(Un)Leashed

— Ты сохранил его. Сергей не копается в вещах Олега специально — просто выполняет просьбу найти запиханную в полку майку. Майку он не находит, зато раскапывает аккуратно свернутый в спираль ошейник. Серебряный медальон даже не потускнел за время — издевательски-нежное Волчок, однако, заштриховано мелкими царапинами. Сергей хмурится от сжавшей внутренности боли и касается пальцами прохладной гладкой кожи. Кажется, что она должна сейчас воспламениться или расплавиться; кончики пальцев покалывает от фантомных ожогов. — Он был на мне тогда. Олег не оправдывается и не объясняет. Сергей сжимает полоску кожи в кулаке и вытягивает руку, то ли обвиняя, то ли спрашивая «зачем». Олег пожимает плечами и отворачивается к плите, продолжая колдовать над ужином. Сергей, неожиданно разозлившись, в два шага преодолевает расстояние до мусорки с яростью швыряет ошейник внутрь — Олег, потянувшись, ловит его и качает головой. — Это мой подарок. Не ты решаешь, как с ним поступить. Сергей задыхается и сжимает кулаки. Он чувствует, что к глазам подкатывают слезы, а в горле встает отвратительный ком. — Я подарю тебе сотню подарков! — дрожащим голосом выдавливает он. — Только убери это! Олег разворачивается, отключив плиту, и склоняет голову. Он выглядит спокойным, но в его взгляде читается необычная жесткость; защелка металлически клацает, застегиваясь. Сергей смотрит на происходящее с ужасом. — А что? Захотелось меня убить? — Олег чуть улыбается. — Снова? Сергей мотает головой и отступает, положив ладонь на собственное горло. Он всхлипывает, глядя на подходящего Олега, и видит, как по его майке расползаются темные кровавые пятна, а лицо бледнеет и начинает сползать с костей. …Сергей просыпается, вскрикнув, и тут же оказывается в объятиях Олега, который прижимает к себе и чуть покачивается. Он торопливо сдирает с них одеяло и ощупывает чужую грудь, ощущая под пальцами шрамы от ранений: все пять давно зажили и почти не беспокоят. Никакой крови. Олег жив. Сергей закрывает лицо руками и поджимает колени к груди, сотрясаясь от беззвучных рыданий. — Опять этот сон, — хрипло бормочет он. — Снова. Олег успокаивающе гладит его по голове и массирует шею, помогая расслабиться. Его руки, как и всегда, быстро помогают; Сергей утыкается ему в плечо лбом и медленно выдыхает, ощущая, как кошмар отпускает. — Ты сохранил ошейник? Олег молча кивает. — Зачем? — Потому что это твой подарок. Потому что тогда было хорошо. Сергей упрямо встряхивает головой. — Я выстрелил в тебя пять раз. Он… он хотел убить тебя. Но за спусковой крючок… Олег качает головой и сжимает лицо Сергея в ладонях, поглаживая большими пальцами под нижней челюстью. — Ты был болен, Серёж, сейчас всё в порядке, — негромко говорит он. — Теперь ты себя контролируешь. Сергей прикрывает глаза и тихо выдыхает, покусывая нижнюю губу; он прислушивается к собственным ощущениям — прикосновения Олега рождают волны удовольствия по коже и спокойствие внутри. Но что-то всё равно не так. — Я всегда могу снова… сделать это. Сойти с ума и… Олег, коротко рыкнув, тянет его за волосы, вынуждая запрокинуть голову, и едва ощутимо касается губ своими. Сергей от неожиданности покорно приоткрывает рот, ожидая поцелуя, но ничего больше не происходит. Устав ждать, он подается вперед, схватив Олега за затылок, и целует сам: грубовато и слишком жестко, но он не может это контролировать. Не сейчас. Олег отвечает на поцелуй с податливостью, которая обычно ему несвойственна, и Сергей чувствует, как внутри ворочается то самое темное желание — подчинить, сделать своим, посадить на цепь. Хочет, чтобы на его Волка смотрели и видели клеймо: Сергей Разумовский. Он отрывается, удержав потянувшегося за ним Олега за волосы, и прикусывает его нижнюю губу, остановив нажим собственных зубов на той тонкой грани, за которой