Курс на судьбу

      Младшие братья Мериды, Харрис, Хьюберт и Хемиш, не упускали возможность вдоволь повеселиться на празднике. Им удалось стащить бутылку яблочного сидра из-под носа торговца, который был сразу благополучно выпит. Выследить гувернантку Пенни, что так усердно пыталась донести их горячо любимое угощение до стола. Но, как вы поняли, не смогла.       Они устроились на крыше одного из магазинчиков, что находился совсем рядом с танцевальной площадкой, и поглощали печенье и бисквиты, слушая музыку. Их сестру, кружащуюся в вальсе с Джимом, они увидели сразу, изумительно наблюдая за их слаженными движениями.       Мальчики также стали свидетелями сцены ее разговора с матерью. Им даже стало жаль Мериду, которая потом эмоционально изливала душу своему другу. Они знали, кто был Джим, и как он был дорог их сестре. Даже не говоря об очевидных вещах, все было видно и ясно. Поэтому они собранно спустились к Хокинсу, что сидел на каменном ограждении, сломлено опустивши голову на руки. Обрушившаяся тень от подошедшей фигуры отрезвила его.       Ангус, пришедший по воле братьев ДанБрох, стоял перед ним, гордо склонив свою голову в знаке дружбы и доверия.

***

      Лорд Стоун казался Мериде очень высокомерным. То, как он разговаривал с ее отцом о Керколди, определенно выигрывающей, по его мнению, в красоте над их городом, заставило ее еще и усомниться в это умственных способностях. — Конечно, море — это прекрасно, но рынок слабоват. – Уже, кажется, пятый раз сказал он.       Она чувствовала, что еще чуть-чуть и Стоун предложит перенести столицу в Керколди. Собственно, зачем ему иначе здесь быть, как не перенять власть? Не сразу, разумеется, а постепенно. Он хотел посеять здесь зерно, которое смог бы растить, укореняя свое влияние и авторитет в глазах местных.       И, конечно, его сын, Филипп, не отставал. Он был человеком предсказуемым, и даже слишком заносчивым в своем намерении вывести Мериду на беседу, в итоге переходящей в его единоличный в слушании монолог. Даже грусть от ситуации с Джимом отлегла от сердца из-за пришедшей злости и раздражения. — Ваше Величество Элинор! — Начал очередную речь Лорд, — как я и говорил, Филипп — отличная кандидатура для вашей милой дочери, — с натянутой любезностью посмотрел он на Мериду. — Он обучался у лучших умов нашего города, в совершенстве владеет боевым искусством. Такой образованный парень в будущем может стать… — Я услышала Вас, Арчибальд, — поспешно остановила его королева, прекрасно зная его планы. Конечно, в ее силах было сделать ему замечание за лишнюю вольность в высказываниях, но факт возможного родства с таким влиятельным человеком останавливал ее. — Ваш сын — ваша гордость, Вы вырастили его достойным мужчиной, который… — Дальше Мерида не слушала мать. Ей были не интересны эти праведные разговоры высокого круга, она бы лучше послушала тишину.       Филипп, который стоял рядом с ней, наконец-то привлек ее: — И все-таки на месте этих деревьев можно было построить несколько зданий для отлития оружия или, как вариант, пустить под фермерские пастбища, — деловито высказывался он, глядя на лес, который был для Мериды чуть ли не вторым домом. — Ты что, серьезно? — с недовольством спросила она, — вырубил бы целый лес, чтобы сделать еще один производственный центр?! — Мерида, — с улыбкой, что так хотелось стереть с его лица девушке, начал он, — ты просто не понимаешь. Эта территория зря пустует, она может принести большую пользу… — Она сейчас приносит пользу, — находила на него она, — ты даже не представляешь, сколько животных и растений находится там! Это их дом, который ты не можешь отнять. — Могу, — так спокойно сказал он, что рыжеволосая его испугалась. Чрезмерная власть всегда порождает жестокость. И именно жестокое обращение к животным — есть первый опыт для такого же обращения с людьми.       