Лето в деревне

Кирилл проснулся и первым же делом посмотрел на часы, проверяя, что радость, которую он почему-то чувствовал от этого утра, оправданна. Воскресенье! Он смог! Остаток пятницы прошел неоправданно тихо: дед его не трогал, не звал и ничего не требовал, и Кириллу не хотелось вникать и выяснять — почему. Вряд ли дед раскаялся в своих зверствах и таких унижениях, скорее просто берег силы на какие-то новые подлости и изуверства, а значит ему, Кириллу, тоже нужен был отдых, вот он и отдыхал. И, Кирилл был уверен, только благодаря этому отдыху и смог продержаться всю субботу, выполнить все дедовы приказы и ни разу не накосячить, ничего не испортить и не сорваться. И даже к соседям — таким же безумным и хитро улыбающимся старикам, как и дед — в этот раз за яйцами пошел безропотно, хотя все нутро и кричало, что где-то в этом всем есть подвох. И вот, наконец-то, четыре дня рабства позади, пришло время деду платить по счетам. Кирилл вылез из кровати, встал, понял, что успел в кровати посидеть и не почувствовать боли, вздохнул. Ну и ладно, тем лучше. Зато не страдать в автобусе до самого города, и не морщиться на каждой кочке. Он подошел к комоду, выдернул из него штаны подлиннее и потолще, покачал головой. В городе же никому не придет в голову его на колени ставить, нет нужды так перестраховываться. И вечно достающих его комаров там тоже нет. Шорты почему-то никак не хотели находиться. Кирилл готов был поклясться всем, даже с таким трудом заработанной поездкой, что оставлял их на столе, но ни там, ни в комоде их не было. И любимой футболки с щитом Капитана Америки тоже. И той черной, в которой он приехал. Кирилл вздохнул. Опять дедовы проделки? Забрать любимую одежду, чтобы Кирилл весь день потратил на поиски и забыл про город? Вот уж фиг ему! Да ради свободы можно и голым, и в обносках каких-нибудь походить, не то, что в старых спортивных штанах, про которые мама, когда упаковывала, сказала: — Для деревни — в самый раз, а потом выкинешь, если захочешь. Одевшись, Кирилл вышел из комнаты, с неудовольствием отметил, что на кухне нет ни завтрака, ни деда, который бы его готовил, пошел на улицу. Дед нашелся у куста ирги — медом ему там, что ли, намазано, — развешивающим какие-то тряпки на натянутую между двух сосен веревку. Кирилл пригляделся, понял, что среди тряпок болтаются и его потерянные вещи, насупился. — Ну что, когда мне в город? — спросил он вместо приветствия. Дед ненадолго оторвался от таза с еще не развешанным бельем, хмыкнул: — Тебе бы работать с таким рвением, как ты награды получать бежишь. Кирилл вспыхнул, хотел было уточнить, сколько рвения в работе надо, чтобы деду этого хватало, передумал. Пусть говорит что хочет, это можно стерпеть. — Так когда? — повторил он вместо этого. Дед пожал плечами, снова склонился над тазом. — Ну, сейчас я здесь закончу, мы с тобой завтрак приготовим, огород польем, а потом уж город. Кирилл напрягся. Что значит «мы»? — Ты же обещал! Я работаю, а в воскресенье ты выполняешь мое желание. — Ну, я и не отказываюсь же. Ступай в дом пока, поставь кастрюлю с водой на плиту, кашу варить будем. Кирилл сжал кулаки. Ну и ладно, он четыре дня терпел, что, какие-то пару часов не потерпит? Работалось сегодня на удивление легко и быстро. Все получалось будто само: каша сварилась и даже не пригорела, огород полился, теплицы раскрылись, и Кирилл и опомниться не успел, как дед довольно закивал и сказал: — Всегда бы с такой прытью работал! Сразу видно, старался. Правда выходит, что за все дни только теперь и старался… Ну да ладно, слово надо держать. Иди собирайся, да и я пойду — не ехать же в таком виде. Кирилл, воспрявший было духом, тут же уронил плечи. — Ты тоже поедешь? — А как же, Кирюш. Или ты хотел до города пешком идти? Так замучаешься. — А автобусы. Ну или электрички? — Так они только по