Осколки на ладони

...Брат мой, брат, душа водопада, Мне ответь — где твоя радость?.. Канцлер Ги

            Мелодия зазвенела в ночном воздухе, рванулась птицей — вверх, к чему-то недостижимому, и, замерев на бесконечно долгое мгновение, рассыпалась хрустальными осколками. Стало тихо, лишь в кустах трещали неугомонные сверчки. А потом в этой тишине вновь запели струны — мягко, почти неслышно.             Вэй Усянь умел определять любую неправильность в музыке — неважно, флейта или гуцинь. В этой мелодии, то и дело срывающейся, бьющейся, как бабочка в паутине, было неправильным все. Слишком много отчаяния — того, которое не прочитать, если только сам не испытал подобного. Слишком много одиночества и тоски. Память — в каждой ноте, в каждом переливе струн, то плавном, то резком. Такая музыка вряд ли рождалась в стенах Гусу Лань прежде и не ею полагалось приводить в порядок смятенные мысли или вышедшую из-под контроля ци.             Она вообще не должна была звучать здесь.             И все же она была прекрасна.             Рядом мелькнуло белое — Лань Ванцзи подошел бесшумно и встал плечом к плечу, легко опираясь ладонью на деревянные перила.             — Брат снова не спит, — сказал он. В голосе слышалась тревога — незаметная для кого бы то ни было, но Вэй Усянь не был бы собой, не обладай он умением различать все оттенки этого ровного тона. Недаром же они делили жизнь на двоих. И сейчас Ванцзи тревожился не на шутку. Вэй Усянь его понимал: если бы с Цзян Чэном происходило подобное…             «То ты бы ничего не изменил, — ехидно подсказал внутренний голос. — Потому что ты в Гусу, а он — в Пристани Лотоса и все еще злится на тебя».             …Ладно. Если бы с Цзян Чэном происходило подобное, а он находился рядом. Он бы Пристань по кусочку разобрал, лишь бы помочь.             Вэй Усянь повернул голову, чтобы взглянуть на Ванцзи. В лунном свете его лицо казалось и впрямь выточенным из нефрита, а глаза — бездонными, куда там всем омутам этого мира. И очень печальными.             — Мы можем что-то сделать для него? — раньше ему, конечно, и в голову бы не пришло спрашивать. В общем-то, он бы и сейчас не стал спрашивать, если бы речь шла о ком-то другом. Не о Лань Сичэне. Лезть к нему так же бесцеремонно, как, например, к тому же Цзян Чэну, он не мог.             Лань Ванцзи покачал головой.             — Я не знаю, — признался он, и Вэй Усянь мог поклясться, что никогда прежде не слышал в его словах такой печали. И что хуже всего — он тоже решительно не представлял, чем они могут помочь.             Музыка вновь набрала силу. Струны звенели, повторяя один мотив — словно заклинание или мольбу. Или имя… то, что навсегда отпечаталось в памяти. Мелодия катилась как прилив, становясь все более яростной и в то же время отчаянной…             И резко смолкла, оборвавшись жалобным звоном.             Лань Ванцзи мгновенно сорвался с места — Вэй Усянь и опомниться не успел.             — Подожди, — запоздало слетело с губ, но белое одеяние уже скрылось за дверью стоящего в стороне от остальных домика. Вэй Усянь вздохнул. А затем решительно перемахнул через перила и устремился следом. Конечно, вряд ли Ванцзи понадобится помощь в общении с братом… но вдруг? Да и вообще: когда бы это умение сдерживать любопытство входило в список добродетелей Старейшины Илин? Вот именно, никогда!             Бесшумно прокравшись между кустами жасмина, окружившими дом Лань Сичэня, Вэй Усянь осторожно заглянул в окно.             Братья Лань сидели напротив друг друга за низким столиком, он видел их профили — точеные, изящные, как у небожителей. На первый взгляд, все выглядело мирно и безмятежно, но Ванцзи хмурился — одно из наиболее ярких проявлений эмоций, какие у него вообще когда-либо удавалось наблюдать. Вот он сказал что-то, не сводя пристального взгляда со своего брата, а потом протянул руку и накрыл ею его ладонь. Край широкого рукава скользнул по лежащему возле столика гуциню. Даже в полумраке было видно, что струны на нем порваны. Вэй Усянь изумленно покачал головой: что же происходит с Лань Сичэнем, что он довел до такого состояния свой инструмент? И себя тоже… Он отметил чересчур спокойную улыбку Сичэня. Мертвую. Страшную.             — Старший брат, — услышал он голос Ванцзи и немедленно весь обратился в слух. — Ты снова…?             Лань Сичэнь ответил не сразу. «Снова»?.. То есть это случалось и раньше, до храма Гуаньинь? Вэй Усянь насторожился. Они вернулись в Облачные Глубины три месяца назад, все это время Лань Сичэнь вел себя, ну… как подобает главе великого ордена, за исключением тех недель, которые провел в затворе, запретив кому бы то ни было приходить к нему. «Он вернется», — только и сказал тогда Ванцзи, глядя ему вслед, и голос его был более уверенным, чем взгляд. Вэй Усянь каким-то чудом удержался от того, чтобы обнять его и пообещать, что в случае необходимости лично вытащит Лань Сичэня из затвора. Возможно, помешало присутствие за спиной А-Юаня с Вэнь Нином, а может, виновато было отчетливо читающееся на лице Лань Цижэня неодобрение, но он смог в кои веки соблюсти приличия. А через тридцать пять дней Лань Сичэнь как ни в чем не бывало занял свое место за утренней трапезой. Только вот изредка играл по вечерам — но очень негромко, не как сегодня…             — Я не знаю, что мне делать, Ванцзи, — тихо произнес Сичэнь. — Мне казалось, я смирился с этим… но нет.             — Я понимаю, — раздался голос Ванцзи, и Вэй Усянь закусил губу — столько пережитой боли было в этой короткой фразе. Тринадцать лет ожидания, да, Лань Чжань? И веры в то, что чудо вдруг случится.             Значит ли это, что Лань Сичэнь тоже…             …Потерял того, кому отдал сердце.             Мысль, пришедшая в голову, была настолько неожиданной, что Вэй Усянь чуть не вскрикнул во весь голос. Но вот этого ему бы точно не простили. Он сам бы себе не простил. Поэтому на всякий случай крепко зажал рот ладонью и приготовился слушать дальше.             — Я должен был попытаться остановить его, — Сичэнь смотрел прямо перед собой, но не на младшего брата, а словно сквозь него. Слова звучали глухо. — Возможно, он бы послушал.             — Он тогда никого не слушал, — откликнулся Ванцзи. — Кроме тебя, да. Но в таком состоянии… он же не осознавал себя, помнишь?             — Помню, — Сичэнь осторожно высвободил руку из чужих пальцев. — Но помню и то, что он почти сумел остановиться.             — Почуял родную кровь, — сказал Ванцзи. — Он не узнал никого другого.             «Нет, — подумал Вэй Усянь, с замиранием сердца понимая, о ком они говорят. — Он узнал всех своих братьев. Он узнал трели Лебин».             И это было поистине чудом. Вэй Усянь прекрасно помнил, сколько сил положил на то, чтобы пробудить разум Вэнь Нина — и до сих пор не смог бы с уверенностью сказать, что же на него подействовало. На сестру свою, по крайней мере, тогда Вэнь Нин реагировал ровно так же, как на всех остальных. Встреча с Сун Ланем показала, что это вполне можно повторить — правда, даочжан Сун затруднялся объяснить, что вернуло сознание ему. Тут поневоле начнешь жалеть о том, что мелкий паршивец Сюэ Ян умер: вот бы расспросить его в подробностях… Но эти два случая считались исключительными. И, вне всяких сомнений, относились к темным искусствам. И что с одним, что со вторым никто не мог поручиться за успех… ладно, с первым так точно, насчет второго имелись вопросы. Хотя Вэй Усянь в то время скорее откусил бы себе язык, чем сказал «не знаю, получится ли», и что-то ему подсказывало, что Сюэ Ян мог считать примерно так же, даже если задумывался, что у него может не получиться.             С главой Не… бывшим главой Не… дело обстояло, кажется, куда сложнее. Его никто не пытался успокоить и достучаться до его разума. Мэн Яо сделал все, чтобы глава Не погиб от искажения ци, вряд ли он не понимал, насколько было бы опасно пробудить его сознание. Ну, то есть… Очевидно, понимал, раз его голову в целях безопасности держал у себя. И все же лютый мертвец сумел остановиться, услышав флейту. И еще раз — когда узнал Хуайсана. Зато к Мэн Яо рвался со всей яростью мертвеца, знающего своего убийцу.             Словно слыша чужие мысли, Лань Сичэнь проговорил:             — Он различал всех. Да, по крови, но различал. Иначе не набросился бы так на… Мэн Яо.             Секундная запинка говорила больше, чем слова: вспоминать о младшем названом брате все еще слишком больно. Все еще тяжело смириться с правдой о нем. Вэй Усянь беззвучно вздохнул. Не ему порицать Сичэня за доверие к тому, кто этого не стоил, но иногда очень хотелось вернуть Мэн Яо из мертвых исключительно ради удовольствия мучительно казнить. И не один раз.             На этот раз молчание было долгим. Ванцзи по-прежнему смотрел на брата, а тот чуть улыбался. Так улыбаются фарфоровые маски перед тем, как разбиться, открывая спрятанную за ними пустоту.             Ванцзи подался вперед, его губы дрогнули, будто он хотел что-то сказать…             И вдруг за дверью раздались легкие быстрые шаги. Вэй Усянь пригнулся, чтобы его ненароком не заметили. Кого еще могло принести в такое время?             — Глава ордена, — звенящий тревогой голос принадлежал Лань Цзинъи, — недостойный ученик просит простить его, но… только что кто-то проник в библиотеку Облачных Глубин. Сигнальные талисманы на него не среагировали. Призрачный Генерал бросился за ним, а учитель Лань велел позвать вас.             — Спасибо, Цзинъи, — даже не видя Лань Сичэня, легко удалось представить его доброжелательную улыбку. — Сейчас я приду. — Он подождал, пока закроется дверь, и обратился к брату: — Ванцзи, попроси Вэй Ина также присоединиться к нам. Его помощь может оказаться неоценимой.             Ой-ой-ой!             Вэй Усянь крадучись выбрался из надежных кустов и опрометью ринулся к дому. Если Лань Ванцзи заметит, что он отлучался, и догадается, куда…             На террасу он вбежал за несколько мгновений до того, как на тропинке, петляющей между вишневыми деревьями, появился Ванцзи.             — Вэй Ин, — позвал он. — Идем.             — Идем, — Вэй Усянь с готовностью спустился к нему. И, словно спохватившись, придал лицу удивленное выражение: — А куда? Что случилось? Разве мы не должны до утра, согласно правилам, не покидать комнат?             В золотистых глазах Ванцзи мелькнуло нечто, отчетливо похожее на мягкую усмешку.             — Ты слышал. В библиотеку.             Щекам стало горячо. Вэй Усянь от души воззвал к богам, каких сумел вспомнить сходу, молясь о том, чтобы хоть Лань Сичэнь не оказался осведомлен о свидетеле их братского разговора. Совершенно точно не предназначенного для чужих ушей.             