Тени под куполом

Когда речь идет о надежде, Кокичи Ома и Каэдэ Акамацу вспоминают одно и то же имя. Правда или ложь?..

* * * Несмотря на то, что в итоге разбираться в этой истории пришлось именно Шуичи, начиналась она вовсе не с него. Итак, двенадцатого августа 18** года Кокичи Ома выходит на цирковую арену с полной уверенностью, что у него все под контролем. Его лучший артефакт — со стороны, конечно, казавшийся обычным крупным изумрудом — привычно оттягивает карман. Кокичи Ома знает свой номер посекундно — знает, когда нужно упасть с высоты, знает, как лучше поставить старое зеркало, способное ненадолго похитить отражение и даже тень смотрящего. Но без этого камня в кармане его, Кокичи, не было бы на арене цирка. В том, чтобы использовать потенциально могущественный артефакт для обычного фокуса, было свое особенное удовольствие. — Мне нужны два добровольца! — нарочито весело зовет он. Арена до боли в глазах заливается светом. Тени в цирке бродят под куполом — и среди зрительских рядов. Когда навстречу Кокичи выходит Каэдэ Акамацу, он даже не подает виду, что узнал ее. «Опять будет выпрашивать продать ей камень, — думает он. — Нужно будет уйти куда-нибудь сразу же после номера, чтобы она не нашла меня». И протягивает артефакт — потому что не верит, что что-то может случится. И потому что выводить из себя Каэдэ — весело. А потом все происходит слишком быстро: что-то хищное мелькает в ее глазах, и Кокичи понимает, что повелся на уловку. Выстрел, Каэдэ хватается за грудь, кровь пачкает ее платье и перчатки… Она падает. Камень оказывается придавлен трупом — и Кокичи аплодирует про себя, потому что не может даже представить более наглой кражи. Полиция врывается за секунды, словно бы только и ждала этого мгновения. Один из них — высокий и невероятно самоуверенный — представляется Кайто Момота и требует немедленно отойти от убитой. Все, что Кокичи может сделать — это ответить еще большей наглостью: приподнять труп и вырвать из руки тяжело дышащей «мертвой» Каэдэ свой артефакт. Та не решается выйти из своего образа, — тем более, что уже через мгновение Кокичи связывают и доставляют в одиночную камеру. Найти артефакт в его одежде не удается. Кокичи смеется, что проглотил его; Кайто Момота злится и запирает его в камере на ночь. До рассвета Кокичи крутит знакомый камень меж пальцев. «Еще не время, — думает он. — Если вернусь слишком рано, могу снова угодить в ловушку». На утро за дверями раздается шум: один голос — знакомый — принадлежит этому бесящему Кайто, другой — кому-то неизвестному. Этот неизвестный говорит обрывисто, твердо, явно в непривычной для себя манере — Кокичи отчего-то кажется, что тот человек должен сейчас очень нелепо выглядеть. А потом дверь открывается, и этот неизвестный — молодой детектив, худой, слегка взволнованный — заходит к Кокичи в камеру. — Меня зовут Шуичи Сайхара, — говорит он. — Вчера меня не было на месте преступления. Пострадавшая продолжает утверждать, что в ее травмах виноваты вы, но мне сложно представить, как вы могли успеть в нее выстрелить. Могу я поговорить с вами? «Пострадавшая», — отмечает про себя Кокичи. Значит, Каэдэ вовсе не хотела разыгрывать свою смерть. Или же передумала, когда все пошло не по ее плану. — А она много заплатила вам, мистер детектив? — лениво протянул Кокичи. Шуичи нахмурился и медленно проговорил: — Мне никто не платил. — Тогда чем вы можете мне помочь? — Кайто — мой друг. Он прислушается к моим словам, если я смогу доказать ему вашу невиновность. Кокичи