(Un)Leashed

— У меня есть для тебя подарок. Олег оборачивается и приподнимает брови в немом вопросе, глядя на довольного Сергея. Тот несколько раз кивает и протягивает вперёд квадратную коробку, похожую на те, в которых дарят ювелирные украшения. Только побольше. И с каждым шагом Олега ближе улыбка Сергея становится всё шире. Олег застывает, подойдя вплотную, и касается пальцами бархата шкатулки, не спеша брать, перебирая в мыслях, что же это может быть. Что-то дорогое, вычурное и наверняка ебанутое? Вероятность около ста процентов. Сергей, устав ждать, пихает коробку Олегу в руки, и отступает на шаг. Он буквально светится от удовольствия, хотя ещё даже не видел реакции, и это… настораживает. Застежка поддается без усилия. — Это… ошейник, — Олег ставит коробку на стол и поднимает глаза на Сергея. — Решил завести пса? Ошейник явно сделан на заказ: дорогая мягкая кожа, приятная наощупь, с серебристыми люверсами. Без тиснения, без рисунка и кучи стразов, чего можно было бы ожидать от Сергея. Слишком широкий для собаки. Сергей восторженно выдыхает и подается вперед — Олег машинально отшатывается, избегая столкновения. Сейчас — как и постоянно в последнее время — Сергей выглядит не совсем здорово: лихорадочный румянец на щеках, сбившееся дыхание и блеск в покрасневших глазах; Олег чувствует, что всё идёт в какую-то задницу, но не может остановить процесс. Или остановиться. — Я уже завёл, — Сергей облизывает губы и касается пальцем медальона на ошейнике. — Очень послушного, хорошего пса. Охранную собаку. Можно сказать, почти волка. И Олег с первой секунды знает, для кого этот ошейник, но все равно разворачивает медальон так, чтобы прочесть выгравированное на нем имя. — Нравится? На другой стороне серебристой подвески ровно такой же узор, что у Олега на спине. От этой неожиданной иронии становится смешно. Он улыбается и качает головой, ловя медальоном блики света от тусклой лампочки в изголовье импровизированной кровати. — Ты никогда не называешь меня Волчок. — Если бы я написал на медальоне Олежа, это было бы странно. Надену? В этом вопросе нет вопроса. Олег садится, чтобы Сергею было удобнее; ошейник змеёй обхватывает шею, металл холодит кожу. Дышать становится труднее, хотя украшение не давит даже, просто… просто Сергей, звякнув застежкой, скользит пальцами под нижней челюстью, вынуждая запрокинуть голову. — Так никто не подумает, что этот пес ничейный, — его зрачки расширяются, скрывая переливающуюся золотом радужку. — Все будут знать, что ты мой. Олег подается вперед, но хватка на ремне мешает коснуться чужих губ; Сергей улыбается шире и тянет ошейник за кольцо вниз, вынуждая Олега опустится на колени. — Разве собачки сидят на стульях? — он делает шаг назад, не выпуская полоску кожи, и Олег послушно двигается следом. — Они бегают за хозяином и лижут ему руки. Олег улыбается — скорее скалится теперь — и поворачивает лицо, чтобы мазнуть языком по чужой раскрытой ладони; обводит каждый палец, втягивая в рот один за одним так глубоко, что становится трудно дышать. Сергей смотрит, не отрываясь, не моргая почти: жутко, как-то по-птичьи, но сейчас наплевать. От возбуждения рвёт крышу и плавит внутри, огнём по венам и искрами по коже. Только бы это не прекращалось. Олег придвигается ближе — Сергей подцепляет пальцами край ошейника и тянет вверх, пока Олег не вытягивается на коленях по струнке. Он и правда хочет, как собака, скулить под этим жадным потемневшим взглядом и вилять хвостом, умоляя хозяина любить ещё больше, ещё сильнее; Сергей видит это в каждом движении и в каждом звуке. Всегда видел. — Я знал, что собаке нужен хороший хозяин, — он поглаживает Олега под подбородком влажными пальцами. — Чтобы выдрессировать настоящего охранного пса. Олег чувствует чужую лодыжку, касающуюся его между ног: сначала совсем легко, но потом нажим усиливается почти до боли. Сергей давит ему на плечо, вынуждая сесть на пол, и хмыкает, продолжая двигать ступней — Олег шипит сквозь зубы и подается вперед. — Но разве этот песик хороший? — Сергей понижает голос, но его улыбка все так же широка. — Хорошие собаки так себя не ведут. Он отступает на шаг — Олег машинально дергается вперед, даже не задумавшись. Толчок в грудь ногой — не слишком сильный, просто неожиданный — опрокидывает на спину. Холод от каменного пола забирается под рубашку, сковывая мышцы. — Покажи, как ты извиняешься, — Сергей сглатывает, дыша чуть чаще. — Покажи, что ты хочешь загладить вину. Олег, помедлив, расстегивает брюки: ширинка оглушительно взвизгивает в неожиданной тишине, и