Ведьмовское веретено

Девушка очнулась в той же позе посреди просторной лесной поляны. Время для нее пролетело незаметно, хотя уже было позднее утро. Лишь терпимая боль в мышцах напоминала об окаменении. Хэт положил рыжеволосой руку на плечо и осторожно развернул ее в противоположную сторону. Она увидела ухоженный деревянный дом, огражденный низким белым забором. —Разомнись, и все пройдет, —мягко сказал молодой человек, —А я пока зайду к хозяйке. Парень направился к избе, оставив беглянку одну. Она послушалась его совета и потянулась. Дискомфорт в теле сразу же прошел: «Но что же с ней произошло и как они попали в это место?» Здесь было светло и спокойно, несмотря на пасмурное небо. Девушка потоптала босыми ногами тоненькую траву и глубоко вдохнула, прикрыв глаза. В доме послышались голоса, и на опушку вышла легкая старушка. У нее были удивительно длинные серебряные волосы, которые, не касаясь земли, плыли за ней, как шлейф. Следом за женщиной вышел хмурый Хэтсидий, убрав руки в карманы брюк. Он посмотрел на рыжую и жестом позвал ее к дому. Старушка изучала приближающуюся девушку, вытирая руки о фартук. —Здравствуйте, —первой произнесла зеленоглазая и сплела пальцы в замок перед собой. —Здравствуй, —добродушно улыбнулась старушка, а ее глаза превратились в две морщинки, —Значит, совсем ничего не помнишь? Девушка помотала головой и вопросительно посмотрела на Хэта. Тот лишь одобрительно кивнул. Из дома выбежала растрепанная, очень высокая девушка с белой косой и такими же ресницами и бровями. Она окинула молодого человека лучезарным взглядом и не слишком дружелюбно кивнула рыжей. Хэтсидий хмыкнул и махнул ей рукой, повернувшись к женщине: —Ну что, ба? —Я допускаю, что после произошедшего Веспазивий совсем выжил из ума, но ты уверен? —женщина скривилась при упоминании главы клана Станоклийских. —Нет, но не вижу смысла мучить девушку, пока мы не разобрались, —он покосился на зеленоглазую. Та не находила себе места: их разговор казался ей одновременно и приватным, и оскорбительным, но что ей оставалось делать. Девушка действительно не представляла, как ей жить дальше. Старушка вздохнула и быстро оглянулась: —Хорошо, только часто не наведывайся… Парень сдержано улыбнулся и качнул головой в знак благодарности и согласия. —Проходите, —женщина махнула юбкой пепельного сарафана в сторону дома и поплыла ко входу. Хэтсидий расслаблено потянулся и убрал руки за голову, —Идем, —улыбнувшись, он посмотрел на девушку и направился за бабушкой. —Подожди,—окликнула его зеленоглазая, —Как мы попали сюда? Парень прищурился так же хитро, как и старушка: —Я наложил на тебя окаменение и уменьшил фигурку в размере. Затем положил ее в карман и прибежал сюда, —он обернулся на дом и посмотрел на девушку, —Не волнуйся, здесь тебе будет безопаснее и спокойнее. У рыжей от волнения забилось сердце. Противоречивое предчувствие овладело ею, но она лишь благодарно кивнула и проследовала за молодым человеком. Девушка с белыми волосами налила гостям молока в деревянные чашки и встала в угол комнаты. —Улькерией меня зовут, —кивнула старушка и обернулась на вторую хозяйку, —А это дочка моя Нели. После этих слов беловолосая раскраснелась и потупила взгляд. Гостья отметила ее поведение, но предпочла этого не показывать, она улыбнулась в ответ и задумалась: «Где сейчас ее мама? Жива ли она? И как выглядит?» Хэтсидий воспринял ее молчание по-своему и отставил кружку: —Тебя тоже нужно как-то назвать на время, —это прозвучало странно и неловко, но парень продолжил, —Может Малика? Онелия чему-то засмеялась и хитро посмотрела на рыжую. Бабушка цыкнула на нее и обернулась к растерянной девушке: —Нет, это имя ни рыба ни мясо. Вот Илисия… Как тебе? —она посмотрела на девушку своими узкими, улыбающимися глазами. —Просто Илиса, —ответила она, допивая теплое молоко и пробуя новое имя на вкус. —Мне так тоже больше нравится, —Нели взяла кувшин с молоком и подошла к гостям. —Да, хорошее, —протянул парень, подставляя хозяйке свою кружку, —И так, Лиса, Улькерия добродушно согласилась