Лето в деревне

Кирилл снова подошел к кровати и плюхнулся на живот, пользуясь тем, что успел закончить со списком дедовых поручений и сбежать в дом прежде, чем дед это заметит. После вчерашнего унижения видеть деда, а уж тем более говорить с ним, не хотелось совершенно. Не хотелось, но приходилось. Надо было продолжать изображать послушного внука из прошлого, не сдаваться и ждать заветного воскресенья. А там все закончится. Появившаяся было вчера надежда прервать мучения прямо здесь и сейчас, вчера же и рухнула. Как только рыдания прекратились, а Кирилл смог, хоть и с трудом и стоном, натянуть штаны и начать рассуждать здраво, первой мыслью было позвонить родителям. Зачем дожидаться воскресенья, если можно спастись сегодня! Да, это они его сюда сослали, это из-за них Кириллу пришлось страдать, но они ведь не знали, что дед поступит с ним так! Если бы знали, что дед будет его бить, ни за что бы не оставили с ним. А теперь надо только пожаловаться, и они сразу его заберут! Пожаловаться не получилось. Телефон гордо объявил, что мамин номер находится вне зоны действия сети, папин не отвечает, а потом потерял связь и сам, лишая Кирилла надежды на то, что они потом перезвонят. Может, сейчас связь есть? Кирилл выдернул из-под подушки телефон, разблокировал его, вперился взглядом в красный крестик, заменявший привычный значок связи, дернулся от досады, тут же скривившись. Вздохнул, стянул штаны, снова принялся через камеру в телефоне рассматривать зад, с неудовольствием отмечая, что полосы, которые и вчера выглядели далеко не так ужасно, как ощущались, заметно побледнели и перестали быть такими вспухшими. Надо было их вчера сфотографировать, чтобы были доказательства, а он не додумался, дурак! Но кто же знал, что все пройдет так быстро… Казалось-то, что зад не заживет уже никогда. А теперь, получается, что и фотографировать почти нечего, а к воскресенью и вовсе ничего не останется? И кто ему поверит без доказательств? Ну и ладно, главное — сбежать, а уж как не вернуться он придумает. Кирилл отложил телефон, потянулся к найденной на полке от скуки книги с рассказами Чехова. Конечно, можно было и в телефоне сидеть, но Кирилл все надеялся, что от чтения дед его отвлекать не станет своими идиотскими поручениями, полезно же. Да и рассказы пригодятся, явно же какие-то из них были в списке летнего чтения. Чехов там всегда есть. — Киря, поди сюда! — раздалось с кухни. Кирилл закатил глаза. Ну неужели нельзя оставить его одного хоть на полчаса? Будто дед решил абсолютно все свои дела свалить на него, раз уж Кирилл так удачно не может сопротивляться. Он отбросил книгу, передумал, взял ее с собой, чтобы показать деду, что не просто бездельничал, попробовал было протопать на кухню, скривился, когда ткань шорт, надетых исключительно чтобы не тревожить выпоротый зад, противно начала об этот самый зад тереться, пошел осторожнее. — Что? — О, до книг моих добрался, — улыбнулся дед. — Хорошее дело. Кирилл как можно пренебрежительнее кивнул, ликуя. Сработало! Лишь бы деду теперь не приспичило заставлять пересказывать. — Кирюш, сходи в огород, нарви укропу для салата. Я тогда обедом займусь, а ты читай. Кирилл фыркнул. — Кирюша никуда не пойдет, — он насладился удивленным взглядом деда, продолжил: — А вот Кирилл — да. Сейчас, только книгу оставлю. Дед кивнул, и Кирилл возликовал сильнее. Мало того, что не придется снова чистить картошку или перемывать овощи, так еще и с кличкой удалось не согласиться. Может, хоть теперь дед привыкнет. Кирилл спустился в огород, снова жалея, что особо не слушал, пока дед показывал, где тут какие грядки, принялся вспоминать, в каком углу был укроп. Хотя, чего вспоминать? Укроп же кто угодно узнает, надо просто идти по огороду, пока не найдет, и все. Найденный укроп оказался