Люби меня правильно

Уён расстроен. Уже несколько недель. Дело в том, что прошёл почти год с тех пор, как он и Сан решились на сексуальную сторону своих отношений, но казалось, что они никуда не продвинулись. Ну, не никуда, но ванильный секс с мягкими поцелуями и нежными ласками не мог продолжаться только так долго. Уён жаждал чего-то большего. И он был полон решимости стать тем, кто проявит эту сторону Чхве Сана. Ту сторону, которая, он знал, была в нём, но, вероятно, просто слишком нервничала, чтобы выйти наружу. Та часть Сана, которая, не задумываясь, прижала бы его к двери тренировочной комнаты и уничтожила его, пока остальные были всего в нескольких дверях отсюда. Он вздрогнул при мысли о том, как Сан обошёлся бы с ним так. Конечно, не то чтобы их сексуальная жизнь была плохой, даже замечательной. Сан всегда был таким нежным и заботливым, когда они были близки, всегда внимательным к потребностям и желаниям Уёна, когда он так, так сладко ублажал его. Но, возможно, в этом и заключалась проблема. Первые несколько раз, когда они занимались сексом, Уёну нравилось, как Сан обращался с ним. Ему всё ещё нравится. То, как он называл его "детка", "милый" и "любовь" и обращался с ним, как со стеклом, словно тот мог разлететься на части, если бы с ним обращались по-другому. То, как он всегда заботился о том, чтобы Уён закончил первым, то, как он никогда не просил его о чем-то, в чём он не был уверен, что сможет справиться. Даже в тот единственный раз, когда Уён попытался подтолкнуть его, капризничая во время секса, Сан буквально просто предположил, что младший зол на него или что-то в этом роде, и взял за правило быть с ним ещё более мягким. Да, ему действительно понравилось, но этого было недостаточно. Он хотел... большего. Он просто хотел, чтобы Сан оставил на нём синяки и подтолкнул его к краю, заставил его видеть звёзды от умопомрачительного удовольствия, разве это слишком много, чтобы просить? Не их обычные, нежные чувства и сладкие, шепчущие признания. Уён хотел... за неимением лучшего термина, грубо. Он хотел, чтобы Сан использовал свои чёртовы сексуальные мускулы, просто прижал его к стене и трахал до тех пор, пока он не сможет больше думать. Он хотел, чтобы Сан обращался с ним не так, как будто он сделан из стекла, а был достаточно смелым, чтобы добровольно сломать его и снова собрать. И он знал, что какая-то часть Сана должна этого хотеть. Это должно было хотеть Уёна диким, бессмысленным способом. Он даже видел проблески этого, временами, когда они были слишком возбуждены, целуясь, и глаза Сана вспыхивали глубоким желанием, как будто он хотел съесть Уёна живьём, но он всегда останавливал себя в этот момент, напористость исчезала и заменялась мягкой, любящей улыбкой. Он ненавидел это. Даже на сцене Сан превращался из улыбчивого, милого мальчика, каким он был, и становился настоящим демоном, у которого было бесконечное количество сексуальной привлекательности и столько же грубой уверенности, и это было одно из самых привлекательных превращений Сана, которые Уён когда-либо видел. Он больше всего на свете хотел бы увидеть сценическую личность Сана в спальне, ту, которая заставляла Уёна краснеть от одного взгляда прищуренных глаз или его дьявольской ухмылки. Уён хотел, чтобы Сан наконец-то понял, чего он хочет, и дал ему это. Он вздохнул, встал с кровати и направился на кухню, чтобы налить себе стакан воды. Когда жидкость полилась по его горлу, он задался вопросом, будет ли когда-нибудь время, когда Сан достаточно осмелеет, чтобы направить эту сторону себя на Уёна. Как только он поставил стакан на стойку и повернулся, чтобы уйти, в кухню вошёл Ёсан, на его плечи был накинут свободный свитер. Учитывая размер, это был свитер одного из более высоких мемберов, возможно, Минги или Юнхо. — Эй, Уён-а, — позвал он, направляясь к полке с закусками, чтобы взять пачку читоса, — ты выглядишь так, будто тебя что-то беспокоит. В чём дело? Уён вздохнул. Ёсан знал его слишком хорошо. — Ну, — начал он, — я не знаю, действительно ли ты хочешь это услышать... Ёсан пожал плечами, разрывая пакет: — Ты знаешь, что можешь рассказать мне все, что угодно, — сказал он, отправляя в рот одну чипсину. Уён, хотя и немного нерешительно, сдался со вздохом: — Это касается меня и Сана, — признался он. — Хм? Младший на мгновение замолчал, — Ну, более конкретно...