будет больно и кроваво. Олег негромко рычит и шумно выдыхает; мышцы его бедер напрягаются, когда он сдерживает желание потереться о чужую ногу. — Ты этого хотел? Сергей часто неглубоко дышит, пытаясь успокоится, но взгляд Олега исподлобья — потемневший, с огромными зрачками, затапливающими радужку — очень сильно мешает. Кажется, что еще секунда, и крышу сорвет окончательно; Сергей отползает к краю кровати, наощупь ища край — Олег, как на поводке, следует за ним, не отводя глаз. Вообще, Сергей заказал эту цепь без особой надежды, хотя и потратил на то, чтобы ее сделали из платины, целое состояние. Негуманный и жестокий ошейник-удавка негромко звякает, когда он вытаскивает его из нижнего ящика и показывает Олегу. Тот шумно выдыхает и машинально облизывает покрасневшие губы. — Можно? В этот раз Сергей ждёт ответа. Он знает, что Олегу нельзя сильно давить на повреждённое горло и не собирается делать этого, просто дурацкое украшение, не больше, но Олег подползает ближе и так улыбается, что крышу всё же сносит. Сергей набрасывает цепочку и нажимает Олегу на загривок, вынуждая лечь грудью на кровать и разводит ноги. Одна его часть вопит о том, что надо остановится, но то, как Олег задыхается, облизываясь и чуть скалясь, подталкивает продолжать. Сергей приподнимает ногу и касается уголка чужого рта большим пальцем — Олег коротко лижет кожу от него вниз, через всю ступню. — Черт, — Сергей вздрагивает и жмурится; от вида на такого Олега внутри всё пульсирует нехорошим злым жаром. — Чёрт. Хочется больше. Олег принадлежит ему, но кажется, что недостаточно, что он может куда-то деться, уйти за Лерой или за другой девчонкой. Найти себе нового хозяина — Сергей оскаливается и тянет Олега за удавку ближе, утыкая лицом в свой пах. Цепь стягивается под нижней челюстью, пока только угрожает, не душит — но это только вопрос времени. — Я посажу тебя на цепь, — шепчет Сергей сдавленно. — Ты мой. Никто не сможет тебя забрать. Олег молчит. Он проводит языком по вставшему члену Сергея прямо через ткань белья: широко и влажно, не жалея слюны. Обхватывает губами головку и смотрит вверх, сведя брови. Просит. — Олег, — Сергей вздрагивает, ощущая, как кончик чужого языка едва касается уретры. — Чего ты ждешь? Он стягивает собственные боксеры вниз, высвобождая член, и Олег едва заметно улыбается, прежде чем взять его в рот — не на всю длину, а скорее дразняще, намекая на то, что он может сделать. Сергей завороженно смотрит на натянувшуюся кожу чужой щеки и касается выпуклости пальцем. — Когда ты стал таким искушенным в вопросе минета? Олег поднимает брови и прижимает языком вены на стволе, пропуская член глубже в горло. Сергей знает, что теперь, после не слишком удачной интубации, он не сможет принять до конца и не закашляться, но всё равно рывком нажимает на чужой затылок, вынуждая Олега уткнуться в свой пах носом. Тот сразу же давится — горло спастически сжимается, выталкивая — и отдёргивается назад, кашляя и сипя. Сергей почти извиняется — почти, потому что спустя несколько секунд Олег заваливает его назад и подтягивает к себе под колени, недвусмысленно прижавшись членом. Он не спрашивает и не просит — Сергей, задыхаясь, смотрит, как Олег старательно облизывает пальцы, собираясь заменить смазку, и привстает на локтях. — Давай так. Олег щурится, но не отвечает. Сергей чувствует, как на его животе собирается липкая лужица их предсемени, и собирает его пальцами, размазывая его по члену Олега. — Давай, — он прикусывает губу и тянет пальцами кольцо удавки. — Ты же послушный пёсик? Олег приподнимает верхнюю губу в оскале — безотчётно, раздражаясь от приказного тона, которого сам же и хотел — и направляет себя, толкаясь сквозь сжатые мышцы. Сергей морщится и вцепляется в его шею ногтями, оставляя глубокие лунки; когда он чувствует, как Олег чуть