Ему редко приходилось стыдиться своих поступков. Но вот сейчас он много бы дал за шанс вернуться на некоторое время назад и не слышать того, что услышал. Не видеть мертвую улыбку Лань Сичэня и мертвые струны гуциня.             Он на ходу коснулся пальцев Ванцзи и ощутил на них что-то холодное и липкое. Кровь.             Возле библиотеки уже толпились несколько встревоженных адептов и наставников. Учитель Лань Цижэнь, ничуть не сонный, несмотря на позднее время, смерил благовоспитанно поклонившегося ему Вэй Усяня неодобрительным взглядом, но ничего не сказал. Можно считать, выказал свое расположение.             Лань Сичэнь явился спустя минуту после них с Ванцзи, и ничто в его лице и жестах не выдавало тех чувств, которые бушевали в нем совсем недавно. Спокойный, безмятежный — истинный глава ордена Гусу Лань, каким он должен быть. Он вежливо приветствовал собравшихся и спросил:             — Кто может рассказать, что здесь произошло?             После секундной заминки вперед шагнул Лань Сычжуй. Его приятели, Цзинъи и Оуян Цзычжэнь, безмолвно качнулись следом за ним и встали плечом к плечу, будто готовясь броситься в бой.             — Мы услышали шаги, — сказал Сычжуй. — Сначала никого не увидели и подумали, что это кто-то из наставников. Но наставники не стали бы красться, а шаги были очень осторожными. Тогда мы пошли туда, откуда они раздавались, и вышли к библиотеке. Только не смогли понять, кто это — или что. Он двигался не по-человечески, хотя внешне похож на человека. И кем бы он ни был, он не напал, просто вылетел на террасу и помчался прочь. От него исходила темная ци, но… — он нахмурился, став на мгновение очень похожим на Лань Ванцзи, каким тот был двадцать лет назад. — Не так, как от лютых мертвецов. И не так, как от других тварей, с которыми мы сталкивались.             — Что было дальше? — Лань Сичэнь смотрел на него с мягким интересом.             — Мы повели себя неблагоразумно, — повинился Сычжуй, но головы не опустил. — Мы попытались догнать его — не знаю, долго ли это существо было в библиотеке, но оно что-то вынесло оттуда, потому что Лань Цзинъи заметил край свитка. Однако Призрачный Генерал остановил нас. Он велел нам сообщить обо всем наставнику Лань и вам, а сам отправился в погоню за тем существом. Дом наставника Лань ближе всех к библиотеке, шум разбудил его. Мы рассказали ему о том, что видели, и он послал Лань Цзинъи за вами.             — Вэнь Цюнлинь поступил правильно, удержав вас от погони за неведомым, — кивнул Сичэнь. — Если это существо смогло прийти в Облачные Глубины и покинуть их, не встретив препятствий, оно может оказаться вам не по зубам. Пойдемте же в библиотеку и попытаемся узнать, что в ней искали. Вэй Усянь, — продолжил он, и из его уст это обращение звучало тепло и вместе с тем уважительно, — я прошу тебя присоединиться к нам в наших поисках.             — Сделаю все, что в моих силах, — откликнулся тот.             По правде говоря, Вэй Усянь довольно смутно представлял себе, чем может помочь. Он обошел террасу библиотеки, проверил ведущую вниз, к аккуратным рядам домиков, тропинку, вытащил из рукава талисман и начертил несколько символов прямо на досках крыльца…             Вгляделся в переплетение золотистых линий, замерцавшее перед ним, и удивленно присвистнул. Нет, темная ци и вправду ощущалась, и она не принадлежала живому человеку. Но и мертвому она не принадлежала тоже, и горькой, как пепел, злости живых иньских тварей в ней также не чувствовалось. Странно. А еще… но нет, это ему уже точно мерещилось, не могла ему быть чем-то неуловимо знакома эта ци.             И непохоже было, что ей хоть какие-то неудобства причинили все охранные чары, выставленные вокруг.             Вэй Усянь поднялся по ступенькам и вошел в библиотеку. После пожара она стала, кажется, еще обширнее, чем когда он учился здесь. Впрочем, не то чтобы тогда она его всерьез интересовала. Здесь чужеродная ци уже истаяла, и это вызывало вопросы, причем малоприятные — потому что не должна темная ци рассеиваться так быстро. Никому из заклинателей, практикующих Темный путь, подобное было не по зубам. А иньские твари оставили бы ее куда больше, они же состоят из нее, как человек — из плоти и крови.             Лань Цижэнь и другие наставники ушли далеко вперед — не иначе как в те секции библиотеки, куда простым адептам, а тем более ученикам, вход закрыт. Сычжуй и его приятели методично просматривали шкафы и полки со свитками, расположенные гораздо ближе. Слышно было, как они переговариваются вполголоса.             Братьев Лань тоже нигде не было видно: наверняка составляли компанию своему дяде… Вэй Усянь поймал себя на том, что малодушно радуется этому: он все еще не знал, как теперь смотреть Лань Сичэню в глаза.             И как только Лань Чжань его раскусил? Он же вел себя тише мыши в амбаре!             — Как мы поймем, что что-то пропало, если даже не знаем, что именно могло искать то… существо? — послышалось недовольное ворчание Лань Цзинъи. – К тому же здесь сотни книг и свитков!             — Ищи след темной ци, — ответил Сычжуй. — На бумаге и на охранных талисманах он мог сохраниться лучше, чем на земле. Я думаю, что книг оно все же касалось. У него было не так много времени, но около четверти часа оно здесь провело.             — А мы проведем вечность, потому что не можем даже утверждать, нашло ли оно то, что искало. А вдруг ему просто понадобился клочок бумаги, чтобы… не знаю… написать любовное признание учителю Лань…             Вэй Усянь, не выдержав, фыркнул. За шкафами тут же раздалось испуганное и очень детское «ой!», а потом оттуда выглянули три головы с одинаково широко распахнутыми глазами.             — Учитель Вэй! — не скрывая облегчения, выдохнул Цзинъи. Нарочито строго нахмуренные брови «учителя» не возымели никакого эффекта.             И как только Вэнь Нину удается призывать эти юные дарования к порядку?             Вэнь Нин!.. Вэй Усянь прикусил губу. Он же отправился за этим… кем-то. Один. Беспокоиться за лютого мертвеца, конечно, странная затея — он способен без вреда для себя перенести то, что убьет обычного заклинателя, но все же… А вдруг тот, за кем он гонится — темный заклинатель вроде Сюэ Яна? Вдруг он тоже знает какой-нибудь способ контролировать лютых мертвецов? Или вдруг он демон? В этом случае никто не мог поручиться, что Вэнь Нину ничего не грозит.             «А я даже не спросил у мальчишек, в какую сторону он отправился, — тревога вгрызлась в сердце с новой силой. — Где его искать?..»             Подавив вздох, Вэй Усянь прошел мимо нескольких книжных шкафов. Молодежь, убедившись, что прямо сейчас им наказание за дерзость не грозит, пошепталась и вернулась к перебиранию свитков. Лань Цзинъи продолжал что-то ворчать, иногда ему отвечали то Сычжуй, то Оуян Цзычжэнь. Интонации Сычжуя то и дело окрашивались тревогой: он волновался за Вэнь Нина и не скрывал этого.             Библиотека Облачных Глубин словно спала, замерев в ночной тишине. Вэй Усянь проходил мимо шкафов и полок, разглядывая лежащие на них книги и свитки. Почти к каждой полке крепилась маленькая табличка с подписью, что здесь хранится. «Лечебные травы, произрастающие на склонах гор», «Легенды северных народов», «Правила Лань Аня», «О металлах»… Некоторые книги выглядели совершенно новыми, другие очевидно читались много и часто. Вэй Усянь на всякий случай извлек талисман призыва ци — если где-то неподалеку использовалась темная ци, то он об этом узнает. Но пока он видел лишь бесконечное множество научных трактатов, стихотворных сборников, нот и легенд, и ничто из этого не заинтересовало вора.             Знать бы, кто это… может, тогда и удалось бы понять, чего он хотел и почему пришел именно сюда: то ли потому, что знал, где искать, то ли просто в надежде, что здесь это найдется.             Скорее всего, знал. Вэй Усянь даже остановился, обдумывая пришедшую в голову мысль. Сычжуй и его приятели говорили, что незваный гость провел в библиотеке всего около четверти часа и что-то отсюда вынес. При этом его никто не спугнул — догонять его кинулись позже. Но библиотека такая обширная… значит, он добрался до нужной ему части, отыскал нужный свиток и ушел. Иначе бы задержался куда дольше.             Что ж… надо полагать, этот таинственный «кто-то» бывал в Облачных Глубинах прежде. Либо же просто очень хорошо осведомлен о том, что именно ему следовало искать и где. И при этом понимал, что прийти и попросить нельзя. Хм…             Список возможных кандидатов сложился в голове Вэй Усяня очень быстро, проблема была лишь в одном: все они уже умерли. Во всяком случае, он от души на это надеялся.             Пожалуй, стоит обсудить это с Лань Чжанем, а может, и с его братом. Как только они разберутся, что у них пропало.             — Что ты здесь делаешь? — встретил его Лань Цижэнь, когда Вэй Усянь миновал еще один ряд книжных полок и оказался в небольшой комнате, скрытой от чужих глаз талисманами иллюзий. Любой, кто не знает об их наличии, увидит перед собой стену и наверняка повернет. Мгновенно обожгло раздражением на собственную беспечность: как же глубоко он задумался, что не обратил на это внимания?             — Присутствие Вэй Усяня может нам помочь, дядя, — мягко заметил Лань Сичэнь. Он стоял возле одной из полок, перебирая свитки и чуть хмурясь. Ванцзи, сейчас похожий на него как никогда, не менее сосредоточенно изучал соседнюю полку.             Вэй Усянь подошел поближе, пригляделся к туго свернутым бумагам. Наверное, когда-то именно отсюда Мэн Яо вынес ноты убийственной дунъинской мелодии, чтобы использовать их в своих целях… Ноты и сейчас лежали на своем месте, но края их выглядели слегка обугленными. Кто-то пытался от них избавиться, но то ли не смог, то ли передумал? Вэй Усянь потряс головой: по его мнению, уничтожать знания — любые — было недопустимой ошибкой. Хотя, разумеется, Лани могли считать иначе…             Да нет, не могли. Иначе бы не хранили ничего этого здесь. От некоторых свитков тянуло холодом, на других красовались талисманы и печати — терпковатый запах запирающей магии узнавался безошибочно. Судя по всему, руку к этому в разное время приложили и Лань Цижэнь, и Сичэнь с Ванцзи, и сам Цинхэн-цзюнь… если только Вэй Усянь правильно сопоставил рисунок ци на печатях. Он все-таки не был настолько темной тварью, чтобы различать людей по запаху их ци.             — Смотрите, — сказал вдруг Ванцзи. — Тексты об извлечении души лежат в неверном порядке. Но все они здесь.             Лань Цижэнь немедленно оказался рядом, склонился к полке, пересчитывая свитки. На лице его мелькнула тревога.             — Не все, — сказал он. — Между ними хранился еще один лист с нотами. Из числа тех, что были привезены из Безночного города.             — Боюсь, я не вспомню все названия обретенных тогда нот, — вмешался Сичэнь. — Если дядя напомнит…             Лань Цижэнь почему-то замешкался. Взглянул на старшего племянника со странным выражением в глазах — Вэй Усянь поклялся бы, что это неуверенность, если бы не знал, что наставник Лань подобных чувств не ведает.             — Это очень древняя мелодия, — неохотно проговорил он наконец. — На моей памяти никто никогда не слышал, чтобы ее использовали. О ней ходит немало легенд, и я много бы дал за то, чтобы всего только легендами они и оставались.             — Я не слышал даже легенд, — чуть улыбнулся Лань Сичэнь. — Верно, к моменту, когда я был готов начать обучение, их уже перестали рассказывать.             — Дело не в этом, Сичэнь, — лицо его дяди осталось хмурым. — Эти легенды я узнал в Безночном городе. Они… из тех времен, когда великих орденов еще не существовало, свитки с ними сохранились лишь благодаря Вэнь Мао, который забрал их после победы над Повелителем Змей.             — Зачем кому-то красть ноты мелодии, нужной непонятно для чего? — не выдержал Вэй Усянь. Ему тоже стало не по себе: если наставник Лань так осторожно говорит о чем-то, значит, не в одних только легендах проблема.             Укоризненный взгляд упомянутого наставника действия не возымел, Вэй Усянь изобразил в ответ самую невинную из своих улыбок.             — В том и дело, что тот, кто украл, наверняка знает, для чего использовалась мелодия, — строго проговорил Лань Цижэнь. — Когда-то с ее помощью некий заклинатель проник в царство иньских тварей, чтобы спасти свою возлюбленную, чью душу похитил демон. После этого не раз и не два ее играли для призыва душ на землю, где бы те ни находились. Это мелодия Темного пути, и она не должна покидать пределов нашей библиотеки.             Сичэнь кивнул.             — Дядя прав. Вэй Усянь, — обернулся он, — можешь ли ты что-то узнать?             Вэй Усянь обошел комнату по кругу. Приблизился к полке, на которой когда-то лежал пропавший свиток, протянул ладонь, прислушался к ощущениям. Ничего. Он вытащил из рукава талисман — Лань Цижэнь напрягся, явно готовый в любое мгновение броситься к нему. Но даже малейшего движения той ци не было заметно. Вэй Усянь покачал головой.             — Если она и была здесь, то ее перекрывают талисманы на свитках, — признал он. — Я мог почувствовать ее на крыльце, хоть и слабо, но не здесь.             — Что ж… — вздохнул Лань Сичэнь. — Раз это — единственное, что пропало, давайте обновим защиту и вернемся. Ученикам давно пора спать.             — Их наказание… — начал Лань Цижэнь, но его остановили:             — Частично они искупили свою вину, вовремя позвав нас и удержавшись от безрассудных поступков. Будьте снисходительны к ним на этот раз.             Выражение лица Лань Цижэня яснее ясного говорило о том, что он думает по этому поводу, но спорить с главой ордена он все же не стал. Вэй Усянь в очередной раз задался вопросом: неужто наставник Лань в бытность свою учеником ни разу не нарушал правила? Не мог же он родиться вот таким… сразу же правильным?             Впрочем… Он покосился на Ванцзи. Вероятно, это семейное и передается от дядюшек к младшим племянникам.             Пока они шли к выходу, Вэй Усянь успел рассказать о том, что нашел на террасе.             — Я не могу понять природу этого существа, — сознался он. — Оно не живо и не мертво, и оно не иньская тварь, хотя безусловно темное. Возможно, Вэнь Нин сможет узнать что-то еще.             Лань Цижэнь поморщился, как всегда, когда речь заходила о Вэнь Нине: его возмущало и присутствие вполне себе живого Вэй Усяня, а уж лютый мертвец тем более оскорблял Облачные Глубины одним фактом своего существования, хотя и приносил неоценимую пользу, сопровождая учеников на ночных охотах. Если бы не заступничество Лань Сичэня, воспользовавшегося своим авторитетом главы ордена, то Вэнь Нина и на десять ли не подпускали бы к Облачным Глубинам.             — Он нечисть, — процедил Лань Цижэнь. — Сможет ли он понять, что перед ним?             — Он ощущает ци живых и мертвых лучше заклинателей, — возразил Вэй Усянь. Так или иначе, давать Вэнь Нина в обиду он не собирался. — И если он его догонит, то может оказаться куда менее уязвимым перед ним, чем любой из нас.             «Или более, — кольнуло беспокойством. — Кто знает, что у нашего ночного вора в запасе».             — Посмотрим, — Лань Цижэнь свернул в сторону своего домика. Его идеально прямая спина так и лучилась сдержанным недовольством. С утра ученикам придется нелегко…             — С разрешения брата, — Ванцзи поклонился, — мы также отправимся к себе. То, что произошло, надлежит обдумать, и в любом случае мы не можем ничего предпринять до тех пор, пока не вернется Вэнь Нин.             — Ты прав, — кивнул Лань Сичэнь. — Я благодарен тебе за помощь. Вэй Усянь, — он слегка склонил голову, — благодарю за то, что ты рассказал. Надеюсь завтра утром увидеть вас обоих.             В ответ на это можно было только поклониться. И придержать язык, чтобы не сказать, что он тоже надеется — на то, что Лань Сичэню к утру полегчает, например.             — Идем, — едва слышно произнес Ванцзи, первым делая шаг с террасы. Вэй Усянь замешкался, притворившись, что проверяет, не оставил ли вор следов на земле, и услышал спокойный голос Лань Сичэня:             — Итак, что же на самом деле стало причиной, по которой вы находились не в своих комнатах в такое время?             