наша сексуальная жизнь. Ёсан сразу же поднял руку, останавливая его слова: — Хорошо, пока ты избавляешь меня от подробностей, ты можешь рассказать мне всё, что захочешь, — пояснил он, опуская руку и жестом приглашая Уёна продолжать, когда ещё один читос оказался в его рту. — Да, да, — согласился Уён, — это не похоже на... это, но я думаю- — Просто расскажи, ладно? — Ладно, Сан обращается со мной так, словно я сделан из стекла, и я больше не могу этого выносить, — наконец признался он. Слова вырвались слишком быстро и перемешались, но Ёсан всё равно понял. Конечно, он понял. Старший приподнял бровь: — Не хочешь уточнить? Уён сделал неопределенный жест правой рукой. — Ну, всякий раз, когда мы занимаемся сексом, это здорово, это всегда было так, но... это слишком похоже, что он боится причинить мне боль или что-то в этом роде? Я не знаю, но каждый раз, когда мы что-то делаем, он как будто не хочет быть со мной даже немного грубым, даже если я намекаю, что хочу этого. Ёсан издал тихий смешок: — Ты хочешь, чтобы он был с тобой грубее? Я думаю, Сан довольно сильный, — на секунду метафора была немного упущена Уёном, но он довольно быстро понял. — Я знаю, окей? — проскулил Уён, — Я тоже думал, что он будет таким, но как только мы начали заниматься... гм... ну, ты знаешь... Я понял, что он полная противоположность грубому и требовательному. Я имею в виду, это мило, то, что он так заботится обо мне, но разве он не может понять намёк? Ёсан пристально посмотрел на него: "Что значит "понять намёк"? Ты сказал ему, что чувствуешь себя именно так?" — Э-э...не так многословно, но я был достаточно очевиден. Например, однажды он хотел, чтобы я лёг для него, и я отказался в надежде, что он заставит меня сделать это или что-то в этом роде, — Уён сделал широкий неопределенный жест, — но потом он просто сказал: "Что случилось, детка? Ты не хочешь?", а потом я ничего не мог на это ответить и просто согласился, — объяснил он на одном большом дыхании. Ёсан склонил голову набок: — Итак, какой план сейчас? — спросил он. — Я не знаю. — Вообще? — Да. Ёсан предложил ему последний читос. Тот отказался, и старший пожал плечами, сунул в рот и сглотнул. — Почему бы тебе просто...не поговорить с ним об этом? Уён выглядел растерянным. —Что мне вообще сказать? Ёсан пожал плечами: — Ты поймешь, когда дойдешь до этого, — заверил он, — Если ты просто дашь ему знать, чего ты хочешь, например, устно, и не будешь пытаться намекать ему, что этот идиот слишком глуп, чтобы понять, может быть, он согласится сделать всё, что ты хочешь, и вы оба весело проведете время, понимаешь? Уён кивнул немного неуверенно: — Да, думаю, я просто поговорю с ним об этом. Я имею в виду, что другого выхода нет, верно? — Нет лучше способа, — сказал он, — и чем скорее ты это сделаешь, тем лучше. Уён вдохнул и выдохнул: — Хорошо, эм... Я поговорю с ним сегодня вечером. Ёсан улыбнулся, похлопав его по плечу. — Ты можешь говорить с ним, когда захочешь, Уён-и, — сказал он, — но если вы, ребята, сделаете какую-нибудь гадость в нашей комнате, я предупреждаю заранее, — он не спрашивал Уёна, он почти угрожал ему. Вероятно, это было из-за того, что однажды они забыли запереть дверь, и Ёсан вошел в очень неудачный момент. Уён покраснел при воспоминании: — Я дам тебе знать, — пообещал он. — Хорошо. Ёсан оставил его, в последний раз хлопнув по плечу, и Уён снова остался один, в компании только своих мыслей. Ну, ладно.

***

Уён нервно ёрзал, играя шнурком своих спортивных штанов, ожидая, когда Сан закончит со своим сольным расписанием на сегодня. У него была какая-то фотосессия для обложки журнала, и его увезли сразу после дневной репетиции выступления ATEEZ. Уён на самом деле не думал о том, что он хотел сказать, или вообще об этом, если уж на то пошло. Ёсан удобно покинул их комнату, зная, что Уён захочет немного уединения на вечер, если он планирует поговорить с Саном, и охотно скрылся, объявив, что будет тусоваться с Чонхо и Минги. Он завязывал и развязывал шнурок своих спортивных штанов, рассеянно играя с ним, напевая несуществующую мелодию. К счастью, ему не пришлось долго ждать, так как через несколько минут дверь со щелчком открылась, и вошёл Сан, всё ещё одетый в свою одежду для фотосессии. — Привет, детка, — поздоровался он, подходя к кровати, чтобы запечатлеть легкий поцелуй на губах Уёна. Тот удовлетворенно промурлыкал в ответ на поцелуй и отстранился с улыбкой: — Привет. — Фотограф сегодня был таким классным, мы всё сделали довольно гладко, — прокомментировал Сан, начиная снимать куртку. — Хм? — Уён нежно улыбнулся своему парню. Сан начал расстёгивать свою цветастую рубашку без рукавов, вытаскивая её из дорогих на вид джинсов. Он посмотрел в зеркало, провел большим пальцем по своему глазу, поймав на нем немного подводки для глаз. — С моим макияжем все в порядке?