средам, а мы с тобой на воскресенье условились. Кирилл напрягся, вспоминая. По средам. Получается, как раз в тот день, когда он подошел с этим к деду впервые? Нечестно! — Так а на чем мы тогда? — уточнил он, решив не обостряться. — У тебя же машины нет. — Как нет? А на чем я, по-твоему, езжу, когда мне надо? Кирилл напрягся. Но ведь машины нет, он за эти дни абсолютно точно побывал в каждом уголке участка, и к соседям ходил, так что и на дороге ее тоже не было. — Она в гараже, — будто сжалившись признал дед. Наткнулся на еще более непонимающий взгляд, пояснил: — Ты его сараем называешь. Кирилл выпучил глаза. В этой развалюхе, у которой не сегодня — завтра крыша рухнет, дед оставляет машину? Да он совсем безумный! Окончательно и бесповоротно! — Ну так что, собираемся? — спросил он. Кирилл кивнул. Бежать. Прямо сейчас, пока дед не передумал. Конечно, садиться в машину к безумцу — плохая идея, но оставаться с ним еще хоть день — куда хуже. Кирилл бросился в дом, надеясь, что дед не забудет о намерении сдержать слово, пока он собирает вещи, схватил сумку, открыл комод, опомнился. Нельзя же вывозить все, дед поймет, что что-то не так. Но в рюкзак много не сложишь. А любимая футболка вообще мокрая, будто специально. И как тогда? Кирилл вздохнул, принялся запихивать в рюкзак самое необходимое и наименее подозрительное: телефон, зарядники, наушники, пару чуть менее любимых, но все же приличных футболок. А остальное родители пусть едут забирать, когда вернутся. Дома же и еще вещи есть, не страшно. Оставалось только одно — решить, как сбежать от неожиданно упавшего на хвост деда. Ну да ничего, до города несколько часов, он точно что-нибудь придумает. В конце концов, просто побежит, дед не сможет догнать. Близость сбычи плана вернула Кириллу утраченную было утреннюю радость, и он подхватил набитый рюкзак, выбежал на улицу, кинулся к сараю, надеясь, что дед, так и не зашедший в дом, все же успел собраться. Дед и правда успел. Правда, стоял он все в той же одежде, что была на нем до этого в огороде, но хоть с чистыми руками и лицом, что уже не могло не радовать. — Собрался? — уточнил он. — Вполне, — пробормотал Кирилл, а потом зачем-то добавил: — Мы же на день всего, много вещей не надо. Дед нахмурился, и Кирилл попытался как можно непринуждённее рассмеяться. Зачем он вообще заговорил об этом, дурак! Надо заткнуться и молчать до самого города, чтобы не было никаких подозрений, чтобы самому себе ничего не испортить. — Едем? — спросил он, тут же нарушая свое же решение и искренне ненавидя себя за непоследовательность. Дед пожал плечами, отпер замок сарая висящими в нем же ключами, распахнул двери. Кирилл сглотнул. Хотя, чего еще ожидать от безумного деревенского деда, BMW? Хорошо хоть белая «Нива», а не какие-нибудь ржавые «Жигули». Дед как ни в чем не бывало залез в машину, завел ее, осторожно выехал из сарая, и Кирилл нахмурился. — А это там что? — спросил Кирилл, когда дед вышел закрывать сарай. Дед пригляделся, стараясь понять, о чем говорит Кирилл, хмыкнул. — Так это же отца твоего мопед. Кстати, если перебрать, вполне рабочий агрегат, тебе бы как раз подошел сейчас. Кирилл нахмурился. Желание заиметь собственный, пусть и не мотоцикл, но хоть мопед, боролось с желанием никогда и ни за что не садиться на эту развалюху. Да и о чем тут думать, он едет домой, никаких мопедов! Он молча протопал к машине, с трудом и дедовой помощью забрался на заднее сидение, понимая, что рядом с дедом не сядет ни за что, и устроился поудобнее, готовясь придумывать план побега. Дед, открыв ворота, вывел машину с участка, вышел, закрыл ворота, снова сел за руль. — А пока едем, я тебе расскажу, как отец твой на этом мопеде по округе колесил. Он же самым завидным парнем здесь был каждое лето! Кирилл выудил из рюкзака наушники, включил музыку и прикинулся спящим.