смеется: — А с чего вы так уверены в моей невиновности? Особенно если вас, как вы говорите, там не было! Шуичи хмурится и выходит из камеры. А спустя несколько дней все равно появляется на суде: говорит сбивчиво, то и дело бросая взволнованные взгляды на Кокичи, требует осмотреть место преступления и провести несколько следственных экспериментов. Кокичи начинает понемногу понимать, кем Сайхара Шуичи являлся: отчаянный мальчишка, все еще верящий в справедливость и готовый бороться за нее. Мальчишка, чей ум абсолютно бесполезен против денег. Каэдэ наигранно вздрагивает на своем месте и прячет лицо за платком в тот момент, когда судья выносит приговор. На смертную казнь отправлены Кокичи Ома и Харукава Маки: сообщники, замыслившие убить несчастную губернаторскую дочь. Шуичи смотрит на него затравленно. Маки в зале даже и нет: ее не нужно запугивать повешеньем, чтобы отобрать еще какой-нибудь артефакт. Кокичи все равно, и он смеется, когда его выводят из зала. В ночь с пятнадцатого на шестнадцатое августа Кокичи нашептывает себе в прошлое: «Сегодня стоит выступить без главного артефакта». Начать все-таки стоит с самого простого. * * *

Вторая петля

«Сегодня стоит выступить без главного артефакта», — настойчиво вертится в голове Кокичи в утро двенадцатого августа. Он не понимает, откуда взялась эта мысль, но отчего-то слушается ее: проводит только первые номера и выходит с арены, сопровождаемый бурными овациями. Маки за кулисами разводит по клеткам тигров. Анджи и Химико разбираются со своими вещами, — все это кажется привычным и даже наскучившим. «Нужно бежать отсюда при первой же возможности», — невольно думает Кокичи. Но он не успевает. В ту же ночь его шатер оказывается перевернут с ног на голову. Кокичи узнает эти лица: Миу с удовольствием крушит на своем пути любую мебель, еще несколько человек радостно — или так, во всяком случае, кажется Кокичи — помогают ей в этом. Цумуги, самая верная сторонница Каэдэ, выхватывает нужный ей артефакт прямо у него из рук. Кокичи ничего не успевает подумать, прежде чем его бьют по голове чем-то очень тяжелым. * * *

Третья петля

Она падает. Камень оказывается придавлен трупом — и Кокичи аплодирует про себя, потому что не может даже представить более наглой кражи. Полиция врывается за секунды, словно только и ждала этого мгновения. Один из них — Кайто Момота — требует немедленно отойти от убитой. Остается чуть больше сорока пяти часов, но никто об этом не знает. Кокичи злится. Он тянет руку для того, чтобы выхватить свой артефакт из-под «мертвой» Каэдэ, но резкая головная боль словно отталкивает его в сторону. Воспоминания о том, что происходило в прошлых петлях, приходят к нему тягуче, словно мед. А в тот момент, когда он открывает глаза, ни Каэдэ, ни артефакта рядом уже не оказывается. «Они, кажется, убили меня в прошлый раз, — думает он. — И сами же повернули время вспять. Даже интересно, чем все закончится». Полицейским, к счастью, нет до него дела. Они исчезают из цирка почти мгновенно: быстрее, чем кто-либо успевает заметить, что Каэдэ жива. Камень исчезает вместе с ними. Кокичи смеется. Его ноги мелко подрагивают, когда он поднимается, придерживаясь рукой за голову. Боль пульсирует в висках до конца дня. * * * Самое бредовое, что Кокичи может сделать после произошедшего — это заявить о краже в полицию. И тем не менее он оказывается там уже на следующее утро, нарочито громко плачется и всеми силами пытается привлечь к себе внимание всего отделения. — Проявите хоть