предоставить тебе кров на некоторое время при условии, что ты будешь помогать Лесным ведьмам по хозяйству. Его бабушка возмущенно покачала головой, не одобряя подобного пафоса, но ничего не сказала. —Хорошо, спасибо Вам большое, —Лиса немного наклонилась вперед. —Совершенно не за что! И Нели повеселее будет, и мне попроще. В спокойно обстановке, может, и решим что-то с твоим недугом, —Улькерия подошла к Лисе и ободряюще потрепала ее за локоть. Нели продолжала пытливо изучать гостью, переводя взгляд с нее на Хэта. —Тогда мне пора, —молодой человек вытер рот от молока полотенцем и пошел к выходу, а за ним Улькерия. —Передавай привет маленькой…—пробурчала она и хлопнула Хэта по плечу. Парень улыбнулся ей одними глазами, поклонился девушкам и вышел за порог. Он достал из-за пояса острый клинок и воткнул его в землю. Дальше колдун перекатился через него и сделался темно-серым волком, подхватил нож и побежал в лес. Лиса, удивленная, провожала Хэта взглядом. Она уже была свидетельницей многочисленных перевоплощений Каарта, но еще не успела привыкнуть к подобному. —Пойдем в дом. Позавтракаем, поработаем и все объясню, —сказала Улькерия и повела девушку на кухню. Онелия достала из печи белые горшочки с кашей и поставила на стол. Женщины поели молча и оставили беловолосую мыть посуду. Улькерия показала Лисе ее комнатушку: она находилась за печкой и имела смежный со всем остальным домом потолок. В углу стояла лежанка, напротив нее—комод, устланный кружевной салфеткой, он же являлся и столиком. —Чумазая какая-то ты, —усмехнулась Улькерия, —Сходите с Нели к речке, а вечером тогда баньку затопим. Старушка вынесла девушкам полотенца с разноцветной вышивкой и пустую корзинку, попросила грибов по дороге собрать. Нели повела Лису к реке через осиновую рощу. Дочка Улькерии была явно не расположена к разговорам с гостьей, но та и не требовала более теплого отношения. Они вышли к неширокой реке и спустились к берегу. —Я посижу пока, одежду покараулю. Русалок здесь нет, но мало ли какие черти водятся, —произнесла Нели и села на траву. Ее голос был глухим и высоким. Лиса не представляла, какой вред могут им нанести эти существа, но послушала местную жительницу. Она сняла с себя грязный сарафан, положила сверху него гребень и зашла в прохладную воду. Дно было каменистое, а течение несильное, поэтому рыжеволосая уверенно стояла на ногах и могла смыть с себя всю грязь. Когда она закончила купаться, Нели подала ей полотенце, но сама не спешила раздеваться. Лесная ведьма внимательно следила за тем, как Лиса расчесывала свои длинные огненно-золотистые локоны. Она вздохнула чему-то и поднялась: —Я не очень хочу окунаться, пойдем лучше Улькерии поможем, —Нели взяла корзинку и подождала Илису, —Возьми еще мое полотенце и замотайся в два. Сарафан твой никуда не годится, —фыркнула беловолосая и пошла по тропинке в рощу. Лиса обернулась в узорчатые полотенца и побежала за ведьмой. В лесу они смогли набрать только пару грибов, поэтому вернулись практически с пустыми руками. Улькерия выделила рыжей молочную рубаху, бордовую длинную юбку и плоские закрытые туфли. Гостья зашла в свою комнату и переоделась, она закрепила волосы в низкий хвост и оставила на комоде все свое имущество в виде деревянного гребешка. Старушка раздала девушкам задания и принялась за готовку. Им нужно было собрать осиновых веток и рябиновых листьев. Они довольно быстро со всем справились. Необычным Лисе показалось набирать воду из разных колодцев. Один из них находился на поляне около дома, другие два были спрятаны в лесу. Девушки носили по два ведра из каждого места. —А зачем вам столько колодцев? —спросила Лиса, когда они подходили к дому. Нели косо на нее посмотрела: —Ну как… Чтобы отвары и зелья готовить, —ответила девушка, —Ты разве не знаешь? —Может и знаю, —рыжеволосая нахмурилась и поставила ведро под навес. После обеда ведьмы перебирали какие-то травы и коренья и раскладывали их на холодном, осеннем солнце. После этого Улькерия позвала гостью на поляну за пределы белого