Осколки на ладони

Холодные камни холодной рукой Не трогай, не надо, и рядом не стой... The Dartz

            Вэй Усянь никогда не видел, чтобы учитель Лань нервничал. Он видел его разозленным, встревоженным, негодующим — даже огорченным видел однажды, очень давно, совершенно случайно, еще когда сам учился. И, в общем-то, не то чтобы причиной огорчения учителя Лань не был он сам, но… но…             Лань Цижэнь тревожился и очень хорошо это скрывал. Никто бы и не догадался — Вэй Усяню и в голову бы не пришло задуматься, если бы он не видел собственными глазами. Чуть сильнее нахмуренные брови. Чуть плотнее сжатые губы и уже не исчезающая морщинка между бровями. Лань Цижэню не впервой было оставаться за старшего в Облачных Глубинах, пока брат, а затем и племянник отлучались, но в этот раз он не на шутку боялся. И боялся он за Лань Сичэня. Что-то он знал, что-то, что было тайной для всех остальных, даже для Ванцзи.             Вэй Усяню это не нравилось. Если Лань Цижэнь полагает, что Сичэню может грозить опасность и уже пора отправляться, наплевав на его распоряжение, следом и вытаскивать его из той беды, в которую он, возможно, попал, — то почему, гуй подери, они все еще в Гусу? Лично Вэй Усянь был абсолютно уверен, что его бы никакие запреты не удержали на месте, окажись в подобной ситуации Цзян Чэн.             — Глава Цзян завтра утром прибудет в Облачные Глубины, — сообщил Ванцзи, вернувшись в их домик после визита к дяде. — Он прислал птицу с сообщением. Это неофициальная встреча. Глава Цзян написал, что ему необходимо лично переговорить с главой Лань. И гостем главы Лань, — после небольшой, в два удара сердца, паузы добавил он.             Вэй Усянь захлопал глазами, осознавая услышанное и пытаясь понять, не упало ли случайно небо на землю. Цзян Чэн приедет в Облачные Глубины. Цзян Чэн хочет его видеть — неважно зачем, важен факт. Он хочет поговорить с ним. Даже если всего лишь ради того, чтобы еще раз напомнить ему о запрете приближаться к Пристани Лотоса на расстояние полета стрелы, — какая разница! Вэй Усянь разве что в мыслях мог признаться себе, насколько же он по нему соскучился, и прекрасно знал, что у Цзян Чэна с подобным осознанием дела обстоят еще хуже.             — Он ничего не сообщил о причинах? — может быть, хоть полслова, из которых станет ясно, чего ожидать. Но Ванцзи покачал головой:             — Нет.             И вот чего ему стоило, а? Не иначе как нарочно не стал сообщать подробности, чтобы Вэй Усянь извелся от любопытства и ожидания, знает ведь, что так и будет! Зараза! Ну ничего, надо всего-то несколько часов пережить.             Целых несколько часов. Ну, Цзян Чэн!..             Иногда Вэй Усянь страшно завидовал Ванцзи с его бесподобным умением сохранять спокойствие в любой ситуации. Даже сейчас: Ванцзи волновался за брата, но лицо его оставалось безмятежным, голос — ровным, а лобная лента — повязанной безукоризненно правильно. Для всех — и адептов Гусу Лань, и приглашенных учеников, и даже для наставников — глава ордена срочно отбыл по делам в другую часть Поднебесной. У Сычжуя и его друзей, конечно, на лицах читалось «так мы вам и поверили», но, к счастью, им хватало воспитания, чтобы не задавать вопросов, по крайней мере прилюдно. А что от Лань Сичэня вестей нет девятый день — ну так об этом и вообще никому не следует знать, об этом и Вэй Усянь бы не знал, если бы не спрашивал Ванцзи каждый вечер.             Сегодняшний не отличался от прочих.             — Он знает, что делает, — сказал Вэй Усянь. Вообще-то он несколько сомневался в своих словах, но не признаваться же в этом сейчас. Тем более что Ванцзи наверняка и сам помнит, каким Сичэнь был в тот вечер, когда исчез свиток. Конечно, знаменитая ланьская выдержка редко ему изменяет, но в той ситуации очень даже могла. С другой стороны — Лань есть Лань, — Сичэнь даже под влиянием эмоций не сбежал втихаря, а предупредил как минимум Лань Цижэня. Вот на такое лично Вэй Усяня бы ни за что не хватило, он был уверен. Так что, может, Сичэнь очень даже понимал, что делает.             