Они замолчали, только Филипп с чувством маленькой победы, а Мерида — с опустошением. Она прислушалась к беседе родителей. — …безусловно, ей необходимо посетить наш город! — с превышенной обеспокоенностью говорил Стоун. — Правда я не уверен, что вы бы ее смогли привести назад — она влюбиться в Керколди. — Да, это очень хорошая идея, — соглашалась Элинор с Лордом. — Сейчас как раз сезон цветения Альпийского пояса. Мы с радостью примем Мериду погостить у нас. Тем более, она может отправится с нами назад на корабле, — ДанБрох заволновалась. — Ох, это так любезно с Вашей стороны…– ответила королева, но остановилась, удивленная скорым приближением к ним дочери. — Я никуда не поеду! — С выпученными на мать глазами рыкнула Мерида. Элинор стыдливо обратилась жестом к Стоуну, надеясь на молчание дочери. — Этого не будет. Ничего не будет. — Но та, как прорвавшаяся платина, долго сдерживавшая воду, выливала свои переживания и мысли. Она более тесно обратилась к матери, — Услышь же меня наконец, я прошу тебя. — Королева, до этого терявшая терпение, не знала, что ответить.       За ними наблюдали все, даже мальчишки, стоящие у каймы леса, раз за разом отвлекающиеся на небо вдали.       Лорд Стоун стоял, еле сдерживая злость из-за уходящей от него возможности. Филипп безотрывно сверлил затылок Мериды. Король, опустив плечи, взволновано смотрел на родное семейство. А Элинор, пытаясь призвать себя к здравому смыслу, боролась с колебанием, что вызывал разочарованный взгляд ее дочери. Ситуацию накалял внезапно появившийся ветер, который набегал сейчас на поле. Он раздувал волосы томно поднимающей грудь юной девушки, уносил сильным потоком подолы ее платья. Рядом даже раздался шум от упавшего от него стула. Все заметили странную перемену погоды.       Мерида чувствовала. Нет. Она знала, что происходит. Над верхушками леса быстро пролетела фигура.       Джим летел за ней.       Его планолет летел точно к замерившим от неожиданности людям. Поддавшись внутреннему порыву, Мерида побежала к нему на встречу точно по движению ветра. Она не слышала, как окликала ее мать, пытаясь остановить. Битье в закрытые ворота вернулось бумерангом. Но может оно необходимо?       Хокинс приземлился, очутившись прямо в благодарных объятиях подруги. Но, как бы он не хотел в них остаться, разомкнул ее руки и живо устроил девушки на доску, включая двигатель.       Под не щадящий стук сердец, они оторвались от земли.

***

      Этот полет не был похож на остальные. После бурного подъема в надежде удачного побега, они снизили скорость до минимума, двигаясь к свету. Наступил закат, который встречал ночь. Долгожданный покой от суеты и сказанных слов. Время, когда мысли уносят тебя далеко от действительности.       Мерида никогда не чувствовала себя так спокойно на доске. Ей казалось, что сегодня она поняла свой главный страх. И это была далеко не высота. Именно сейчас она хотела быть стрелой, следующей против ветра, быстрой и меткой. — Джим, — обратилась она с Хокинсу, близко встречаясь с его глазами при развороте, — я хочу попробовать трюк камнем вниз. — Ты уверенна? — Волнительно уточнил он, оценивая их силы. — Тебе придется довериться не только мне, — с мягкой улыбкой указал он на парус. — Я уверенна как никогда, — было произнесено девушкой. Второй раз не просят.       Джим стремительно направил планолет в высь, точно к облакам, прижимая Мериду ближе к поручню планолета. Приятное чувство азарта зажглось на их лицах смелой ухмылкой. Они двигались быстрее любой лошади или птицы, и непреодолимая сила наполняла их, заставляя сердце биться намного чаще.       Вдруг доска прошла сквозь одно из облаков, которое оставило на телах водную дымку. Это был предел. Мерида заметила, как исчез парус в механизме доски и лишь руки Джима, обнявшие ее, были ей опорой. Ее голубые глаза встретились с серыми, когда они перевернулись вверх тормашками, и на миг застыли перед тем, как резко дернуться вниз, кружась вихрем.       