каким-то особенно зеленым и толстым, намного зеленее и толще тех пучков, которые мама покупала в магазине, но Кирилл решил этому не удивляться. Может, огородник из деда лучше, чем человек, должно же быть в нем хоть что-то хорошее. Быстро нарвав небольшой пучок, Кирилл побежал обратно к дому, надеясь, что этого хватит. А если и нет, можно сказать, что Кирилл укроп не любит, вот и рвал немного. Дед же не заставит? Решив не испытывать судьбу, Кирилл бросил укроп на стол возле мойки, пользуясь тем, что дед увлечен чем-то другим, и проскользнул в комнату. Взял телефон, опомнился, взял книгу. Дед же явно проверить зайдет, как он читает вместо готовки. — Киря, подойди, — позвал дед. Кирилл чертыхнулся. Ну теперь-то что? — Ты чего нарвал, Кирилл? — спросил дед, тряся перед собой пучком, который Кирилл только что принес. — Укроп. Что, дед в своем безумстве уже забыл, чего просил нарвать? Приплыли… — А покажи-ка, где ты его нарвал, — попросил дед. Кирилл вздохнул. Ну что еще, у деда две грядки укропа и Кирилл нарвал не на той? Или там будет более созревший укроп, который надо было рвать, а этот не трогать? — Я тебе экскурсию по огороду проводил? — спросил дед, когда Кирилл подвел его к грядке. — Ну. — Вредитель ты! — воскликнул дел, хватая его за ухо — не сильно, но ужасно обидно. — Всю ботву моркве оборвал, оболтус! — Да какой ботве? — взвыл Кирилл, чувствуя, как противно начинает зудеть зад. — Укроп же! Ну, похож… Дед сокрушенно покачал головой. — Ну ничего, поумнеешь, — пообещал он и повел его к дому, так и держа за ухо. Кирилл приказал себе не реветь. Потерпит, ничего. Зато в этот раз можно будет сфотографировать следы, и тогда будет что послать родителям, как только доберется до города и интернета. Только бы пережить, только бы не сильнее, чем в прошлый раз. Дед завел его в комнату, за ухо подвел к углу, скомандовал: — На колени, и носом в угол. Кирилл, не зная, радоваться такому итогу или огорчаться, но подозревая, что от угла до розог одно неловкое слово, послушно встал, дождался, пока рука деда исчезнет с уха, спросил: — Долго мне так стоять? Дед молчал, видимо думая, уточнил: — Ты же читать собирался? Кирилл кивнул. — Ну и славно. — Дед прошаркал по комнате, вернулся, впихнул Кириллу книгу. — Пока рассказ не дочитаешь. Какой собирался? — Даму с собачкой, — пролепетал Кирилл, слишком поздно соображая, что надо было назвать уже прочитанный рассказ, быстрее бы отмучился. — Ну и славно. Приступай. Кирилл услышал, как за дедом закрылась дверь, открыл книгу. Читать в таком положении было решительно невозможно: гадкий деревянный, хоть и лакированный, пол противно царапал колени, спина затекла, малейшие попытки опустить зад на пятки отдавались напоминанием о вчерашней порке. Буквы складывались в слова с трудом, слова в предложения — с боем, но это никак не помогало уловить общее содержание текста. Кириллу захотелось расплакаться от бессилия. Да он никогда не дочитает этого идиотского Чехова! И уж тем более Чехов не поможет ему отличать укроп от моркови и не попадать больше в такие ситуации… Кирилл не знал, сколько так простоял, пытаясь осилить хоть пару страниц, хоть понять, о ком этот рассказ. Казалось, вечность. Он уже не чувствовал ни спины, ни ног, ни рук, державших перед лицом книгу, только отчаяние и усталость, когда дед заглянул в комнату — Кирилл понял это по звуку открывшейся двери — и спросил: — Ну как, дочитал? Кирилл закивал. Пусть дед спросит, что он прочитал, и выдерет за вранье, пусть ругает, пусть хватает за уши, лишь бы не стоять больше в этом углу, лишь бы не разреветься от бессилия. Порка хоть быстрее заканчивается. — Ну и молодец. Поднимайся и идем, обед готов. Дверь за дедом закрылась, и Кирилл выдохнул. Какая-то капля упала на пол прежде, чем он с трудом успел подняться.