скрыта и, даже в самой мафии её не знали, но некоторые замечали лёгкое сходство с одним из членов исполкома, называя их братьями, пускай они и были практически полностью разными. От характера до внешности. Первое время он еще искал выживших в той бойне, да и не только тех, кто был участником мафии. Всех. Найдя лишь пару человек, он предупредил, чтобы они не светились вместе, если встретятся, ведь могут вызвать проблемы и активные поиски остальных сотрудников. Он не сдавался, ведь знал, что Мори таки уберег то, что не досталось нападавшим, а значит, что у кого-то находится информация. Значит, что нужно найти этого кого-то. Только вот кто это? — В мафии одни сплошные детишки, если так посмотреть; вся сила ранее была сосредоточена на юном Накахаре, угрюмом, кажется, Рюноскэ и еще парочке юнцов или Вы так не считаете, мистер бармен (?) — говорил он это с явным вызовом, словно специально хотел стать тем, кто разожгёт яростный огонь в алых глазах напротив и станет причиной нехилого такого, по размерам — пожара. На губах же бармена расплылась едкая ухмылка и он высокомерно посмотрел сверху вниз на сидящего на стуле рядом блондина. — А вам завидно, что мафиозные детишки куда лучше справляются с заданиями, нежели взрослые люди, Фицджеральд? — он открыто усмехался, ловя на себе недоумевающий взгляд мужчины, что пришел за компанию с этим богачем, — И называйте меня Шуей, так куда привычнее, нежели <<мистер бармен>>. — Вовсе нет, Шуя-сан. — с издевкой выдаёт, пригубив наконец-то коктейль, наслаждаясь вкусом. Сейчас ему не хотелось ни с кем ссориться, ведь у него были собственные интересы на мафию, так как он тоже догадывался, что портовый босс вместе с кем-то из явно живых запрятал то, что искал Скотт и те, кто разрушил часть Японии, которую до сих пор восстанавливают. Сакагучи постепенно отпивает сок из высокого стакана и вслушивается в бессмысленную перепалку двух агрессивных представителей мужского пола. — Портовая мафия – та организация, которая явно бы не умерла полностью при любом раскладе. Во-первых, их сотрудники находятся не только по всей стране, но и по всему миру, ведь они имеют информацию отовсюду, ну, а если взять в счет то, что Мори оповестил верхушку о возможном налёте, он заранее знал о возможной кончине и, возможно, заранее скрыл информацию или кого-то с этой самой информацией. — выдохнув, он тактично поправляет круглые очки и поднимается, явно собираясь уходить, перед этим умещая нужную сумму вместе с чаевыми на деревянную стойку и разворачивается к выходу. — До скорой встречи, Сакагучи. Следом за одним, уходит и другой, также размещая на стойке бумагу, но уже чековую, так как налички уж совсем не было. — До скорой, Шуечка. ~ — с издевкой выдает, махнув рукой на прощание и словно специально при выходе хлопает дверью. — Ублюдок..... — с раздражением цедит.