— спросил он. — Ты выглядишь прекрасно. — похвалил Уён, всё ещё улыбаясь. — Держу пари, твоя фотосессия прошла великолепно. Сан ухмыльнулся, поймав его взгляд в зеркале напротив кровати. — Спасибо. — Сан-а, кстати, что ты здесь делаешь? Разве ты не должен быть в своей комнате? Сан пожал плечами. —Наверное, но я хотел тебя увидеть, — сказал он, и рубашка, наконец, упала с его плеч на землю, обнажив простор кожи. — Мило, — прокомментировал Уён, безуспешно пытаясь притвориться, что его взгляд не скользит по голой спине Сана. Сан оглянулся через плечо, подмигнув ему: — О, я знаю. Уён рассмеялся, свет отразился в его глазах и заставил их слегка сверкнуть. Сан схватил футболку, которую он принес с собой, вероятно, из своей комнаты, накинул её на свои широкие плечи, прежде чем расстегнуть джинсы, скольжение молнии громко прозвучало в тишине комнаты, когда Сан снимал штаны. — Какое у нас расписание на завтра? — спросил Сан, натягивая свободные шорты. — Секундочку, — Уён схватил телефон, чтобы свериться с календарем, — утром у нас ничего нет... просто запись в два часа дня и встреча с компанией в шесть вечера. О, и ребята хотели сделать лайв как-нибудь завтра, если мы сможем. Сан кивнул в знак согласия, бросил свою использованную одежду в ванну для стирки, прежде чем открыть комод, схватил салфетку для макияжа и крем для лица. Он начал снимать тени для век и подводку для глаз, поморщившись, когда она немного попала ему в глаз. — Давай я, — предложил Уён, вставая и подходя к Сану, забирая влажную салфетку из его руки и поднося её, чтобы вытереть глаза. — Спасибо. Уён что-то промычал, молча работая, одной рукой обхватив челюсть Сана, а другой снимая тонкие слои макияжа. Сану на самом деле не нужно было много косметики, так как его естественный тон кожи и черты лица были довольно привлекательными сами по себе. Как только Уён закончил и нанёс крем на лицо Сана, чтобы оно оставалось мягким, он одарил старшего яркой улыбкой, бросив салфетку для макияжа, которую он использовал, в мусорную корзину на полу. Он выпрямился и заметил, что Сан пристально смотрит на него, положив одну руку ему на талию, бессознательно, когда Уён подошёл и встал перед ним. Их глаза встретились, и Сан медленно, почти вяло моргнул, но Уён знал лучше. Глаза младшего скользнули вниз к губам Сана и обратно, давая понять о его намерениях. Когда Сан заговорил, его голос был ниже, чем обычно: — Ты сказал, что у нас нет расписания на завтрашнее утро, верно? — Да. — Так мы можем?... — Да, — выдохнул он, и Сан наклонился ближе, явно собираясь поцеловать его, но Уён отстранился, прежде чем тот успел, положив руку на грудь Сана, — Но подожди, я должен попросить тебя кое о чем. — Что-то не так? — спросил Сан, нахмурив брови. — Не совсем, просто... — Уён указал на кровать, — Посиди со мной, поговорим. Сан последовал за ним и сел на кровать, скрестив ноги, лицом друг к другу. — Что такое? — спросил он. — Кхм... Я не совсем уверен, как это сказать, — начал Уён. Он хрустнул костяшками пальцев, и Сан поймал его руки обеими своими, проведя большими пальцами по тыльной стороне ладоней. — Это о...нас, — наконец сказал он, и Сан, казалось, смутился, поэтому он продолжил уточнять, не будучи побужденным к этому, — Ты знаешь, когда мы занимаемся сексом, это здорово, но... Складка появилась между глазами Сана, выдавая его замешательство: — Но? —спросил он, явно делая несколько неверных выводов. Уён поспешно сказал то, что должен был сказать, прежде чем Сан предположил что-то совершенно неправильное: — Не можем ли мы быть немного более... грубыми? — спросил он. — Что ты имеешь в виду? Уён пожал плечами. — Ты всегда такой милый, нежный и любящий, и это приятно, это действительно так, но мне интересно, не хочешь ли ты пойти дальше, понимаешь? Как будто... должна быть какая-то часть тебя, которая хочет просто... разрушить меня. Если быть до конца честным, я хочу, чтобы ты иногда так со мной обращался, я знаю, что ты можешь, но ты просто... не будешь. — Уён, — Сан вздохнул, — конечно, я хочу сделать это с тобой, я просто боюсь, — признался он. — Чего боишься? — Боюсь, что, возможно, зайду слишком далеко, боюсь, что сделаю тебе больно. — Ты не сделаешь, я знаю, что ты не сделаешь, — заверил он, — и мы можем не торопиться, если хочешь, но... Я просто очень хочу, чтобы ты трахал меня, пока я не забуду свое собственное имя. У Сана перехватило дыхание, что не осталось незамеченным младшим. — Ты действительно этого хочешь? — Хочу. Сан, не теряя ни минуты, перелез через колени Уёна, чтобы оседлать его. — Скажи мне, что ещё ты хочешь, чтобы я сделал, и я сделаю это. Уён не смог сдержать вздоха, когда губы Сана прильнули к его шее, прошептав над ключицей. — Поцелуй меня. Сан толкнул Уёна вниз, чтобы тот лёг на кровать так, чтобы его голова оказалась на подушке, и наклонился, чтобы соединить их губы. Всё началось мягко, мягко, как обычно, но когда Уён взял инициативу в свои руки и прикусил нижнюю губу Сана, в том словно что-то щёлкнуло. С тихим звуком Сан сильнее вжал его в матрас, крепко положив руки на изгиб бёдер Уёна, углубляя поцелуй. Их языки встретились, и Сан быстро взял себя в руки, направляя Уёна, когда температура между ними поднялась. Его зубы задели губу младшего, прикусив и вызвав этим стон. Затем Сан отстранился, глядя на него сверху вниз. — Что ещё? — прохрипел он, и Уён заметно вздрогнул от хриплого тона его голоса. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? — Сан, — выдохнул Уён, — ты... ты знаешь, что я хочу, чтобы ты сделал. Сан слегка ухмыльнулся, показывая ямочки на щеках. — О, я не думаю, что это сработает, если ты не будешь слушать меня, детка. У Уёна перехватило дыхание. Сейчас это было чертовски горячо. — Гм... — он сглотнул, — сними футболку. Мою... и свою тоже, — едва он закончил говорить это, как Сан уже начал избавлять их обоих от одежды, избавляясь также и от штанов, пока они оба не остались в нижнем белье. — Ммм... И что теперь? — протянул Сан, уткнувшись носом в шею младшего. Уён уже становился твёрдым в своих боксерах, которые определенно казались более тугими, чем должны были быть. — Прикоснись ко мне, — сказал он. Хихиканье в шею заставило Уёна напрячься. — Не думай, что я так легко поддамся тебе. — поддразнил Сан, прижимаясь поцелуем с открытым ртом к шее Уёна, — Попроси меня вежливее, и, возможно, я сделаю это. Уён почувствовал, как жар приливает к лицу. Это было намного лучше, чем всё, что он себе представлял. Он предполагал, что Сан, вероятно, просто возьмёт полный контроль и будет делать всё, что захочет, но вот он здесь, заставляет Уёна сказать ему именно то, что он хочет, и младший никогда не чувствовал себя более... выдохнутым. — Сан, — взмолился он, — прикоснись ко мне, пожалуйста. Сан ухмыльнулся ему в шею, губы всё ещё оставляли маленькие поцелуи-бабочки на коже. — Хороший мальчик, — промурлыкал он, и Уён солгал бы, если бы сказал, что этот комментарий не вызвал в нем искры возбуждения. У них было правило "никаких отметин" для себя, поскольку они были айдолами, и поскольку и Уёна, и Сана часто заставляли носить рубашки с глубоким вырезом, наличие сомнительных синяков на шеях вряд ли бы стало хорошей перспективой для них. Однако это не означало, что они не могли оставлять следы в местах, которые не были видны. Уён ахнул, когда губы Сан скользнули вниз по его груди, оставляя за собой влажный след. Он остановился у грудины младшего, облизывая его кожу, прежде чем не слишком нежно прикусить, заставив Уёна захныкать. Дразнящий палец спустился от подбородка Уёна к его груди, обводя сосок. Сан напевал что-то в кожу Уёна, вибрация заставила его прикусить губу, чтобы не дать вырваться смущающе громкому стону. Старший сжал бутон соска Уёна между большим и указательным пальцами, посасывая его кожу, чтобы оставить там синяк. Как только был удовлетворён, он отстранился, восхищаясь телом Уёна, прежде чем его глаза встретились с его глазами, в которых плескалось сильное желание. Палец Сана двинулся вниз от груди Уёна к животу, мимо талии и к очертаниям его длины под нижним бельем. Он провел пальцем по бугорку, прежде чем переместил большой палец туда, где, как он знал, была головка, потирая её через ткань. — Блять- Сан, — выдохнул Уён, и Сан наклонился, чтобы прикрыть его рот своим. Поцелуй был резким и требовательным, и это разожгло огонь, о котором Уён даже не подозревал, чтобы ярко гореть, мерцая красным каждый раз, когда Сан дразнил его через ткань нижнего белья. Без предупреждения Сан прижал ладонь к обнаженной эрекции Уёна, и младший безудержно застонал в поцелуе. Сан ухмыльнулся и положил свободную руку на шею младшего, обхватив её ладонью, когда поцеловал его, горячо и влажно, так, как он хотел. — Ты такой горячий, — выдохнул Сан в открытый рот Уёна. Тот застонал что-то неразборчивое, когда бёдра Сана соприкоснулись с его бёдрами, и его рука сменилась восхитительным трением одетой длины Сана. Уён выгнул бёдра навстречу Сану, ища большего трения, но... неудачная попытка. В тот момент, когда он это сделал, Сан отстранился от него, сел на пятки и уставился на младшего. — Ты сказал или не сказал, что хочешь, чтобы я взял всё под свой контроль? — его голос был почти опасным, но Уён знал, что Сан не собирается делать ему больно. Младший кротко кивнул и получил резкий шлепок по бедру, заставивший его вздрогнуть от удивления. — Слова, Уён, — приказал Сан, и младший был почти унижен тем, как он почувствовал, что