Лето в деревне

В комнате было прохладно, а над ухом что-то противно жужжало, и Кирилл сквозь сон поморщился. Опять мама окно открыла, что ли? Вечно она решает, как ему лучше жить, и то вещи попрячет не пойми куда, называя это уборкой, то вот — окно ночью нараспашку, чтобы к утру он замерз. Осознание пришло вместе с опустившейся на бровь мухой. Это не мама. Не в этот раз. Дальше спать не получилось, хотя Кирилл и честно пытался. Он прятался глубже под одеяло, махал руками и дергал головой, ругался, но отпугнуть удалось только сон, а муха жужжала все громче и опускалось на лицо все чаще. Тогда Кирилл решил просто ее игнорировать — пусть летает, не жалко, в конце концов, муха — далеко не самая большая его проблема. Но и тут его ждало разочарование. — Да сколько можно! — взорвался он, резко хлопая себя по щеке и только теперь понимая, что муха — комар, вот и кусается. За окном — на удивление закрытым — было уже светло, и Кирилл глянул на часы, которые, к счастью, в зарядке не нуждались, а потому так и висели на запястье. — Да быть не может, — пробормотал он. Восемь утра! Чтобы он встал в каникулы раньше полудня? Это что, дедовское безумие уже ему передалось? Неудачно вспомненный дед тут же появился в комнате, будто Кирилл случайно его призвал. — О, проснулся! — радостно объявил он. — Ну и хорошо, приводи себя в порядок и топай к соседям за яйцами, как раз к завтраку. — Не пойду я, — недовольно пробормотал Кирилл. Дед согласно кивнул и вышел из комнаты, оставляя Кирилла, к счастью, одного. Он полежал еще какое-то время, надеясь, что теперь, когда в комнате нет ни комара, ни деда, сон все же вернется и отсрочит момент, когда из комнаты все же придется выйти. Не вернулся. Кирилл недовольно потянулся, чувствуя себя противно выспавшимся, несмотря на ранний час, а значит лишенным возможности пожаловаться на комара, из-за которого выспаться не удалось. Впрочем, жаловаться было особо и некому — не деду же это рассказывать. Он наверняка уверен, что комариные укусы полезны, безумный же. На кухне деда не оказалось, по пути к воротам — тоже, и Кирилл понадеялся, что дед ушел в огород и больше с ним не заговорит. Напрасно. Вернувшись в дом, он обнаружил деда, стоящего у плиты, и почти обрадовался — вчерашний пропущенный ужин напоминал о себе китовыми завываниями из живота, так что пара яиц бы лишними сейчас не были. Он сел за стол — абсолютно молча, раз уж дед тоже молчал, — и принялся ждать. Дед дожарил обещанную яичницу, выложил ее на тарелку, взял вилку и сел за стол. Кирилл приоткрыл рот, удивленно и обиженно наблюдая, как дед ест те самые два жареных, чуть дрожащих у желтка яйца, на которые он так надеялся. — Хочешь что-то спросить? — уточнил дед, проглатывая прошлый кусок и тут же запихивая в рот новый. — А я? — все еще не отойдя от шока выдавил Кирилл. — А что ты? Ты же сказал, что не хочешь. Кирилл задумался, спотыкаясь о уверенность деда, и постарался вспомнить — может он и правда успел ляпнуть, что завтракать не будет? Да нет, что он, дурак что ли? Это же дед безумный, а не он. — Не говорил я такого. — Ну как же? За яйцами не пошел, значит яйца не нужны. Кирилл поперхнулся скопившейся во рту слюной. Это дед его так воспитывать решил что ли? — Идиотские старческие заморочки! Что, кто не работает, тот не ест? — Ну, не совсем, — дед отложил вилку и вытер рот, явно готовясь к разговору. — Голодный — иди готовь, продукты есть, я не запрещаю. — Дурацкие устои прошлого! — взорвался Кирилл, вскакивая. — Мир развивается, уровень жизни растет, а тут все как в прошлых веках! Неужели так сложно быть цивилизованным?! — Много ты знаешь про прошлые века, — с издевкой констатировал дед, абсолютно игнорируя все претензии, чем только сильнее разозлил Кирилла. — Достаточно, — сквозь зубы процедил он. — Ну, тогда должен понимать, что при старых устоях и дня не продержишься, — кивнул дед, снова берясь за вилку. — Так говоришь, будто это трудно. Дед пожал плечами и хмыкнул.