Они падали.       Разрезая потоки ветра, эти двое стали рабами так горячо любимой Джимом гравитации. ДанБрох открыла глаза, которые были сомкнуты у вершины неба, и увидела ее бескрайний лес, скалистую речку и одуванчиковое поле. С высоты оно было похоже на солнце, кто бы мог подумать?       С приближением к равнине они только усиливали скорость. Раздался крик. Но Джим знал, что делать. Подлетев еще на несколько метров, он вернул свой руль в виде паруса и вывел планолет в горизонтальное положение, заставляя ее лететь точно на краю цветочный шапок.       Вновь стало спокойно. Рыжеволосая девушка наблюдала за природой, меняющейся перед ней беглой картиной точно, как фильм. Она опять раскрыла свои крылья.       Поле из одуванчиков удивительно тянулось около двух километров, заканчиваясь острым обрывом, открывающим вид на море. Планолет остановился почти у его края.       Сошедший Хокинс мечтательно обозревал открывшийся им вид, чувствуя, как его рука оказывается в теплом плену. — Спасибо тебе, — негромко произнесла Мерида, — за все… За то, что понял и простил. — Джим сжал ее ладонь. — Я тоже сделал тебе неприятно. — проговорил он, — надеюсь и ты меня простишь… — Они замолчали.       Как вдруг шум волн взял слово для собственной верной серенады, заглушая все посторонние звуки.

***

      Мерида и Джим вернулись к кораблю, когда солнце скрылось за дальними вершинами деревьев, передавая борозды правления над Землей верному брату ясного дня, — темной Ночи.       Лежа на палубе «Наследия Стивенсона», они выполняли свой частый ритуал. В нескончаемом небе они наблюдали за звездами, рисовали созвездия и рассказывали друг другу легенды об «поселенцах» Вселенной. — Я уверен, что это Эдепол, — твердо говорил Хокинс, уверенный в своих знаниях. Мериду забавлял этот аспект его жизни: в их разговорах о небесных телах парень всегда старался научить ее астрономической грамоте. А она не отказывалась, так как Джим был, в некотором роде, хорошим учителем, знавшим и, главное, влюбленным в свой предмет.       Но нередко и ученица высказывалась, открывая ему совершенно иной взгляд на устоявшиеся для него вещи и явления. — А я тебе говорю, что это — Поллукс! — не отставала Мерида. Она подняла руку и указательным пальцем ткнула на звезду. — Это голова одного из братьев созвездия Близнецов, — она описала ее и двинулась чуть вправо. — А это Кастор — тоже звезда созвездия, его называют братом Поллукса.       Джиму нравились истории и легенды земных людей. Он замечал в них некий романтизм, смешанный с героизмом или, зачастую, с необъяснимой глупостью. Но так или иначе, они скрывали на собой глубокий смысл о честной жизни и правде. — Расскажи, — лишь произнес он.       Мерида вдохнула в грудь теплого воздуха и начала: — По легенде Спартанский царь Тиндарей был женат на девушке необычайной красоты. Такой, что поражала не только человеческие сердца, но и божественные. — Джим перевел свой взгляд на лицо, смотрящей в небо девушки. — Так великий громовержец Зевс, увидев Леду, сразу же влюбился в нее. Она смогла подарить ему ребенка, — Поллукса. И, несмотря на ревность своей жены Геры, Зевс подарил земному созданию бессмертие. — Как по зову сверкнула названная звезда молодым людям. — Но и от Тиндарея Леда родила сына — Кастора. Двое братьев росли вместе и в сроке стали известными героями.       Но однажды они поссорились со сводным братом Идеем. Была битва, в ходе которой умер смертный Кастор от меча Ида. Поллукс тотчас же бросился на противника и отомстил за горячо любимого брата. Слезы, пролитые им над погибшим, заставили самого Зевса спуститься к людям. Его отчаянный сын просил лишить его дарованного бессмертия, чтобы только быть вместе с братом.       Тогда Зевс предложил ему жить один день в подземном царстве Аида, а один день на Олимпе с богами. Поллукс согласился.       