его нижнее белье стало мокрым, задетый неожиданно властной натурой Сана больше, чем он был готов признать. — Да. — Тогда... — начал Сан, вставая с кровати, — не двигайся. За старшим последовал взгляд Уёна, когда тот встал с кровати, чтобы взять бутылку смазки из комода и... это был его галстук? — Что... что ты делаешь? — Уён захныкал, когда Сан вернулся на кровать, положил смазку рядом с собой и поднял то, что действительно было его галстуком. — Заткнись, — вот и весь ответ, который получил Уён, когда Сан схватил его за обе руки и поднял их над головой, используя галстук, чтобы связать запястья вместе. Глаза Уёна расширились. Было ли это тем, что Сан скрывал всё это время? Была ли это та его сторона, которую он боялся показать? Уён чуть не застонал вслух от того, насколько сексуально все это было — внезапная перемена в поведении Сана, так отличающаяся от его обычного. Сан потянул за галстук, чтобы проверить, прочны ли они, и убрал руку, удовлетворенно убедившись, что они не развяжутся так просто. Уён почти растаял, когда Сан посмотрел на него сверху вниз, волосы упали ему на глаза, и спросил: — Всё в порядке, правда? И этого одного проблеска привычной, заботливой натуры Сана было достаточно, чтобы заставить Уёна выдать: — Да. Сан снова преобразился, почти сразу превратившись в прежнего беспощадного. Его руки скользнули вниз и одним быстрым движением стянули с Уёна нижнее белье, полностью обнажив его. Вида раскрасневшегося члена, твёрдого и истекающего предэякулятом было достаточно, чтобы рот Сана непроизвольно наполнился слюной. Уён посмотрел на Сана, когда старший скользнул вниз по его телу, пока он не оказался лицом перед животом Уёна. Он легонько поцеловал его и оставил ещё один тёмный синяк на бедре, всё время избегая самого чувствительного места. Сан продолжал целовать бёдра и живот младшего, погружая язык в его пупок, пока младший просто не смог больше этого выносить. — Санни, — заскулил он, — прекрати дразнить. Сан прекратил свои движения, глядя на Уёна сквозь челку. — Ох? — прохрипел он, хватаясь руками за бёдра достаточно сильно, чтобы оставить синяки. Уён боролся с галстуком, связывающим его запястья вместе, но тот не поддавался, оставляя его просто метаться, когда Сан дразнил его маленькими прикосновениями. — Пожалуйста, — он выдохнул, — пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста- А затем его прервал собственный громкий стон, когда Сан, наконец, обхватил его рукой, одновременно задавая быстрый темп, двигая рукой вверх-вниз. Он использовал предэякулят Уёна, чтобы облегчить скольжение, и повернул запястье так, как он знал, младшему это нравилось. Уён взвыл, когда Сан дёрнул его, сжимая немного крепче и не так быстро, как хотелось бы, большим пальцем собирая капельку с его головки и используя её в качестве смазки. — Сан- ах, ах... — его голос стал выше, хриплые всхлипы выходили из его рта каждые несколько секунд. Уён, вероятно, мог бы сдвинуть руки с их положения, если бы действительно захотел, но всё было слишком хорошо для него, чтобы на самом деле пытаться. Кроме того, то, что они были связаны таким образом, также определенно делало что-то для него там, внизу. Он не знал, что раньше столкнется с чем-то подобным, но теперь, когда он оказался в этой ситуации, ему нравилось это, нравилось ощущение ограниченности движений и просто полного подчинения тому, что Сан хотел с ним сделать. Он громко простонал, когда почувствовал, что достиг пика, и удивился, как Сан вообще позволит ему кончить сейчас, так скоро, когда они ещё ничего не сделали. Однако ответ на его вопрос последовал довольно скоро, когда он был на грани оргазма и выдохнул: — Сан, я близок- А потом рука Сана исчезла, оставив его в отчаянии и всё ещё взвинченным, и прежде чем он успел заскулить о том, что его не довели до конца, мир закружился, когда Сан схватил его за талию и перевернул на живот. Он что-то проворчал, когда его подняли в положение, которое давало Сану достаточно места для действий, и поправил руки так, чтобы его локти были расположены по краям подушки, а связанные запястья — на изголовье кровати. Он ахнул, когда руки Сана схватили его за бёдра и потянули назад, так что его задница выгнулась в воздухе. О господи. Эта поза заставляла его чувствовать себя таким крошечным и уязвимым, потому что так Сан мог видеть его полностью, от изгиба его позвоночника до маленьких ямочек на пояснице и расщелины между ягодиц. Уён почувствовал, как его лицо вспыхнуло румянцем, и Сан, кажется, понял, что тот смущён. Уён мог представить себе дразнящую улыбку на лице старшего, когда его рука погладила по спине. — О, наш Уён-и стесняется? — проворковал