стаскивает их вместе с бельём. Сергей, не отводя взгляда от открывающегося зрелища, падает в кресло и забрасывает одну ногу на подлокотник. Его ладонь, чуть подрагивающая, поглаживает бархат обивки, и Олег чувствует призрачные прикосновения к своей коже в том же ритме. Он обхватывает подтекающий смазкой член под головкой и ведёт вниз, размазывая липкие капли по всему стволу — Сергей шипит сквозь зубы и вцепляется в подлокотник ногтями с такой силой, что пальцы белеют. Его вторая рука скользит под полы халата и Олег видит, как она неторопливо движется там в такт его движениям. Он сжимает зубы от прошившей тело судороги и замедляет и без того неторопливое скольжение; от взгляда на Сергея, который почти ничего не делает, мышцы сводит от подкатывающего оргазма. Слишком быстро, даже сделать ничего не успел. Сергей слишком красивый даже в своём безумии, даже когда явно нездоров и готов разрушать себя и все вокруг. Его покрасневшие от постоянных прикусываний губы и блестящие нездорово глаза, слишком бледная кожа и синие вены под ней — слишком красиво. Идеально. Безумие заразно. Олег отводит одну ногу в сторону, давая лучший обзор, и облизывает пальцы: неторопливо и тщательно, так, что слюна стекает по запястью и капает на воротник рубашки. Сергей сужает глаза, хищно подавшись вперед, и задерживает дыхание, когда Олег проталкивает пальцы внутрь и морщится. Слюна не смазка; еще не больно, но если добавить третий палец, то удовольствия тоже не останется. Олег закусывает губу, неторопливо двигая рукой, и смотрит на подобравшегося Сергея. Тот стонет сквозь зубы — сквозь раскрывшиеся полы халата видно, как он пережимает член у основания, чтобы не кончить. — Ещё. Олег облизывается и добавляет палец; тянущая боль скользит по нервам, отвлекая. Олег хмурится и приподнимает бедра выше, прогибаясь в пояснице. Сергей сползает на пол, не отрывая взгляда, и подползает на коленях ближе; трется щекой об обнаженное олегово колено и слизывает капли пота на коже. Олег шипит от прошившей тело вспышки удовольствия, разводит ноги шире, давая больше пространства и убирает ладонь. У Сергея другие планы. Он приподнимается и садится Олегу на грудь, голенями прижав руки Олега к полу; его вес давит на ребра, сбивая дыхание. От близости Сергея — его запаха, его возбуждения — рот наполняется слюной. — Язык. Олег послушно высовывает язык. Сергей сдавленно стонет и толкается в приоткрытый рот, скользя членом по языку в горло. Его рука машинально вцепляется в ошейник и тянет в сторону, чуть перекрывая кислород. Так даже лучше. На дыхание больше нет сил. Второй ладонью он наощупь находит член Олега, обхватывает его пальцами и начинает двигать ладонью в такт с движением своих бедер. Почти насухую, но сейчас это неважно. Любое прикосновение кожи к коже взрывается в голове фейерверками. — Я кончу и ты проглотишь всё, — у Сергея осипший голос, будто это его душат. — Если не сможешь — будешь вылизывать с пола. Слова толкают за грань. Олег кончает, ощущая как Сергей следует за ним; чужая сперма булькает в горле и стекает из уголков рта на пол. Дышать становится вовсе невозможно — как и сдерживать кашель, но приходится терпеть. Сергей, вздрогнув от последнего, сухого уже, спазма, со стоном отодвигается в сторону и садится на задницу, вытянув ноги. Олег переворачивается на бок, восстанавливая дыхание — легкие и горло нещадно дерёт. — Ты плохо меня слышал, дорогой? — тон чужого голоса почти угрожающий. — Убери за собой. Олег со стоном переворачивается, встает на колени и, бросив короткий взгляд на Сергея, склоняется к полу. Он чувствует на себе тяжелый взгляд, когда касается языком камня, слизывая белесые капли одну за другой, ощущая как вкус спермы смешивается со вкусом пыли и земли. Сергей, потянувшись, подцепляет пальцами кольцо на ошейнике. — Послушный мальчик. Олег поднимает голову — чужие золотистые глаза искрятся удовольствием. Кажется, демоны насытились. Сергей коротко целует его в губы, совершенно не брезгуя, и отпускает. Игра окончена.

***

— Только не снимай сам, иди сюда. Олег отпускает застежку и вопросительно смотрит на расслабленного Сергея в постели. Тот смотрит в ответ и невинно улыбается. — Только я решаю, когда ты становишься свободным. Никогда. Олег подходит ближе и наклоняется, позволяя Сергею снять ошейник. Он держит его в руках несколько секунд, задумчиво прикусив губу, а затем кивает своим мыслям. И огонь, который зажигается в его глазах, совершенно безумный — но Олег всё равно сделает для хозяина всё, о чём он попросит. Даже если придется умереть.