Мерида счастливо улыбнулась, глядя на два находящихся рядом лучика. — С тех пор братья были неразлучны и стали для Древних греков олицетворением истинной братской любви, закрепленной на небе Властелином Неба и Земли. — мелодично закончила она.       Джим любовался ее умиротворенным профилем, задумываясь легендой. Было в ней что-то знакомое ему. — Твои братья, — произнес он, — они в точности как из этой истории. Очень сильно тебя любят.       Мерида, действительно, готова была отдать все за них: любые богатства, титул, и даже жизнь. Ведь ее мальчишки, несмотря на свои детские проделки, — это ее самые близкие друзья.       Семья.       Они всегда поддерживали сестру в борьбе с устоями, помогали в совершении авантюр, да и просто были с ней честны и искренни. — Я не просто люблю, ¬– рыжеволосая закусила губу, — я обожаю этих медвежат. Но иногда я думаю о том, как они вырастут и … Будут как я. — Она ощутила горечь внутри. — Родители им не дадут прохода.       Джим приблизился к ней. — Твоя мама напоминает мне кое-кого, — с повеселевшей интонацией сказал он, пытаясь отвлечь подругу. — Кого же? Наверно какую-то капитаншу, — саркастично ответила она. — О нет. — Интрига затянулась. — Мою маму. — Хокинс заметил, как изменилось лицо Мериды, — ей было любопытно. — Почему? — Она также переживала за меня, когда я был младше, — вспоминал он их тяжелые разговоры по вечерам в его маленькой комнатушке, — но в один в момент она все поймет. Она увидит, что ты уже не ребенок, главное не сдаваться. — нерушимо для обсуждения сказал Джим. — Знаешь, порой мне кажется, что я не такая сильная, как ты… — растерянно, словно маленький ежик, сжалась принцесса.       Хокинс поднес свою руку к ее уху, заправляя один локон ее волос за него. Что-то говорило ему внутри, что он делает все правильно. Мерида повернула свою голову к нему, позволяя его ладони гладить ее шевелюру. — Послушай, — наставнически начал он. Голубые напротив глаза хоть и ошеломленно, но с долей приятного внимания заставляли всё его тело волноваться, мешая четко мыслить. — Ты одна из самый смелых людей, что я знаю, — в этих словах было сколько искренности, что стойкая Мерида едва не пустила слезу. Джим подхватил ее нежную щеку, проведя большим пальцем по уголку губы. — Не сбивайся с маршрута, рыжик, и тогда… — Все удивят твои паруса? — робко произнесла она, чуть шмыгнув своим вздернутым веснушчатым носом. На что парень кивнул глазами.       Они лежали буквально в считанных сантиметрах, чувствуя поверхностью кожи спокойное дыхание друг друга. Если и есть магнетизм в людях, то сейчас их тянул именно он.       Джиму казалось, что даже время замерло, предоставляя им эту секунду счастья. В глазах Мериды он видел икринки звезд, что может и упали с неба, но все равно горели, выжидая момента разгореться в сильный пожар. Такими нужным представлялись ему эти глаза.       Он поддался порыву и коснулся ее губ своими. Они были такими мягкими, совсем неумелыми, но такими правильными. Джим прикрыл свои глаза, отдаваясь во власть поцелуя. В его груди разгорелось тепло, не похожее ни на какие ощущения, испытываемые ранее. Оно заставляло трепетать его сердце и садить душу. А, когда Мерида опустила свою маленькую холодную ладонь на лицо Джима, ему показалось, что он задрожал от токов, раздавшихся по его телу. Свободной рукой он накрыл ее кисть, согревая тонкие пальцы.       Прикосновение было невесомым, как полет одуванчика, отделившегося от материнского цветка. Но чары, исходящие от него, приковывали цепями к губам твоего… Дорого и любимого?       Мерида нехотя оторвалась от Хокинса, чтобы вздохнуть каплю воздуха. Она взглянула на него и встретила мягкую робкую улыбку, с чуть выделяющейся морщинкой. Проведя по ней пальцем, она вызвала у Джима еще большую радость, с которой он притянул ее еще ближе, касаясь губами ее лба и плотно обнимая руками.       Под множеством звезд, которые смотрели на них с высоты, они заснули, не слыша шелеста деревьев от ночного ветра.