он, наклоняясь к младшему, чтобы говорить ему на ухо, прижимаясь грудью к потной спине Уёна, — Мы позаботимся о том, чтобы ты не вспомнил ничего из этой застенчивости в ближайшее время, хорошо? Скоро единственное, что ты будешь помнить — это моё имя, когда будешь звать меня, как хороший маленький мальчик, которым ты и являешься, — промурлыкал он в ухо, заставляя младшего дрожать в предвкушении. — Сан... — начал было Уён и снова замолчал, когда Сан мягко шлёпнул его по заднице. Он задохнулся, подталкивая себя к большему, и Сан хихикнул слишком невинно для того, как он вел себя в тот момент, выдавая небольшое наказание. — Ах, ах, не двигайся, или мне придется привязать тебя к кровати, — предупредил Сан лёгким и хриплым голосом, выдавая собственное возбуждение. Уён застонал, неловко извиваясь, когда его член жаждал внимания, встав между ног. — Пожалуйста, Сан, — умолял он, полностью потеряв счёт тому, сколько раз он произносил это слово. У него даже не было сил больше смущаться из-за собственного отчаяния, слишком захваченного всем, что он чувствовал. А потом тепло на спине покинуло его, и Уёну захотелось заплакать, но потом он почувствовал тяжелое дыхание Сана у себя на пояснице и остановил себя, чтобы ничего не спросить, что тот задумал. Затем руки Сана развели его в стороны, а язык облизывал его дырочку, и Уён чуть не умер и не попал в рай прямо здесь и сейчас. — О боже... — выдохнул он, прилагая все усилия, чтобы не прижаться к губам Сана, зная, что если он это сделает, это плохо кончится для него. Сан никогда раньше не вылизывал его. Они отсасывали друг другу, трахали друг друга (да, это работало в обоих направлениях) и несколько раз дрочили друг другу. Но они никогда не делали ничего такого грязного, как римминг. Ощущение горячего языка Сана было таким, таким приятным, и Уён издавал приглушенные мольбы и стоны в подушку, когда Сан провёл языком по краям дырочки, слегка погружаясь и заставляя его кожу покрываться мурашками и дрожью. Рука Сана провела по его бёдрам и заду, сжимая, разминая и массируя медленными, мучительными движениями. Уён застонал в подушку, и звук превратился в громкий визг, когда рука Сана резко опустилась на его задницу без предупреждения. Сан ухмыльнулся и снова погрузил свой язык внутрь, обводя вокруг и делая Уёна таким влажным и нуждающимся в нём. Младший дёрнулся, когда Сан шлёпнул его снова, и снова, и он даже не знал, что ему это понравится, что он будет заниматься чем-то таким грязным, как это, но так как это был Сан, всё было замечательно, слишком замечательно, и Уён позволил себе потеряться в ощущениях, когда его забытый член покраснел от крови, снова на грани во второй раз менее чем за десять минут. Уён не знал, как Сану удалось так быстро подвести его, но он не жаловался, не тогда, когда его задница болела, член пульсировал, а руки онемели от положения, и все болело, но всё было так хорошо. Уён громко заскулил, когда Сан особенно резко шлёпнул его по бедру. — Сан- Сан, я кончаю, я... — пробормотал он и почти закричал, когда почувствовал, как палец Сана вошёл в него вместе с языком, уже скользким от смазки. Сан двинулся, чтобы нежно поцеловать его в спину. — Давай, кончи для меня, — подбодрил он, и это было всё, что потребовалось, чтобы всё тело Уёна содрогнулось, и он грязно кончил на простыни, испачкав свой собственный живот. Он не мог пошевелиться в течение секунды, теряя свое положение, но затем знакомое чувство вернуло его на землю. Палец Сана всё ещё был внутри него, заставляя его раскрыться, даже когда Уён отошёл от оргазма и задохнулся в шоке. — Сан, это... это слишком, подожди секун- Он был прерван ещё одним шлепком по заднице, и Уёна затрясло от силы, глаза заблестели от слез, когда он громко застонал. — Я думаю, ты справишься. — сказал Сан. — Моя детка будет хорошей для меня сегодня, правда? Уён не смог сдержать сдавленного всхлипа, вырвавшегося из его горла, когда Сан ввёл в него сразу два пальца, раздвигая их ножницами, чтобы растянуть его. — Да-да, — сумел он. Его руки болели так, так сильно, и его задница с бёдрами, вероятно, уже были покрыты темными синяками, но Уён не мог быть самим собой, чтобы волноваться об этом, не тогда, когда он был таким чувствительным, и всё было так потрясающе, и ох, он снова был твёрдым. Раньше он никогда не кончал больше одного раза за ночь, но, похоже, именно этого и добивался Сан. Уён на самом деле не думал, что способен на это, но теперь, когда его член снова стал твёрдым и уже истекал, несмотря на то, что кончил всего пять минут назад, он чувствовал, что может, он может кончить столько раз, сколько Сан захочет. Ему просто нужно было