подается назад, он скрещивает ноги на его заднице и вынуждает толкнуться до конца. В животе это движение отдается тупой болью — не слишком сильной, скорее раздражающей. Сергей кладет ладонь чуть ниже пупка и нажимает, хотя это вряд ли поможет. — Ну же, двигайся, — бормочет он, прислушиваясь к себе. — Или ты забыл, как трахаться? Олег поднимает брови, а затем нависает над Сергеем, опершись на руки. Сергей гладит большим пальцем бьющуюся вену на его горле и чуть нажимает, чувствуя быстрые толчки крови. И как всегда, облегчение чуть затмевает все грязные желания и мысли — живой. Тут, рядом, живой и всё ещё такой же преданный. Сергей, не сдержавшись, тянет Олега к себе за затылок и целует: мягко и почти невинно, отчаянно контрастно с грубыми толчками внутри себя. Олег притормаживает и склоняет голову в вопросительном жесте, пальцами одной ладони поглаживая чужой живот от пупка до ребер. — Ну прямо любопытный щеночек, — Сергей улыбается. — Такой славный, что я почти остыл. Олег качает головой, коротко улыбнувшись, и склоняется ниже, чтобы прикусить кожу на шее Сергея. Пока ещё совсем легко, скорее намекая на то, что будет, если он не заткнётся. Сергей прижимает его за затылок чуть сильнее, позволяя. Или прося. Олег, подчиняясь, сжимает зубы сильнее; боль искрит по нервам, отдаваясь внизу живота спазмом. Первый синяк за сегодня — и вряд ли последний. Сергей легко проводит ногтями по чужой спине, оставляя едва заметные следы — под кончиками его пальцев рождаются мурашки, рассыпаясь по коже. — Ну же, Олег, — негромко говорит Сергей. — Поластишься потом, давай закончим? Олег поднимает лицо и облизывается, прежде чем двинуть бедрами — движение отзывается удовольствием глубоко внутри. Сергей прикрывает глаза и закусывает губу, чтобы промолчать. Он думает, что Олег ему точно членом до сердца достанет, и сдерживает дурацкую улыбку, безотчетно поглаживая чужие плечи. Темп движений неуловимо меняется: из грубых резких толчков переходит в плавные, сильные движения до самого упора, до пошлых шлепков. И каждое прикосновение кожи к коже вспыхивает электрическими разрядами; Сергей не может удержаться и поджимает пальцы на ногах, всхлипывая от переполняющего его удовольствия. Он машинально вцепляется в цепь на шее Олега и тянет за нее вниз, ближе к себе, целуя полуоткрытые губы, слизывает соленые капли пота над верхней — Олег негромко стонет и кладёт ладонь Сергею на шею. Не нажимает даже, просто касается, но Сергея выгибает в оргазме, от которого в глазах темнеет. Он сипло стонет, со свистом вдыхая воздух, и сжимает бедра Олега ногами, вдавливая в себя, не позволяя отодвинуться. И от ощущения того, как его наполняет внутри, он вздрагивает от остаточных сухих спазмов, закусив губу до боли. — Олег? Олег лениво приподнимает лицо из подушки и вздыхает. — Что, Серёж? — подползает чуть ближе и укладывает голову на чужой живот. — Ещё переживаешь? — Выброси его. Пожалуйста. Олег без лишних вопросов поднимается и подходит к шкафу. Он несколько секунд шарит по верхней полке и достаёт оттуда свернутый ошейник — Сергея передёргивает и он спешно отводит глаза, чтобы не видеть; однако несколько капель крови на коже заметить успевает. Он хмурится, кусая губы, пока Олег не возвращается из кухни. — Я разрезал его на несколько частей, — говорит он спокойно. — Никто не наденет. Цепь на его шее ловит свет от ночника и чуть переливается жёлтыми бликами. Сергей кивает и подается вперед, порывисто обняв Олега за талию. — Никогда больше… Олег наклоняется и несколько раз целует его в макушку, а затем опрокидывает на кровать. Сергей кладет ладонь на чужую грудь, рядом со шрамом, и слушает мерные толчки сердца. Живой. Здесь. Никуда не исчезнет. Не кошмар, не видение. Олег выдыхает и прижимает ладонь Сергея к губам, легко улыбаясь. — Конечно никогда. Я буду рядом.