Вэй Усяню тоже очень бы хотелось это понять. С Лань Сичэня станется попытаться решить проблему в одиночку — еще бы, глава клана же! Отвратительный статус, и как только у людей получается с таким справляться! В случае поединка (честного!) между Лань Сичэнем и Сюэ Яном Вэй Усянь без раздумий поставил бы на первого, но насколько наивным надо быть, чтобы верить в честность со стороны Сюэ Яна!             «Шишу надо быть, — сделал неутешительный вывод Вэй Усянь. — Разве что он этому мелкому засранцу верил».             Лань Сичэню до подобного было далеко. Тем более — после Мэн Яо. Вэй Усянь всерьез подозревал, что после подобного пропадет вообще всякое желание кому бы то ни было доверять.             Как ни странно, сейчас это успокаивало. Сюэ Яну, пусть и обманувшему в очередной раз смерть, не удастся обмануть Лань Сичэня.             Если бы еще Ванцзи не смотрел так, как годы назад на горе Муси…             Так, будто знает, что может больше никогда не увидеть своего брата.             Вэй Усянь мысленно поклялся, что не допустит этого.             Наутро он стоял возле ворот, за которыми начиналась тропинка, ведущая вниз, и боролся с желанием позорно спрятаться за Лань Ванцзи. Он бы ни за что не признался, но встречи с Цзян Чэном он ждал так же, как боялся ее. Они расстались, может, и не врагами, но и не друзьями, и что сейчас скажет или сделает Цзян Чэн — не получалось даже примерно представить.             Он вышел из-за поворота привычной стремительной походкой — молния, затянутая в черный и фиолетовый шелк и по странной случайности оказавшаяся в мире смертных. Остановился, почтительно поклонился Лань Цижэню:             — Лань-лаоши.             — Глава Цзян, мы рады вам. Будьте же нашим гостем, — отвечал тот.             Цзян Чэн обменялся приветствием — нарочито церемонным — с Ванцзи, взглянул на Вэй Усяня. В глубине прищуренных глаз мелькнули молнии, но он все же промолчал. Раньше это означало неотвратимый неприятный разговор. И что-то подсказывало, что эта часть их жизни осталась прежней.             И почему бы ему не приехать с чем-нибудь хорошим!             По дороге до увитой плющом беседки никто не произнес ни слова. Лань Цижэнь провел их так, что они не попались на глаза ни одному адепту, хотя перекликающиеся голоса несколько раз звучали совсем рядом. Но возле беседки царила тишина.             — Глава Лань нынче отсутствует в Облачных Глубинах, — наконец пояснил Лань Цижэнь. — Могу ли я услышать, зачем вы приехали?             Цзян Чэн, кажется, не особо этого хотел — Вэй Усянь заметил, как на миг скривились его губы. Но вслух он сказал другое:             — Я уверен, что мудрость наставника Лань поможет нам разобраться в этом деле. А когда глава Лань вернется, он, возможно, тоже заинтересуется тем, что я хочу сообщить. Дело в том, что два дня назад на границе Юньмэна был замечен не кто иной как Су Шэ.             — Что, и этот тоже не умер? — не удержался Вэй Усянь. — Вот ведь живучая тварь!             Цзян Чэн медленно повернул голову к нему, становясь невероятно похожим на госпожу Юй, когда она отчитывала нерадивых учеников.             — Что значит «тоже»? — и даже тон был таким же нехорошим. — Я пропустил восстание покойников? Твои шуточки, Вэй Усянь?             — Так и знал, что сразу окажусь виноватым. — Сильно удивился бы, если бы нет. — Но, знаешь ли, я еще не настолько сошел с ума, чтобы оживлять тех, кто пытался меня убить. Если бы мне настолько захотелось разнообразить компанию из Вэнь Нина и… Вэнь Нина, — испепеляющий взгляд Цзян Чэна был героически проигнорирован, — я бы поднял кого-нибудь посимпатичнее и менее склонного что-то замышлять за спиной. Ну вот, не знаю… Сун Ланя, к примеру, хотя это плохой пример, его и так давно уже подняли.             — Ты бы никого не стал поднимать, — прохладно заметил Ванцзи.             — Разумеется, не стал бы, Лань Чжань, я же шучу, это даже Цзян Чэн должен понимать, — Вэй Усянь покосился на них обоих. — А ты уверен, что это был именно Су Шэ? Все-таки твои люди могли и…             — Я видел его своими глазами, — перебил Цзян Чэн. — Так же ясно, как сейчас вижу тебя. Поэтому придержи свой болтливый язык и попытайся для разнообразия поработать головой. Если эта тварь не сдохла, то что ей может быть нужно? А если сдохла — кто и зачем ее поднял?             