сказать, и Уён стал бы пластилином в его руках. Сан добавил третий палец, и Уён приглушил громкий стон подушкой. Затем старший зашевелился, снова наклонившись над ним, так что его грудь прижалась к спине Уёна, и тот почувствовал, как головка члена старшего ткнулась ему в поясницу. Очевидно, теперь он был обнажён. Они оба вспотели, и время от времени изо рта у них вырывались маленькие вздохи от напряжения. Волосы Сана свисали ему на глаза, и его бицепсы выпирали от усилий, когда одна рука работала над тем, чтобы растянуть Уёна, а другая держала его бедро мёртвой хваткой, прямо над уже существующими синяками в форме пальцев. Глаза Уёна распахнулись, когда Сан нашёл его простату, резко надавив на неё, тогда младший издал долгий, протяжный звук удовольствия. — Сан, пожалуйста, — умолял он хриплым от усилия голосом. Сан поцеловал его в затылок и шею сбоку, стараясь не оставить никаких следов, когда его тяжелое дыхание коснулось кожи его парня, блестящей от пота. — Пожалуйста что? У Уёна отвисла челюсть, когда Сан снова надавил на его простату, и ему пришлось сдержаться, чтобы не толкнуться назад за новым чувством. — Пожалуйста, ах... — он почувствовал, как с его члена капнул предэякулят на простыни под ним, — трахни меня, Сан, я... я не могу... пожалуйста.... — он растягивал слоги, невнятно произнося слова. Сан в последний раз поцеловал его в шею и вынул пальцы, вызвав звук протеста у младшего. — Ты был хорошим, поэтому я думаю, что позволю тебе получить то, что ты хочешь, — сказал он, но у Уёна было ощущение, что Сан просто терял терпение и, вероятно, тоже не мог долго продержаться. В любом случае, Уён не мог быть более воодушевлён тем, что наконец-то получил то, что хотел. Он почувствовал, как Сан слегка пошевелился, и задался вопросом, что происходит, когда почувствовал, как обе руки старшего поднялись, чтобы развязать его запястья и позволить им свободно повиснуть. Уён сразу же застонал, немного повёл плечами, чтобы облегчить онемение в руках, и опустил их, чтобы удерживать себя на предплечьях. Его глаза метнулись к собственным запястьям, где он увидел тонкие красные отметины, растянувшиеся по его коже, и одно это зрелище заставило его очаровательно покраснеть при мысли, что эти метки не покинут его в ближайшее время. Это могло бы в конечном итоге создать небольшие проблемы с его стилистами, но, вероятно, это было значительно легче скрыть, чем засосы. Он почувствовал, как Сан склонился над ним, стоящее возбуждение прижалось к его пояснице. — Я люблю тебя, — пробормотал Сан в шею, и румянец младшего стал ещё сильнее. — Я тоже люблю тебя, Санни. А потом Сан выпрямился и прижался, и Уён простонал что-то жалкое, когда его голова упала вперёд, столкнувшись с подушкой. Не так, как обычно — когда Сан обычно слегка целовал его кожу и шептал, как сильно он любит Уёна, позволяя ему приспособиться — на этот раз он просто нежно прикусил загривок и вошёл полностью, едва дав ему время привыкнуть к этому чувству. Уён заскулил, вцепившись в простыни, когда Сан полностью погрузился в него, его руки вцепились в талию и бёдра младшего. Член Уёна дёрнулся под ним, и он сглотнул, когда Сан немного изменил угол проникновения, длина прижалась к простате. Они давным-давно отказались от презервативов, так как оба регулярно сдавали анализы и были чистыми, и Уён решил, что лучшее чувство в мире, вероятно, это чувство, когда Сан кончает внутрь. С тех пор, как он высказал это, Сан полностью перестал использовать презервативы, по крайней мере, только для того, чтобы увидеть, насколько удовлетворенным чувствовал себя Уён после этого. В ответ хватка Сана на бёдрах младшего усилилась. Он едва выждал ещё несколько секунд, прежде чем почти полностью вышел и снова вошёл, резко, глубоко и мучительно медленно. — Сан, — взмолился Уён, — быстрее. Младший ахнул, когда Сан шлёпнул его по измученной заднице, давая понять свой настрой резким толчком в простату. — Молчи, — приказал он, но толчки усилились, несмотря на его слова. Уён бессвязно стонал, каждый толчок Сана сопровождался хриплым звуком, и вскоре Сан вдалбливался в него, как будто завтра никогда не наступит, резкие толчки во все нужные места заставляли младшего видеть звезды. Его рот открылся в полукрике, когда Сан изменил угол, толкая его с большей силой, чем раньше, заставляя кровать дрожать. — Блять- Уён, — простонал Сан, и младший повернул голову так сильно, как только мог, чтобы встретиться с губами Сана для грязного поцелуя, задыхаясь в его рот каждый раз, когда член Сана прижимался к его простате. Шея Уёна начала болеть от этого положения, а ноги стали как желе, но Сан ни на йоту не расслаблялся, трахая