немного сострадания, — тяжело вздыхает полицейский в приемной. — Девушку застрелил из ревности собственный любовник, а вы о каком-то камне думаете. Ну найдете вы для своего цирка другой! Не думаете же вы, что я поверю, будто бы тот камень и правда был волшебный? «Ага, они даже какого-то убийцу для дела откопали, — подмечает Кокичи. — Видимо, чтобы быстрее замять». А потом еще громче выдает: — Не волшебный, а с доступом к источнику сверхъестественной силы! Часы на стене его кабинета отбивают десять утра. У Берритауна остаются всего сутки. Полицейский вздыхает. Спустя еще минут десять дверь в приемную открывается, и Кокичи наконец замечает знакомое лицо. Его расчет оправдался: шум в приемной явно привлек внимание всего отделения, а значит — точно не мог не заинтересовать одного конкретного детектива. Шуичи выглядит слегка растерянным, переминается с ноги на ногу и на самого Кокичи бросает лишь один заинтересованный взгляд. Большего не надо — тот подскакивает со стула, бросается к Шуичи и буквально вцепляется в его руку, выводя из кабинета под собственные — уже не такие громкие — причитания. — Не думаю, что смогу вам помочь, если ваше заявление не принимают, — говорит Шуичи, когда они оказываются в его кабинете. — Мое звание не такое большое. — Нет уж, — Кокичи по-хозяйски занимает место у стола. — Если мне кто-то и может помочь, так это ты, мистер детектив. В конце концов, ты и сам должен был заметить, что свеженькое дело об убийстве проходит слишком легко. Шуичи колеблется. Он стоит все там же, у двери собственного кабинета, и, кажется, не знает, куда деться. В любом случае, Кокичи и не ждет от него ответа: на столе он замечает несколько бумаг, связанных с текущим делом, — бумаг, явно изучаемых своевольно. — Что показалось тебе странным? — спрашивает Кокичи прямо. — Я не могу обсуждать это с гражданскими… — Ты и бумажки эти читать не должен, — отмахивается Кокичи. — В конце концов, это дело ведет кто-то другой. Не так ли? Шуичи хмурится, но не находит, чем возразить. — Убийца заявился в полицию сам словно из ниоткуда, — говорит он наконец. — Оружия в жизни в руках не держал, откуда взял его и где научился стрелять — не может внятно объяснить. Иностранец, к тому же, а значит, в любом случае не будет казнен. Я думаю, ему заплатили. — Вероятнее всего, — Кокичи на мгновение прикрывает глаза. — Тем более, что это было не убийство. — Что? — Кто-нибудь видел труп девушки? Отчет о вскрытии? Ее хоть похоронили? — Кокичи качает головой. — Это была очень наглая кража. Шуичи резко подходит ко столу и опирается на него двумя руками. — Гражданин, — медленно выговаривает он. — Не думаете же вы обманом заставить меня искать ваш тот пропавший камешек для выступлений? Кокичи смеется и встает со своего места, так, чтобы их глаза были примерно на одном уровне. — Я твой единственный шанс разобраться в происходящем, — говорит он. — Так что давай сначала держаться моей версии. Есть у нас шанс поговорить с этим раскаявшимся убийцей? * * * Утро четырнадцатого августа кажется самым холодным и пасмурным за все уходящее лето. В карцере предварительного задержания сегодня было сыро, и оттого, наверное, никого нет. У Берритауна остается всего десять минут тишины. Кокичи выглядит особенно потрепанным. Он почти не спал всю ночь: каждая тень отвечала ему силуэтом живого человека с ножом, или с пистолетом, или с намыленной только для него, Кокичи Омы, веревкой. Краем глаза он пытается поймать взгляд Шуичи, но тот, кажется, вовсе забыл, что пришел