***

      Рыжеволосая девушка спала на маленьком диванчике, приставленном к стене, что была увешена окнами, выглядывающими из комнаты-каюты на лес. Она чуть посапывала, плотно укутываясь в одеяло, с застывшим счастливым выражением на лице. Скорее всего, ей снились хорошие сны.       Мирную идиллию нарушил появившийся в проеме двери розовый шарик. Морф летел к Мериде, намереваясь ее разбудить. Желеподобная масса превратилась в реалистичное белое перышко. Оно пощекотало нос спящей девушки, заставив ее открыть глаза.       С затуманенным взглядом она поднялась в полусидящую позу, оглядывая убранство комнаты и пытаясь понять, как очутилась внутри корабля. Она, определенно, заснула на палубе, и … Почувствовав утренний холодок, заметила покрывало, что так хотела инстинктивно натянуть на тело.       Значит, Джим принес ее сюда и накрыл им.       Морф появился перед улыбающейся девушкой, приветствуя своей созданной «ручкой». — Доброе утро, — ответила Мерида ему, гладя пальчиком. Продовольствовавшись лаской, розовое чудо посмотрело на нее с хитрым прищуром, давая понять, что он явно что-то знает. На лице девушки появился румянец от смущения при воспоминании о вчерашнем дне. — Ах ты, любопытный, — Мерида встала, пытаясь догнать убегающего от нее Морфа. Они смеялись, носясь по комнате вокруг стола. — Еще и ухмыляется. — Подлетевшее к самому потолку существо пыталось бессмысленно сдержать слезы, так и рвущиеся от нескончаемого приступа веселья.       Раздался грохот на палубе. Они взволнованно замерли, глядя друг на друга и прислушиваясь к шуму снаружи. Были слышны несколько голосов, которые явно обсуждали что-то на повышенных тонах. Морф прижался к сосредоточенной рыжеволосой девушке.       «Нет!».       Мерида резко сорвалась с места, пробегая по ступенькам к нему. К Джиму.       С силой открыв тяжелую дверь, она вышла из комнаты. Яркое солнце прыснуло ей в глаза, принуждая зажмуриться. В странно затихшей обстановке, она размытым взглядом блуждала по палубе. Мериде удалось найти Джима на противоположной от нее стороне палубы. — Джим! — крикнула она, срываясь к парню. Хокинс, сидевший до этого на полу, поднялся в надежде защитить подругу. — Мерида! — отчаянно крикнул он и остановился.       Рыжеволосая видела, как его путь остановили двое громил. Они в прямом смысле встали перед ним стеной, почти прижавшись друг к другу своими широкими спинами, позволяя лишь частично видеть его обеспокоенное лицо с горящими глазами. Было ощущение тихого ужаса от осознания, что на корабле было более чем с десяток человек.       ДанБрох, оцепенело наблюдавшая за Джимом, почувствовала преграду. Со стороны ее удерживала массивная рука, также пресекая любые пути для отступления. Она подняла голову к ее хозяину и встретилась взглядом с мужчиной, что сейчас был необычно для него серьезен. — Папа, что ты делаешь? — злость, словно пылающий смерч, царила в ее душе. Точно страшным кошмаром обернулся для Мериды этот момент. — Отпусти! — сказала она, не понимая к кому точно: себе или Джиму.       Навязанная решительность, подкрепленная грустным тактом, виднелась в глазах короля. Он осознавал, как ранит собственную дорогую дочь этим вторжением на корабль ее друга. Но, с другой стороны, убеждение в неизбежности и правильности данного решения толкали его к колким шагам. — Извини, — с осторожностью начал он, ища в дочери хоть какой-то внешний отклик, — он должен уехать. — Прозвучал приговор.       Джим усилил сопротивление к побегу, когда увидел, как запрыгали голубые глаза от стороны в сторону, показывающие внутреннюю борьбу с услышанным. Маленькие кулачки забили по телу короля и истерический, почти страдальческий, голос трепетал: — Ты не можешь так поступить! — ее грудь часто вздымалась, — ты не можешь!       