его глубоко и жестко, пока он почти не выкрикнул его имя. Уён знал, что он, вероятно, был слишком громким, что другие — если они вообще были в общежитии — могли, вероятно, услышать его за милю, но он не мог заставить себя волноваться об этом. — Ты знаешь, что теперь нас, наверное, все слышат, детка? — прохрипел Сан, буквально вытягивая из себя слова, — Все могут слышать, как хорошо я заставляю тебя чувствовать, какой хороший ты для меня. Уёну нравилось, и ему было всё равно, что он громкий, он был слишком далеко в своём тумане отчаяния, чтобы даже беспокоиться о жалобах на шум, которые они получат от мемберов на следующий день. — Сан... — он задохнулся, сглотнув пересохшим горлом,— Я собираюсь кончить, пожалуйста- — Нет, — буркнул Сан, и Уён чуть не разрыдался от этой команды. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, я ... — бессвязно взмолился он, узел в нём стал слишком тугим и слишком взвинченным, чтобы держаться дальше. Сан зарычал ему в шею, и рука обхватила тонкую талию Уёна, чтобы схватить его за обделённый вниманием член, и младший взвизгнул от внезапной стимуляции. — Нет- нет, стой, я... — предупредил он, но потом пожалел о каждом решении, которое он когда-либо принимал, когда Сан не дрочил ему или что-то в этом роде, он просто крепче сжал основание члена Уёна, и ох, он удерживал его на грани. Тогда Уён заплакал. Действительно заплакал, слёзы отчаяния потекли по покрасневшим щекам, и его рот сформировал слова, о которых он больше не мог думать, слюна блестела на его губах, когда Сан крепко схватил его, всё ещё втрахивая в матрас с нулевой сдерживаемостью. — Сан-а! — Уён закричал, когда его бёдра непроизвольно дернулись назад, чтобы встретить толчки Сана, а старший продолжал прижиматься губами к его ушам и шее, к верхней части его позвоночника и к той маленькой родинке на затылке, о которой никто не знал, кроме него. — Кончай, Уён, — сказал Сан, бедра ни в малейшей степени не колебались в ритме, — Кончи для меня, — и затем он переместил руку на член Уёна, и младший закричал от всепоглощающего удовольствия. Лицо, шея и грудь покрылись темным румянцем, когда его член дернулся в руке Сана, сперма брызнула и окрасила его кулак и простыни под ним. Сан последовал за ним, громко простонав, приглушая звук в затылок Уёна, когда его рука проводила того через оргазм, пока другая крепко сжимала бедро, кончая внутрь своего парня и продолжая трахать его во время оргазма. Бёдра Сана замерли внутри Уёна, и их громкое, задыхающееся дыхание заполнило комнату, когда они оба отошли от кайфа. Внезапная прохлада в комнате заставила Уёна вздрогнуть. Сан отпустил обмякший член Уёна и, наконец, вышел из него, подавив стон при виде дырочки младшего, трепещущей вокруг его члена, окрашенной в белый цвет. Уён бескостно рухнул на кровать, испачканные спермой простыни едва ли волновали его в посторгазмическом тумане. Младший действительно на секунду потерял сознание, потеряв всякое ощущение окружающего, когда его глаза закрылись и оставались в таком состоянии более целой минуты. Его руки болели, губы распухли и покраснели, бёдра и задница онемели от боли удовольствия, и он едва чувствовал свои ноги, но он должен был сказать, что это было лучшее чувство, которое он испытал за все двадцать один год своей жизни. — Господи, Чхве Сан, — выдохнул он, — кто знал, что ты прячешь это внутри себя? Сан усмехнулся, сидя на кровати рядом с Уёном, чистой рукой нежно проведя по волосам младшего. — Это было хорошо, да? Уён повернул голову к Сану. — Это было чертовски потрясающе. Сан наклонился, прижавшись к губам Уёна в невинном, закрытом поцелуе. Он отстранился, открыл глаза, чтобы увидеть его, по-настоящему посмотреть на него, и улыбнулся. — Ты потрясающий, — сказал он, — я так сильно тебя люблю. Уён усмехнулся. — Не нежничай со мной, Сан, я стараюсь не заснуть здесь, — он был прав, его ресницы трепетали, веки изо всех сил пытались оставаться открытыми. Сан надул губы. — Скажи, что ты тоже меня любишь. Уён раздраженно вздохнул, двигаясь навстречу руке Сана в своих волосах. — Я тоже тебя люблю. Сан торжествующе ухмыльнулся, демонстрируя свои милые ямочки. — Хорошо. Теперь я не думаю, что у кого-то из нас хватит сил принять душ, так что как насчет того, чтобы я вымыл тебя полотенцем и принес воды, чтобы мы могли пойти спать? — Звучит идеально. Уён знал, что его задница и бёдра определенно будут болеть как сука на следующий день, и у него, вероятно, неделю будут проблемы с сидением и ходьбой, но это того стоило. Скоро, возможно, он сможет отомстить и трахнуть Сана у стены так же сильно, как он трахнул Уёна, и, возможно, немного измучить его. Хмм.