Смешок пришлось спешно подавить: да уж, довольно трудно различить возле библиотеки шаги, когда сам находишься в ученических покоях. И вряд ли только Лань Сичэнь обратил на это внимание.             Тихонько вздохнул Сычжуй: его Вэй Усянь уже отличал даже не по голосу.             — Эти ученики нарушили правила, — признался он. — Мы хотели проверить, удастся ли нам пробраться мимо охраны и выбраться из Облачных Глубин, никого не потревожив. Мы… готовы принять наказание.             Ну вот, они же еще и виноватыми себя считают! Вэй Усянь почти собрался возмутиться вслух, забыв о том, что он вроде как ушел, но тут его рукава мягко коснулась ладонь Ванцзи:             — Вэй Ин. Идем. Ты знаешь моего брата, он не накажет их за то, что не сочтет непростительным поступком.             Спорить с Ванцзи было, конечно, решительно невозможно. Вэй Усянь вздохнул, больше для вида, и позволил утянуть себя в направлении их жилища.             Утро не принесло никаких новостей.             — Вэнь Нин еще не вернулся? — спросил Вэй Усянь, встретив Сычжуя, спешащего на занятия к травникам.             — Нет, — юноша покачал головой. Лицо его было бледнее, чем обычно — похоже, уснул он только под утро. — Стража не видела его, и у себя он не появлялся. И у Цзэу-цзюня тоже…             — Видимо, поймать эту ночную тварь не так-то просто, — пробормотал Вэй Усянь. Надо думать, скорость она развила немалую, раз Вэнь Нин до сих пор ее не нагнал. Или же…             Думать про то, что Вэнь Нин столкнулся с кем-то, оказавшимся чересчур сильным для него, было неприятно. Он не хотел снова его потерять. На выразительном лице Сычжуя читались те же мысли, и Вэй Усянь улыбнулся.             — С ним все будет в порядке, — заверил он. — С Вэнь Нином не так-то просто сладить даже сильному заклинателю. Возможно, он не хочет напугать людей и просто пережидает день где-нибудь.             Сычжуй кивнул, кажется, немного успокоенный этими словами. Если бы самому было так же легко в это поверить… Вэй Усянь прекрасно помнил покрытые резьбой гвозди, вытащенные из головы Вэнь Нина. А вдруг с ним случится что-нибудь подобное? Сюэ Ян мог оказаться далеко не единственным талантливым последователем Темного пути, и о других они могли попросту не догадываться.             Чтобы привести в порядок мысли, он ушел к саду медитаций. Сейчас там никого не было: ученики разошлись на занятия, адепты же предпочитали восстанавливать силы и равновесие под крышей и, как правило, поодиночке. На всякий случай Вэй Усянь выбрал наиболее отдаленный уголок: полянку, к которой вела единственная тропинка, наполовину скрытая жасминовыми кустами. Как видно, сюда ходили нечасто. Вот и хорошо. Вэй Усяню хотелось побыть наедине со своими мыслями, а в том, что и Лань Чжань, и Вэнь Нин при желании найдут его без труда, он не сомневался.             Подумать было над чем. Сущность ночного вора не давала ему покоя, а дожидаться возвращения Вэнь Нина было долго. Да и неизвестно еще, сумеет ли он подобраться так близко, чтобы понять, с чем они имеют дело. И в каком состоянии он сам при этом будет… Поняв, что мысли начинают идти по кругу, Вэй Усянь тряхнул головой и велел себе хотя бы какое-то время не думать о Вэнь Нине.             Что может быть живым и неживым одновременно? Лютые мертвецы с пробужденным сознанием совершенно точно не относились к таким вещам, как бы ни хотелось: их ци была темной без полутонов и оттенков. Иньские твари нечеловеческой природы оставляли за собой очень узнаваемый след, который ни с чем не спутаешь. Живые люди, будь они хоть тысячу раз темными заклинателями, неспособны окружить себя мертвой ци, ну или надо признать, что кто-то продвинулся в изучении Темного пути гораздо дальше, чем прославленный и наводящий ужас Старейшина Илин… Он фыркнул. Впрочем, если вспомнить тот порошок, который Сюэ Ян использовал, чтобы обмануть чутье Шуанхуа…             Да, но Сычжуй и его приятели, равно как и сам Вэй Усянь, мечами не были. Он нахмурился. Что-то упорно не сходилось.             И этот свиток… Почему Лань Цижэнь так отреагировал? Если мелодия — всего лишь легенда… да нет, не всего лишь, он же сказал, что когда-то ее использовали, причем довольно много. В легендах, скорее всего, просто не говорилось о том, сколько этих попыток использования увенчалось успехом. И чем пришлось платить. Но ведь Лань Цижэнь понимает, что Вэй Усяню незачем лезть в наследие Вэней и призывать чьи-то души, так чего же он опасается рассказывать об этом?             И кому вообще мог понадобиться этот свиток? И, главное — зачем?             Его мысли прервала тихая переливчатая мелодия. Кто-то играл на флейте совсем рядом. Вэй Усянь подобрался к пышно разросшимся кустам, которые скрывали найденную им поляну, но равно закрывали и обзор, и осторожно выглянул.             Его немедленно посетило ощущение, что это уже было. Не далее как сегодня ночью. За жасминовыми зарослями притаился скалистый уступ, поросший мхом и плавно спускающийся к реке, ниспадающей здесь небольшим водопадом. Верхняя часть уступа имела вид почти ровной площадки, и на ней-то и сидел сейчас Лань Сичэнь с флейтой в руках. Видимо, он поднялся по склону: тот выглядел узким, но довольно удобным.             