Братья

      Реборн отогнул край простыни и внимательно оглядел труп подростка. Прямое попадание в цель. Впрочем, он и так это знал.       Мужчина лично напичкал этот дом всевозможной прослушкой и камерами. Исключая ванную. И то, наверное, зря.       Наследник Вонголы, который представлял из себя, как он считал до этого, сплошное разочарование, вызывал нервную дрожь на тех записях. Быстрое движение, выстрел профессионального убийцы и ни капли сочувствия, страха, вины или еще чего-то подобного.       Ребенок, который, как казалось, никогда пороха не нюхал, но строил из себя неизвестно что, представлял из себя нечто совершенно иное. И от этого становилось страшно.       Подросток с камеры был кем угодно, но только не привычным лощеным избалованным пацаном. Скорее уж чудовищем Франкенштейна, судя по отдельным, удачным кадрам. Майка открывала вид на руки, плечи, грудь и шею.       Реборн стиснул простыню в руках и вернул на место, закрывая вихры мальчишки, которого убил собственный брат.       Хладнокровно и равнодушно. Так, будто этот человек ему совершенно чужой.       Где-то там, внизу, напевала песню Савада Нана, хлопоча на кухне, совершенно точно видевшая, но проигнорировавшая труп своего сына в коридоре.       Реборну позвонили дети. А точнее — Ламбо, который давил всхлипы, но четко и ясно доложил о том, что Тсунаеши Саваду застрелили в собственном доме.       В тот момент Реборн не поверил. А когда оказался в доме с пистолетом наперевес, натыкаясь на труп, он, казалось, протрезвел. Когда просмотрел видео-записи — будто проснулся.       Серьга с остатками Пламени Тумана на комоде. Педантично, как всегда, убранная комната. Заправленная кровать и легкая, спокойная походка подростка, что без труда тащил на плече сумку, забитую оружием под завязку.       Реборн искренне верил, что, обыскав комнату своего ученика, не нашел ничего странного. Но тайники, как показала камера, были спрятаны в самых разных и непредсказуемых местах. Очевидно, Иетсуна прятал оружие с помощью знаменитой интуиции Вонголы.       Воистину, второе дно в коробке с порножурналами, которую и так прятали очень тщательно, вызвав в свое время ироничную ухмылку у Реборна, ему почему-то не пришло в голову искать.       А тем временем там хранился глок, из которого Савада-младший пристрелил своего старшего брата.       Реборна будто окатили ледяной водой. И появились вопросы. Очень много вопросов. Особенно к Емицу. И вообще ко многим обитателям этого милого городка, который отшиб мозги ему так, что год жизни он помнил до сих пор не слишком четко.       Лучший киллер чувствовал какую-то фееричную подставу, переворачивая дом вверх дном и узнавая все новые и новые факты, заставляющие его почувствовать собственный провал. Грандиозный и неповторимый.       Прошляпил. Да что там. Он проебался по полной программе.       И наконец-то узнал то самое ощущение, сопоставил.       Истинные, мать его, Небеса, благодаря которым он, как послушная собачка, последовал на ту треклятую гору!       — Тимотео, — Реборн курил, сидя на кровати своего ученика.       — У меня к тебе очень много вопросов, Реборн. Объясни мне, какого черта мой Наследник пристрелил своего родного брата?       По спине Аркобалено побежали мурашки. Он встрял. Встрял по полной. Вонгола — это не шутки. Совсем не шутки.       — Скажи мне, Тимотео, — тихо и вкрадчиво обратился Солнечный, выдыхая. — Какого черта мне не сообщили, что старший брат Наследника — Истинное Небо. Причем явно не обученное должным образом? Почему информация на Наследника не совпадает, почему… Блядь, Тимотео, в какую хуету ты меня втянул?!       — У Тсунаеши не было Пламени.       — Хватит мне хуйню нести, Тимотео. Твой внучок скрутил мозги половине городка в баранку и мне в придачу, а другой, каким-то чудом не поддавшись, ебнул его. Не знаю даже, поблагодарить его при встрече или тоже пристрелить. Савада Нана не более чем оболочка. Тут засела банда любителей взломать Пентагон и сдохнуть после крайне интересным и разнообразным способом. Обучение обычных гражданских парнишек, да? Мальчик-гражданский?! Кто у тебя там сидит, а? Какой хренью занимается Емицу? И почему твой так называемый Наследник выглядит как жертва Бухенвальда?!       Между ними повисла пауза. И Вонгола, и Реборн феерически проебались, каждый это понимал, но признать вину не хотел никто.       — Я аннулирую твой контракт, Реборн. И разберусь со всем сам.       — Савада Иетсуна — мой ученик.       — И мой Наследник. Пока что. Хотя после того, что он совершил, вряд ли он останется им надолго. Ты же понимаешь?       Реборн понимал. Пацана, если найдут, — убьют. А может и нет, если докажет, что был прав.       — Я не отказываюсь от своих учеников.       — Ты уже отказался от него в пользу его старшего брата. Во всяком случае, мальчик так явно считает.       — Тимотео, придержи приказ об устранении. Пацана нужно в любом случае допросить.       Пауза.       — Возьмешь заказ?       — Возьму, — Реборн оглаживает рукоятку пистолета.       Через семь дней Саваду Емицу убивает Лар Милч, скалясь в жуткой улыбке, выполняя приказ Девятого босса с особым удовольствием. Емицу представляет из себя отбитый кусок мяса. Они вытащили из него все что могли. И Лар добивает ублюдка с радостью.       Головы летят только так. Но это еще не все. Прибывает сам глава Вендиче и основательно пополняет заключенными свою тюрьму.       Мафию лихорадит. Рвет на части. Большая чистка. Наружу лезет вся гниль. И летит слух о том, что Крестный отец ищет своего внука и преемника — Саваду Иетсуну, которого выбрало кольцо Вонголы еще в раннем детстве.       За Наследником открыл охоту сам Реборн.       Детишек, одурманенных Пламенем, живо пристроили к делу.       И, судя по всему, учил Аркобалено своего ученика на совесть, так как Иетсуна успешно скрывается от лучшего киллера.       Вария радостно устраивает резню. Особенно усердствуют Хранители Занзаса. Но что взять с психов?       Внезапно находятся дети с кровью Вонголы, и у Тимотео появляются еще трое внуков. И один из них даже, к всеобщему удивлению, родной.

