IV
15 июня 2022 г., 22:36
— Отчего ты так любишь ветер? — мы давно молчали, потому мой вопрос прозвучал, кажется, из самой глубины темнеющей комнаты.
Я долго не решалась задать его, может быть, с первой нашей встречи много тысяч лет назад, боясь, что она решит, будто я никогда её не понимала и только претворялась. Но я всегда понимала, неосознанно часто для самой себя. В этот раз что-то толкнуло меня, будто нужное время наконец пришло, как это всегда бывает, если не торопить его. Её мой вопрос не удивил и не смутил, она будто уже слышала его сотни раз, когда он крутился в моей голове без возможности вырваться наружу.
— Мы все несвободны, — сказала она с той же лёгкостью и светом в голосе, как и всегда. — Ты несвободна, — она ткнула в моё плечо пальцем, словно уточняя, кто именно из нас «ты». — И я несвободна, — она ткнула и в своё плечо, восстанавливая равновесие. — И все эти люди, все-все. А ветер свободен. Свободен так, как не сможет освободиться ни один человек на свете, как бы сильно ни старался, — несмотря на печальные мысли, она говорила почти восторженно, по-детски наивно, радуясь отчего-то тому, что я задала вопрос. — Мы можем только смотреть на него и восхищаться.
— Значит, он, наверное, очень счастлив… — я не могла поддержать её тон, но она никогда не винила меня, и я не пыталась спрятаться.
— Нет, отчего? — спросила она удивленно и даже посмотрела на меня, как на ребёнка, за моё, видимо, совершенно абсурдное предположение. — Всё тебе нужно объяснять… Он ведь одинок. Совсем одинок. Потому что слишком свободен. Даже самые хорошие вещи, когда их слишком много, превращаются в зло.
Она замолчала, устав от слишком долгих объяснений. Она любила говорить обрывками, оставляя остальное в воздухе для тех, кто и так сможет понять её. С теми, кто не понимал её, она молчала. Люди ей в общем-то были не нужны, но она любила тех немногих, кто был ей близок, говорила с ними. Она любила меня.
