Так что же всё таки произошло после?

      — Зачем это? — С немецким акцентом сказал Рейх.       — Надо. — Я достал спирт, перекись с ватой и бинт.       Рейх сидел, удивлённо и немного непонимающе смотрел на всё, что я держал в руках, а позже — на меня. Я промокнул ватку спиртом и потянулся обработать одну из десятков ран по его телу. Тот попытался отдёрнуть руку, но не получилось — серпо-моловотый быстро задержал ту руку, не давая и двинуть ею.       — Стой. — Строго сказал он и про мокнул первую, — тебя должны были дезинфицировать, когда привезли в больницу, но что-то мало верится, что они это делали.       Полностью обработав всё, я принялся готовить, оставив Рейха сидеть за столом. Он смотрел на меня, а я на сковороду. Налив в неё побольше масла, поджёг конфорку и поставил её на плиту.       Прошло около десяти минут.       Нагретое масло начинало стрелять, накаляя атмосферу до краёв. Около пяти минут мы уже «пялимся» друг на друга, а ужасное шипение звуков, исходящих со стороны плиты, это что-то. Он, как обычно, ничего не понимает, а надо ли ему?       — Жить будешь на чердаке, тебе тут недолго отдыхать, — сказал я, прерывая длительное молчание со стороны обоих.       — В каком… смысле? — Рейх отвёл взгляд и забегал глазами по полу, разглядывая узоры на нём.       — Ты не дурак, сам понимаешь, — я продолжал прожигать его взглядом.       — Знаю… — ответил он уже с более развившейся осторожностью.       — Пойдём, проведу. — Я закинул на сковороду недавно порезанные овощи и подошёл к нему. — Вставай.       Он встал и подался на выход, но я остановил его за плечо, направил в другую сторону коридора и пустил. Он пошёл по чёрному пути. Мы дошли до тупика, я потянулся к потолку, в котором был люк с железным кольцом. Я открыл его, и на пол вывалилась складная чердачная лестница. Я кинул взгляд на него и сказал:       — Входи.       Он медленно начал подниматься, отошёл, как было слышно по шагам на чердаке. Я забрался вторым. Он уже оглядывал тёмное помещение.