Невыносимо хотелось показать Цзян Чэну язык, как в детстве и даже юности, но Вэй Усянь сдержался, хоть и с огромным трудом. Он пожал плечами:             — Если честно, то я не знаю никого, кому Су Шэ был бы настолько симпатичен, чтобы его поднять. Это же не редиску из земли выдернуть! К тому же — чтобы ты и не почувствовал, мертвый перед тобой человек или живой? Чем должны быть заняты твои мысли? Неужто какой-нибудь красавицей? — поймав предостерегающий взгляд, Вэй Усянь в притворном ужасе взмахнул руками: — Нет-нет-нет, у меня и в мыслях не было, что такой черствый сухарь, как ты, способен кем-то увлечься. Но я все же надеюсь…             — Вэй Ин, — чуть слышно сказал Ванцзи, и он умолк так резко, словно на него наложили заклятие молчания. И наконец-то внимательно взглянул на Цзян Чэна, отметив и бледное лицо, и сильнее, чем обычно, заметную морщинку между бровями. Цзян Чэн и так проявлял чудеса терпения, выслушивая его шутки, и это означало, что дела обстоят серьезнее, чем могло показаться поначалу. Он не примчался бы в Гусу из-за пустяков. Не примчался бы, если бы мог справиться сам — точнее, если бы не знал совершенно точно, что не справится.             — Дело ведь не только в Су Шэ, правда? Что-то еще?             Цзян Чэн некоторое время — несколько бесконечно долгих секунд — молчал. Глаза его медленно темнели, как перед грозой. Но вот он выдохнул и коротко кивнул.             — Да. Случилось еще кое-что. И вполне вероятно, что эти два события связаны между собой.             Вэй Усянь и Лань Ванцзи обменялись быстрыми взглядами. Лань Цижэнь, все это время молчавший, нахмурился — будто тень от облака на миг закрыла солнце.             — В окрестностях Юньпина исчезли четверо адептов, — проговорил Цзян Чэн. — За последние восемь дней. Все — опытные заклинатели. Никто не знает, что с ними случилось. Местные, — он скривил губы, будто от чего-то горького, — клянутся, что видели каждого из них, когда те появлялись в городе — и только. При том, что никаких темных тварей рядом с Юньпином нет. Я со своими людьми обыскал все окрестности, разве что в выгребные ямы не сунулся — ни следа. Даже ци не ощущается, будто их там вообще не было.             — Ты думаешь, это как-то связано с Су Шэ? — недоверчиво уточнил Вэй Усянь. Цзян Чэн кивнул. — Но…             — Заметь, я сказал «вероятно». Если эта тварь выжила, что может помешать ей попытаться отомстить? Не за себя, так за своего господина.             А вот об этом Вэй Усянь не думал. Впрочем, он не думал и о том, что Су Шэ мог выжить.             Он вообще о нем не очень-то думал. После той ночи в храме Гуаньинь ему хотелось только побыстрее убраться оттуда. На то, что Су Шэ куда-то исчез, он даже внимания не обратил: мало ли тот заполз в какой-нибудь угол и сдох там. Вэй Усянь и Ванцзи сообща увели оттуда Лань Сичэня, до которого не сумел дозваться даже Лань Цижэнь. Судьба Сичэня их волновала, жив ли Су Шэ — нет.             А теперь, оказывается…             — Да, но что он может сделать? — В задумчивости Вэй Усянь не заметил, что задал вопрос вслух — и сам же ответил на него: — Чтобы отомстить — что угодно. Если он по приказу Мэн Яо делал столько всего, а ради личной мести проклял Цзинь Цзысюня… Боги! Цзян Чэн, ты же предупредил Цзинь Лина, чтобы он был осторожнее?             — Ты дурак? — поинтересовался тот. — Разумеется, да. Только за что мстить Цзинь Лину? Если Су Шэ припрется отрывать голову тебе — я могу его понять. Но Цзинь Лин не навредил ничем ни ему, ни Мэн Яо.             Точно. А навредил ему… возможно, все же Не Хуайсан. Если уж Вэй Усянь, сложив два и два, смог определить, кому — единственному — было под силу продумать и воплотить в жизнь столь опасную задумку, то Су Шэ достаточно было услышанного намека. Доискиваться до правды он навряд ли станет. А кроме того…             Понимание окатило холодом, и Вэй Усянь незаметно сжал под столом так же похолодевшую ладонь Ванцзи.             — Кто-нибудь знает о том, куда отправился Цзэу-цзюнь? — спросил Цзян Чэн, видимо, думавший о том же. — И когда примерно он собирается вернуться?             — Он… — начал было Вэй Усянь, но немедленно прикусил язык. Что он скажет? Что Лань Сичэнь пустился ловить Сюэ Яна? Неизвестно куда, полагаясь лишь на то, что узнал от Вэнь Нина?             — Брат покинул Облачные Глубины, не сказав о цели своего путешествия, — спокойно сообщил Ванцзи. — Должно быть, у него были причины так поступить.             Близко к правде. Очень близко. Почти не ложь, то, что с трудом, но еще может позволить себе Ванцзи. В Облачных Глубинах запрещено лгать даже ради спасения собственной жизни, а жизни Ванцзи сейчас ничто не угрожает. Неизвестно, что с его братом — и это заставляет его не желать говорить о нем с кем бы то ни было.             — Я верю в прозорливость Цзэу-цзюня, — кивнул Цзян Чэн. — И надеюсь, что ему не расставили ловушку, сыграв на его благородстве.             Вэй Усяню захотелось стукнуть его. Желательно — сильно. Потому что он озвучил то, что уже успело прийти на ум и самому Усяню, и Ванцзи, и, судя по почерневшим глазам Лань Цижэня, ему тоже. А что если украденный свиток — только предлог?             — Да, но не мог же он принять облик Сюэ Яна, еще и тень сюда отправить…             — Что? — почти шепотом, но так, что это прозвучало будто крик, спросил Цзян Чэн. — Я не ослышался? Ты сказал — Сюэ Ян?             Повисла тишина. Над чашками курился пахнущий мятой и жасмином дымок, солнечные лучи, пробиваясь через листву, бросали золотистые отсветы на волосы Лань Ванцзи, тонули искрами в глазах Цзян Чэна. Красиво. Вэй Усянь, будь иная ситуация, уже умчался бы за тушью и сел зарисовывать, но сейчас он сидел, замерев на месте, и пытался придумать, как бы ему выкрутиться.             — Вэй Усянь, — голос Цзян Чэна звучал вкрадчиво, как у демона, пришедшего сообщить смертному, что тот задолжал ему душу, — объясни, гуй тебя побери, при чем здесь Сюэ Ян. Он что, тоже забыл умереть?             Вэй Усянь вздохнул. Получилось нервно. До дрожи хотелось взять и сбежать, но рядом сидел Ванцзи, а Цзян Чэн не сводил с него чуть прищуренных глаз и впервые за бесконечно долгое время смотрел без откровенной враждебности, и за одно это Вэй Усянь готов был возблагодарить небеса и всех их обитателей. Хотя, конечно, вслух бы об этом ни за что не сказал.             — Ну… — От него ждали ответа, и Вэй Усянь, покусав губу, все же решился. — Да. Похоже, именно это он и забыл сделать. По крайней мере, несколько дней назад он был очень даже жив.             — Ты видел его?             — Я — нет, но Вэнь Нин догнал его тень, которая пробралась в Облачные Глубины, и узнал его, — честно рассказал Вэй Усянь. Цзян Чэн пренебрежительно пожал плечами:             — То есть ты просто поверил Вэнь Нину, который наплел, что якобы его видел.             Вэй Усянь нахмурился, как и всегда, когда кто-либо в очередной раз проходился по поводу Вэнь Нина. Даже если на самом деле Цзян Чэн признавал свою неправоту, он ни за что не скажет это, так и будет продолжать сыпать камни в ручей, лишь бы не дать кому-то догадаться, насколько ему в действительности важен этот ручей. Как раньше… только раньше Вэй Усянь не задумывался об этом.             И все же…             — Вэнь Нин не стал бы врать, — возмущенно заявил он. — Тем более — мне. А узнал он его по ци, ты же знаешь, любая нечисть очень хорошо ее чувствует. Вэнь Нин достаточно долго находился в его руках, вряд ли он когда-то вообще сумеет об этом забыть.             На лице Цзян Чэна ни один мускул не дрогнул: то, что творил Сюэ Ян с Вэнь Нином, не волновало его. Однако не признать правоту Вэй Усяня он не мог. Лютые мертвецы подчиняются тому, кто их создал, и даже несмотря на то, что Вэнь Нин был в сознании, если Вэй Усянь отдал ему прямой приказ, он бы не смог ослушаться.             — Ты говоришь, Сюэ Ян отправил в Облачные Глубины свою тень? — уточнил Цзян Чэн. Вэй Усянь кивнул, уже внутренне готовясь объяснять, что он понятия не имеет, что это за техника, потому что он ничего такого изобрести не успел. Но Цзян Чэна больше занимало другое. — Ты не думаешь, что они могли сговориться? Су Шэ и Сюэ Ян.             