Бурная реакция будто бы отрезвила погруженного в мысли мужчину, но он быстро успокоил в себе эту секунду метания. — Ему придётся… — Ты не можешь, — не унималась Мерида, идя на отчаянные необдуманные выпады, которые так и рвалось выпалить ее сердце, — я умоляю тебя… — Это зашло слишком далеко! ¬– отрезал король Фергус, заметно повышая голос, и, скривив тонкие губы от нетерпения. Он взял своими руками дочь за плечи, присаживаясь до уровня ее глаз. — Мерида, хватит. Пойми, что тебе с ним не по пути. Этот парень не имеет представления о нашей жизни, о твоем будущем… — Как раз он и знает, что я хочу, — отмахнувшись от отца телесно и мысленно, она решительно взирала на него. ¬– С ним я действительно счастлива! Пойми, — запнулась она, — я люблю его… Поэтому прошу тебя.       Пораженный Джим ненавидел эту секунду из-за беспомощности своего положения в руках заложников и, в то же время, он не мог надышаться от чувства, сковавшего, кажется, его легкие. Появившиеся в нем силы позволили ему вырваться из человеческих сетей, вскрикивая имя подруги. Мерида, повернувшаяся к нему, стояла со слезами на глазах, но на ее лице была улыбка. — Джим, — по губам прочитал он. Девушка сделала шаг и протянула руку, но была резко остановлена.       Король обошел ее, вставши перед Хокинсом на метр. Он приказал отпустить его и сказал: — У тебя три дня, чтобы покинуть город, или же… — Фергус потупил взгляд, боясь своих слов. Он положил руку на плечо Джима, — Прости, парень… — Нет! — рев Мериды донесся до ушей. Рыжеволосая неистово ревела, подталкиваемая отцом к лестнице, — Нет! Джим!       Она кричала на всю поляну, отвернувшемуся к другому краю палубы, парню, чье сердце сжалось от боли.       На пол перед грубыми сапогами упала капля, но она была не от дождя.

***

      Прошло около трех дней с дня вторжения на корабль «Наследие Стивенсона». В течении них Мерида не покинула своей комнаты. Она отказывалась не только от обычной прогулки по замку, но и от всех обеденных застолий. И, конечно, волновала этим родителей: Элинор уже переживала далеко не за мнение приехавшего влиятельного гостя, а только за состояние дочери. Стоя перед закрытой дверью, она пыталась выловить хоть малейшее слово, чтобы понять ее.       Теперь ей это стало ясно.       В молчании комнат она корила себя за время, потраченное на приказы, а не на обсуждение, за чрезмерную суровость в действиях, что заставили потерять доверие Мериды, за эгоизм, затуманивший глаза на действительность.       Элинор стояла с подносом в руках перед той самой дверью. Она долго блуждала взглядом по резьбе на ней, боясь постучать. Конечно, ей не откроют, но может сейчас она услышит голос за дверью, что так давно не вступал с ней в разговор.       Она тихо постучала кулачком по двери, попутно глотая слюну. — Мерида, я принесла тебе ужин, — сказала она почти спокойно. Ответом ей была тишина. — Я оставлю его перед дверью, пожалуйста, поешь, — отчаянно поставила она поднос на пол и, в последний раз пройдя рукой по дереву, ушла вдоль темного коридора.       По ту сторону стены рыжеволосая девушка сидела на развороченной постели, обхватив колени в кольцо рук. Ее лицо было направленно в сторону окна, из которого виднелся зеленый лес. Почти оцепенело она пялилась в одну точку, изредка моргая красными от слез и недосыпа глазами.       Почему?       Словно на репите вопрос крутился в голове Мериды.       Почему они так поступили? Почему он ничего не сказал?       Сейчас ответ на каждый из них отдавался в сердце тягучей болью, казалось, стирая из воспоминаний все то хорошее, что раньше заставляло вставать по утрам и жить.       Сгущались сумерки, уже последние для человека, который смог так быстро поселиться в ее душе, заставляя проснуться от глубокого сна, и, который также резко оборвать невидимую связь, затянувшую их паутиной в новый мир. Нет, она не будет его запоминать таким, просто не сможет затмить этим все хорошее.       