сюда не один. Брови детектива были нахмурены, смотрел он только прямо перед собой и шагал отточено, одеревенело. — Его зовут Гонта Гокухара, — выдыхает наконец Шуичи, когда они подходят к нужной двери, и достает связку перепутанных ключей. — По документам он немец, по-английски говорит плохо. К нему никого не пускают. Протокол допроса прячут так хорошо, словно бы его никогда и не существовало. — Вполне возможно, что так оно и есть, — мрачно замечает Кокичи и толкает дверь. Откуда-то издалека раздается бой часов с площади. Гонта Гокурахара сидит, забившись в самый угол карцера. Он смотрит из тени, гремит цепью и мотает головой. — Я не знать! — бормочет он, чередуя языки. — Ich kenne gar nichts, Гонта ничего не знать… Warum soll ich hier auf mein Kuchen warten? Гонта не любить это место. Wo ist Fräulein Akamatsu? Кокичи вздрагивает. — Фройляйн Акамацу, говоришь? — шипит он, медленно приближаясь. — Что она сделала? Шуичи испуганно переводит взгляд с одного на другого, пытаясь понять, должен ли он остановить Кокичи прямо сейчас и не закончится ли эта встреча убийством немца. — Fräulein Akamatsu hat gesagt, dass es nur ein Gespräch- — Какой, к черту, разговор? — срывается Кокичи. — Что значит это твое «просто разговор»? Ты хоть понимал, на что идешь? — Кокичи… — предупреждающе начинает Шуичи, но иллюзионист только отмахивается от него. — Ну же, скажи мне, — он наклоняется на уровень глаз преступника и смотрит прямо ему в лицо. — Что Гонта получил за то, что признался в убийстве? Тот забивается в самый угол, прячет лицо за руками, мотает головой, — а потом истошно кричит: — Die Hoffnung! — его голос хриплый и напуганный. — Гонте обещали надежду и тыквенный пирог. Глаза Кокичи на мгновение расширяются. — Надежду? — переспрашивает Шуичи. — Что это вообще значит? Часовая стрелка отбивает свои последние мгновения. Времени не остается. Огромная белая вспышка появляется из ниоткуда и разносит своим шумом все вокруг. Здания ломаются, ветер рвет чужие одежды и толкает людей. С неба раздается оглушающий гул, складывающийся в чьи-то слова: — КОРОЛЕВА МЕРТВА! ДА ЗДРАВСТВУЕТ НОВАЯ КОРОЛЕВА, КАЭДЭ АКАМАЦУ, ВСЕСИЛЬНАЯ И ВСЕПРОЩАЮЩАЯ! ДА ПРИВЕДЕТ ОНА НАС В МИР НАДЕЖДЫ И БЛАГОПОЛУЧИЯ!.. Кокичи обнимает себя руками, прежде чем перевести взгляд на Шуичи. В этой невыносимо долгой третьей петле им предстоит жить еще целых четыре месяца. МАТЕРИАЛЫ СЛЕДСТВИЯ План Каэдэ Акамацу: 1. Каэдэ Акамацу выходит на сцену, притворившись обычной горожанкой. Для этого должно сойтись несколько факторов: Кокичи Ома должен увидеть ее, узнать, а следовательно - захотеть забавы ради вызвать на сцену. То, что для Кокичи Омы кажется обычной шуткой, для Каэдэ - шанс получить желаемое. 2. В момент, когда Кокичи Ома передает Каэдэ зеленый камень, Рантаро Амами выстреливает в проходе между рядами. (Значит ли это, что он должен смотреть на арену?..) Все, что есть у зрителей - звук выстрела и кровавое пятно на груди неизвестной горожанки. 3. Каэдэ прячет камень под собственным телом. 4. После выстрела мгновенно врывается полиция во главе с Кайто Момота. Если Каэдэ успевает оставить камень у себя, полиция уносит только ее "труп", если нет - Каэдэ подает едва заметный знак, и Кокичи Ому уводят следом. 5. В случае, если камень быстро оказывается у Каэдэ в руках, газеты сообщают, что некую горожанку убил ее ревнивый возлюбленный. Виновником признается Гонта Гокухара, немец, которому в Англии не грозит смертная казнь. В противном случае суд проходит над Кокичи Омой.