забора. —Так, расскажи, что ты о нас помнишь? —начала старушка, присев на траву и потянув за собой девушку. —О ком именно? —О ведьмах, —хмыкнула Улькерия, и ее глаза исчезли за складками век. —Честно говоря, совсем ничего, —Лиса старалась пробудить хоть какие-нибудь воспоминания, но кроме оценочных характеристик, вроде «злые старухи», ничего не было в ее голове. Ведьма придвинулась ближе к девушке и положила руку себе на солнечное сплетение: —Здесь находится источник природной нашей энергии. Точнее, сама природа и является источником, а в нас расположен принимающий ее сосуд. Положи руку, как я. Чувствуешь? Лиса повторила за Улькерией, ее ладонь стало греть что-то изнутри. Девушка пораженно молчала, запоминая это ощущение. Ведьма нахмурилась: —А ты, случайно, не бездарная? —она потянулась к месту под ребрами Илисы, —Ой, совсем маленький, —засмеялась Улькерия. Девушка занервничала, она сосредоточилась на своей энергии, пытаясь разобраться в смысле слов старушки. —Может, ты, действительно, дикая. Не рассказал никто, не училась, —Улькерия положила руку на лоб, —А здесь хранится наш дар. Лиса посмотрела на ведьму и дотронулась ладонью до места между бровями. На этот раз по коже пробежал холодок. —Например, я могу управлять дождевыми облаками: разрезать их и подзывать, а Нели может читать нити судеб. Всему этому ведьма может и научиться, но понадобится не один век прожить, —женщина внимательно наблюдала за рыжей. Лиса прислушивалась к своему телу: «Неужели она совсем ничего не помнит? А если она дикая, то почему ее никто не обучил? Где тогда ее родители? И что «дикая» вообще значит?» Девушка опустила руку и с вызовом взглянула на Улькерияю: —А какой у меня дар? —А сама разве не знаешь? —старушка прищурилась. —Нет, не знаю. И кто такие «дикие» и «бездарные»? —Лиса сжала губы в ожидании ответа. Ее оскорбляло то, как ведьмы реагировали на ее неосведомленность. Это казалось еще более унизительным, если предполагать, что девушка, в самом деле, по какой-то причине все забыла, и даже такие базовые вещи. —Бездарные—это обычные люди, у которых нет уникальной энергии и которые своим сосудом не пользуются. А дикие сейчас практически не встречаются. Обычно, они появляются от случайной связи человека или ведьмы с лесным существом. Родители бросают их в глуши сразу же после рождения. Довольна? —Улькерия откинула назад волосы и сложила руки в замок. Илиса мрачно кивнула: видимо, ее размышления о матери совершенно беспочвенны. Девушку только удивлял тот факт, что она умела разговаривать. Ведь если бы она росла сама в лесной глуши, то была бы, как дикое животное, а она словно вспоминала забытые фразы, движения, правила поведения. Точно читая ее мысли, ведьма продолжила: —Все бы ничего, да вот только ты цивильная, поэтому Хэт ошибся, назвав тебя дикой. Я сразу же поняла это по твоей речи,—ведьма поднялась, —А что касается твоего дара: придет время—узнаешь. Разберись сначала с остальным. Улькерия развернулась и пошла по полю к дому, ни сказав больше ни слова. Подозрительность и резкость Лисы, должно быть, оскорбили ее. Однако ведьма выглядела скорее озадаченной, чем расстроенной. Лиса продолжила сидеть на прохладной земле: «Неужели Хэт ошибся? А если он сказал это намеренно, то зачем? Может он знает что-то о ее прошлом?» Подул колкий ветер в лицо, и по спине девушки пробежали мурашки, но не от холода, а от дежавю. В голове у нее пронеслось короткое воспоминание, как она вот так же сидела когда-то на траве осенним вечером и дул такой же северный ветер. Лиса вскочила в попытке догнать улетающие ощущение, но оно пропало. Не ведая зачем, ведьма со всех ног побежала к дому. Она залетела внутрь и ополоснула лицо холодной водой из умывальника, очищая себя от всего, кроме этого воспоминания, но было уже поздно. Ничего больше вспомнить Лисе не удалось. Нели удивленно выглянула из комнаты и тут же захлопнула за собой дверь. Рыжеволосая прошла в свою комнатушку и легла около печки на кровать. Девушка прикрыла глаза, услышала тихие разговоры на кухне и провалилась в сон.