Замеревшая в темноте тонкая фигура тихо вздыхала, пытаясь сомкнуть глаза, чтобы закрыть для себя точку в окне, что с силой приковывала к себе. Но мелькнувший на мгновение синий огонек толкнул Мериду встать на затекшие ноги. Она схватилась на столб балдахина, привыкая к резкой смене положения и завороженно выискивая исчезнувшие в темноте светящиеся сферы.       За стеклом появилась тень, скрывающая единственный свет в комнате, дарованный от Луны. Девушка удивленно вытаращила глаза, видя знакомые усталые черты молодого лица. Приоткрыв окно, она пустила в свою комнату ветер вместе с человеком из темноты.       Джим стоял перед ней, держа в руках доску. Около его находился по-настоящему скисший Морф, беспокойно смотревший на пару, застывшей в нерешительности.       Но через мгновение они приблизились, крепко кидаясь в объятия друг друга. Маленькие ручки судорожно сомкнулись на спине, комкая бежевую рубашку в кисти, словно боялись упустить сокровище. А рыжеволосая голова коснулась плеча, помогая найти опору для тяжело стоявшего тела. Мужская рука лежала на ее затылке, чуть поглаживая и успокаивая, пока грудь втягивала приятный запах кожи. — Я так боялась за тебя Джим. — Забыв обиды, призналась Мерида. Подняв голову, она взглянула в любимые серые глаза. — Как ты нашел меня? — Мне помогли. — Отразилось удивление. — Сегодня меня наконец-то оставили в покое надсмотрщики, поэтому я пришел только сейчас. Я летал вокруг башен замка, но тут увидел синие огоньки. — Уголок его рта поднялся в скромной улыбке, подчеркивая морщинку. — Они привели меня к твоему окну. — Я тоже видела эти огоньки. — тихо сообщила Мерида.       Судьба…       Магическая сила толкала их друг к другу. Ведь ДанБрох именно по их следу пришла на поляну, где был корабль, и теперь Джим следовал к ней по неизведанному указанию. И, если даже случайность за них, то почему разлука стала для них неизбежна? — Послушай, — начал Хокинс, нежно беря в свои ладони лицо девушки, — это должно было случиться. Не сейчас, так через время. — Виноватое выражение легко на его лицо. — Ты не представляешь, как я не хочу улетать. Но должен, как и ты должна остаться здесь и решить для себя кто ты. — Коснулся он указательным пальцем ее груди.       Он завернул руку за спину и достал книгу, которую в темноте было трудно разглядеть. — Это история об путешествиях одного пирата из моего мира. И моя любимая книга детства. — Открыв ее, он озарил комнату светом, рисующим живую картинку. Мерида коснулась ее, пропуская сквозь пальцы маленькие корабли и планеты. — И я хочу подарить ее тебе.       Девушка резко отпрянула. — Я не могу, она же так тебе дорога… — Нет, не дороже кто-то. — Вложил Джим в ее ладонь тонкий томик. — Обещай мне, что будешь читать ее по странице, не заглядывая вперед. И тогда ты все поймешь. — Мерида взглянула на книгу и спокойно кивнула, опять доверившись ему. Своему сердцу.       Волнующий момент отвлекал от мелочей, царящих в окружении: воя ветра и тихих шагов, уходящих от резной двери.       Они провели эти последние часы вместе, лежа в обнимку на кровати и говоря о будущем: об учебе Джима, о занятиях Мериды, о холодах и о движениях планет. Каждый пытался запечатлеть в памяти образ любимого человека до мелочей, чтобы в час расставания вспоминать его. Грусти не было, точнее времени предаваться ей, лишь чувство тепла и света посещали мирную душу, свыкшуюся с разлукой.       Рассвет пробудил рыжеволосую девушку в пустой постели. Она поднялась к окну.       Все было, как и всегда — из тени выходила природа, народ появлялся на улицах, птицы напевали утреннюю мелодию. Но уверенность в пустой поляне в самом центре леса недалеко от мирной реки была слишком сильной. Окно наконец-то было зашторено.