Вэй Усянь невольно отступил на шаг. Сичэнь его вряд ли заметил: он играл, прикрыв глаза, и Лебин пела нежно, грустно и будто задумчиво. В ней не слышалось той оглушающей, пронзительной тоски, которая рвала ночью струны гуциня и заставляла хмуриться Лань Ванцзи.             Но скрыться не получилось и на этот раз: Лань Сичэнь вдруг оборвал мелодию и, открыв глаза, взглянул ровно в сторону куста, за которым пытался укрыться Усянь.             Почему нельзя превратиться в мошку и улететь, когда это так нужно?             — Вэй Ин?             — Я… — он покинул свое убежище. Отчего-то было почти так же стыдно, как ночью, хотя вот сейчас-то с чего — он же вправду случайно пришел именно на эту поляну. — Я не знал, что вы здесь, иначе не стал бы вам мешать.             — Ты не помешал, — покачал головой Лань Сичэнь и едва заметно расслабился, превращаясь из главы ордена в близкого человека. — Я иногда ухожу сюда, чтобы… помедитировать. Очистить мысли. До этой части Сада Успокоения Разума редко кто-либо доходит, ученики предпочитают не забираться так далеко.             — Здесь очень красиво, — не стал кривить душой Вэй Усянь. — Я не знал, что в Облачных Глубинах можно найти еще и такое. Вроде бы видно всю округу, а со стороны увидеть, что кто-то есть, сложно.             — Именно так, — губы Сичэня тронула легкая улыбка. — Мы нашли этот уступ в юности. Иногда прятались на нем от наставников… Теперь можно прятаться от дел ордена.             «Мы», отметил Вэй Усянь.             — Лань Чжань не говорил мне об этом, — сообщил он, почти догадываясь уже, что услышит в ответ. Сичэнь пожал плечами.             — Ванцзи… если и приходил сюда, то без меня. Но мне бы он тоже сказал. Нет, я говорил не о нем.             Наверное, не нужно было лезть. Не стоило бередить чужие раны, заставлять вспоминать о том, что до сих пор причиняет боль. Но Вэй Усянь не мог промолчать. Есть то, что нельзя вечно запирать внутри, и он не хотел, чтобы Сичэнь продолжал носить в душе столько всего. Он не заслужил такого.             — Если бы я мог что-то сделать для того, чтобы вернуть ему сознание…             Что, Небеса? То, что сработало с Вэнь Нином, могло оказаться лишь удачным стечением обстоятельств, и как бы он это повторил?             Как-нибудь. Лишь бы Лань Сичэнь смог улыбнуться по-настоящему…             — Ты бы не стал этого делать, — возразил Сичэнь. Его лицо снова было фарфоровой маской, спокойной и совершенной. — Он бы не желал такой участи. И, как бы мне ни хотелось вновь его увидеть — я не думаю, что его порадовало бы… осознать себя в подобном состоянии.             Ну да, подумал Вэй Усянь и мысленно обозвал себя ослом. Хотя нет, не ослом — тот же Яблочко по степени разумности несомненно превосходил немалую часть двуногих. А тут уместнее сравнить себя с деревом. С северным дубом, который не умеет думать и не переживает из-за этого.             — Но он был очень дорог вам…             …И не умеет вовремя заткнуться.             Фарфоровая маска осталась бесстрастной.             — Да. Прошу меня извинить, я слишком увлекся воспоминаниями. Эта ночь выдалась сложной, и насущные дела более важны, чем то, что мы не в силах изменить.             Вэй Усянь подавил вздох. Со старшим Ланем временами было ничуть не легче, чем с его братом, только Лань Чжань просто молчал, а Сичэнь еще и улыбался при этом. Улыбался так, что хотелось встряхнуть его за плечи и заорать: да почему? Зачем ты продолжаешь медленно убивать себя этой тоской и при этом делать вид, что все в порядке, если на самом деле ничего не в порядке?!             Беда в том, что он не мог предложить решения.             Лань Сичэнь убрал флейту в рукав и поднялся на ноги.             — Вэй Ин… кажется, я вижу Призрачного Генерала.             Зрение не подвело Лань Сичэня: возле его домика и впрямь обнаружился Вэнь Нин, переминающийся с ноги на ногу. Целый и невредимый, только немного растрепанный. Одежда кое-где порвалась, явно о колючие ветки, но в остальном все было как обычно.             — Рассказывай, — велел Вэй Усянь, когда они вчетвером — Ванцзи возник внезапно, будто соткался из воздуха — вошли в комнату и уселись вокруг столика. Гуциня с оборванными струнами, кстати говоря, нигде не было видно, и, будь на месте Лань Сичэня кто угодно другой, Вэй Усянь не преминул бы поинтересоваться, куда же делся инструмент. Но сейчас он сдержался.             Вэнь Нин выглядел озадаченным. И что-то подсказывало, что ничего приятного они сейчас не услышат. Ванцзи, как всегда уловив волнение Усяня, осторожно сжал его ладонь.             — Мне удалось проследить путь вора до границ Гусу, — медленно заговорил Вэнь Нин. — Он знает эти края, мы достигли цели еще до рассвета. Но дальше… — он запнулся. — Я не смог следовать за ним.             — Он использовал талисман перемещения? — если так, то они могут прочесать всю Поднебесную и не найти вора, разве что Вэнь Нин смог узнать что-то еще. Но тот качнул головой — длинные волосы скользнули по плечам, как у куклы.             — Нет. Не в талисмане дело. Он бы не воспользовался им после такого — сил бы не хватило.             — После чего? — насторожился Вэй Усянь и еще раз пригляделся к Вэнь Нину. Неужели ему все-таки пришлось сразиться с этим их гостем и он попросту не считает это достаточно важным, чтобы рассказать? Краем глаза он заметил, как переглянулись братья Лань: их, кажется, занимал тот же вопрос.             — То, что проникло в Облачные Глубины, не мертво, но и не живо, — сказал Вэнь Нин. — Это тень. Какое-то темное мастерство — я не понимаю, как у Сюэ Яна это получилось.             Тень? Вэй Усянь ошарашенно посмотрел на него. Сичэнь и Ванцзи смотрели с неменьшим удивлением. Разве можно наделить свою тень телесной оболочкой и куда-то ее отправить? Еще и так далеко? Еще и отдать ей приказ найти что-то, о чем сам заклинатель вряд ли знает, и принести ему…             Стоп.             — Ты сказал — Сюэ Ян? — переспросил Вэй Усянь. Вэнь Нин кивнул. — Ты уверен?             — Я чувствую запах его ци, — объяснил Вэнь Нин. — Это… сложно перепутать. Кроме того, я его видел. Не то чтобы он очень изменился за прошедшие месяцы.             Вот это, конечно, сюрприз, мрачно подумал Вэй Усянь. Во имя небожителей, им только Сюэ Яна и не хватало.             — Мы должны его найти, — сказал Ванцзи. — Почему ты говоришь, что не смог следовать за ним?             Лицо Вэнь Нина дрогнуло, словно от боли.             — Он… тоже меня видел. Или не меня; возможно, что-то его спугнуло. Но он улетел на мече, а перед этим использовал какой-то талисман… я не знаю таких. Они похожи на те, что обездвиживают, но действуют иначе. Будто… нет, не знаю. Это сложно описать. Когда я смог пошевелиться, он уже скрылся из виду, — он опустил голову и, кажется, побледнел еще больше.             — Как ты вернулся? — с тревогой уточнил Вэй Усянь. — И как себя чувствуешь сейчас?             Временами Вэнь Нин улыбался точно так же, как Лань Сичэнь. Улыбкой, в которой без труда угадывался задушенный крик.             — Так же, как обычно. Молодому господину Вэю не о чем тревожиться. Этот Вэнь не опасен для Облачных Глубин.             И вот объясни ему теперь, что ты не со зла и вообще просто за него испугался. Еще ведь извиняться примется за то, что заставил ждать!             — Ты сможешь найти то место, где встретил Сюэ Яна, еще раз? — спросил Лань Сичэнь. Вэнь Нин с готовностью согласился:             — Смогу.             — Только надо не убивать его сразу, — торопливо сказал Вэй Усянь. — Я хочу понять, что он сделал, чтобы подчинить себе тень. И что еще за талисманы изобрел.             — Вэй Ин, — в тоне Лань Ванцзи ясно зазвучало предостережение, — это темные практики, а ты…             — А я очень любопытный, — засмеялся он. — Я же не собираюсь их использовать, мне просто интересно, как он до такого додумался.             И зачем ему нужна мелодия для призыва души — тоже интересно, мысленно добавил он.             Отправляться в погоню решили наутро. Вэй Усянь дважды напомнил, что тоже примет участие в этом, и вместе с Вэнь Нином пошел на поиски Лань Сычжуя. Тот уже закончил занятия и смирно сидел возле дома Ванцзи и Усяня. При виде Вэнь Нина на его лице возникла радостная улыбка.             — Учитель Вэй! Дядюшка! — воскликнул он, кланяясь обоим. — Дядюшка, как хорошо, что ты вернулся! То есть, я хотел сказать…             — Н-не нужно… таких церемоний, — смущенно пробормотал Вэнь Нин, и Сычжуй, взяв его за руку, утащил куда-то в направлении купален. Сычжуй почему-то обожал приводить в порядок волосы своего вновь обретенного дяди, больше всего страдающие от беготни по лесу. Вэй Усянь проводил их двоих взглядом. Рядом с племянником Вэнь Нин казался совсем живым.             Бесшумно, как и всегда, подошел Лань Ванцзи, обнял за плечи.             — Брат разговаривает с дядей, — проронил он. — Убеждает, что нет необходимости брать с собой много людей.             — В какой-то мере он, может, и прав, — задумчиво сказал Вэй Усянь. — У Сюэ Яна наверняка есть какие-то хитрости в запасе, задавить его числом сложно. К тому же, мы не знаем, чего он добивается на этот раз.             — Ты тоже хочешь сначала спросить его о причинах, — констатировал факт Лань Ванцзи. — Ты как брат.             — Неправда, — возразил Вэй Усянь. — Я не настолько… не настолько…             Закончить фразу ему не дали, заткнув рот самым надежным и приятным способом, и мысли о сходстве и различии с Лань Сичэнем сами собой вылетели у него из головы.             В эту ночь они не слышали плач гуциня.             Вэй Усянь привык к тому, что Ванцзи просыпается раньше него. Если намечалась ночная охота, к которой следовало подготовиться, то он поднимался на рассвете без жалоб, но в обычное время предпочитал сладко спать, не мешая Ванцзи медитировать.             Сегодня, однако, долго валяться в постели ему не светило. Вэй Усянь проснулся, когда солнце только-только поднялось — неприлично рано по его меркам. Внутри что-то радостно пело, предвкушая путешествие, может, не слишком долгое, зато увлекательное. От души потянувшись, он принялся одеваться.             Открылась дверь, в комнату шагнул Ванцзи. Вэй Усянь поднял голову, чтобы пожелать ему доброго утра и полюбоваться улыбкой, расцветающей на этом спокойном лице исключительно для него.             И замер. Сердце неровно стукнуло.             — Лань Чжань? Что случилось?             Тот подошел вплотную, сел рядом. Взглянул в глаза со странно растерянным выражением, будто сам не верил в то, что произошло.             Что? Что еще стряслось?             — Лань Чжань?.. — Вэй Усянь сжал его ладонь.             Тот моргнул.             — Брат покинул Облачные Глубины ночью, — сказал он. — И запретил кому бы то ни было следовать за ним.