***

      — Меня ищет Реборн.       — Хочешь, чтобы я ему помог, мусор? — хмыкает Занзас.       Тсуна показывает своему брату средний палец, зарывается пальцами в крашенные черные волосы и щурит глаза в черных линзах. Попытка закосить под Занзаса такая себе.       — Я хочу, чтобы от меня отстали.       — Без проблем. Иди и скажи им об этом.       — Иди на хуй с такими советами.       — Мусор.       — А?       — Если тебе заняться нечем, сходи к Вендиче, они всегда рады дать тебе работу для расслабона.       — Это было в том мире…       — Не ебет. Просто свали с моего дивана. Сними Проклятье с Аркобалено, спаси мир от Бьякурана, возроди Виджиланте. Достань откуда-нибудь нового Шамана в пару к Кавахире. Отлови Спейда. Устрой очередные догонялки с Солнечным пиздюком. Делом займись, мелкий мусор.       Скуало ревностно косится на Тсуну, что вываливается из кабинета его босса и сжимает в руках папку.       Внезапно взявшийся сопляк, никому не известный, но пользующийся доверием Занзаса, вызывал глухую ярость.       Скайрини Занзас все еще был их Небом, но после истории с этим Савадой Тсунаеши держал их всех на расстоянии вытянутой руки. И только неизвестный пацан удостаивался особой чести и доверия.       Отчасти Скуало понимал его. Они знатно облажались, прохлопав лазутчика.       Валентино, как представили его Варии, спокойно прошел мимо, что-то возмущенно выговаривая:       — …вот создам свой отряд Независимых убийц и буду у тебя заказы перехватывать. Я к нему за советом, как к старшему брату, а он меня мир посылает спасать…       Скуало замирает.       — Я все слышу, мелкий мусор! — раздается из-за двери.       Не похожи. Вот совсем. Но…       У кого еще смелости хватит называть этого отморозка старшим братом, кроме как не… у младшего брата?