От того, чтобы выругаться, Вэй Усяня удержало только невесомое прохладное прикосновение ладони Ванцзи. Если эти двое спелись — а что бы могло им помешать, пусть и на время, объединить силы? — то они вполне могли подстроить ловушку, чтобы выманить кого-то из Облачных Глубин.             Кого-то… Лань Сичэня, например…             Так. Нет. Не думать об этом. Хватит и того, что Ванцзи тоже пришли в голову именно эти мысли.             — Но зачем им могли в таком случае понадобиться заклинатели из ордена Юньмэн Цзян? — Лань Цижэнь внешне был сама безмятежность.             — Этого я не знаю, — вздохнул Цзян Чэн. — Возможно, они сделали из них лютых мертвецов — этот мелкий паршивец Сюэ Ян хороший ученик, не так ли? — он искоса взглянул на Вэй Усяня.             — Я-то тут при чем?! — искренне возмутился тот. — Вот почему мне всегда припоминают именно Вэнь Нина, а не то, что я изобрел, чтобы облегчить всем жизнь?             — Дай-ка подумать, — Цзян Чэн состроил гримасу, впрочем, тут же исчезнувшую. — Может, потому, что вреда от тебя успели увидеть больше?             Вот это было уже совсем несправедливо. Вэй Усянь уже открыл рот, чтобы пояснить Цзян Чэну, как тот неправ, но тут заговорил Лань Ванцзи, до того перекидывавшийся странными взглядами со своим дядей.             — Если вспоминать прошлое, мы так и останемся сидеть на месте. Нужно найти Су Шэ и Сюэ Яна — вместе или порознь, и не дать им совершить то, что они задумали.             И надеяться, что ничего непоправимого они еще совершить не успели, мысленно добавил Вэй Усянь. Когда он расспрашивал Вэнь Нина о тени, тот сказал, что непохоже было, будто Сюэ Ян ждет кого-то еще. Но это могло быть и уловкой — Вэй Усянь помнил, как мастерски Сюэ Ян меняет выражение лица и голос. Сяо Синчэнь не узнал его, проведя рядом с ним два с лишним года, а Вэнь Нин и при жизни не мог похвастаться умением распознать обман. Зато точно знал, что это именно Сюэ Ян, а не кто-то, кто принял его облик.             — Второй господин Лань, несомненно, прав, — согласился Цзян Чэн, всего секунду промедлив. Вэй Усянь почти услышал, как он скрипнул зубами: Цзян Чэну с возрастом не стало проще признавать чужую правоту, однако он старался. Тем более, что сейчас Ванцзи действительно был прав. — Смею предположить, что мы можем обсудить план действий.             Ванцзи молча кивнул, и Вэй Усянь едва сдержал облегченный вздох. Оказывается, он затаил дыхание на последних словах Цзян Чэна. От того это не укрылось — Вэй Усянь поймал на себе насмешливый взгляд и заподозрил, что у него еще состоится сложный разговор с бывшим лучшим другом.             И он не знал, чего в нем больше: страха или надежды.             — Все же интересно… — Вэй Усянь задумчиво прокрутил в пальцах Чэньцин. Спать не хотелось, Ванцзи, несмотря на позднее время, тоже пренебрегал правилами Гусу, в десятый раз проверяя, ровно ли звучит гуцинь. Возможно, ему просто нравилось перебирать струны — еще только-только поселившись в Облачных Глубинах, Вэй Усянь с некоторой долей удивления узнал, что его удивительный возлюбленный не представляет себе жизни без музыки. Когда не нужно было тренироваться, оттачивая мастерство, Ванцзи мог просто играть что-нибудь: мелодии рождались под его пальцами сами собой. В этом они с братом тоже были похожи… Вэй Усянь то и дело возвращался в памяти к тому вечеру, когда подслушал их разговор, и невольно представлял себе Ванцзи — такого же спокойного внешне, но выгоревшего внутри, и рвущуюся из-под руки музыку. Он же никогда не спрашивал, как тот провел тринадцать лет, в течение которых дожидался его возвращения. Боялся.             — Интересно — что? — Не было нужды оборачиваться, чтобы знать, что внимательные золотистые глаза устремлены на него — он виском чувствовал теплый заинтересованный взгляд.             — Для чего они стащили свиток? Учитель Лань сказал, что с помощью записанной там мелодии можно призвать душу из иньских земель. Допустим, они решили не дать кому-то упокоиться с миром. Что они будут делать с этой призванной душой? И почему тогда, например, не воспользовались тем ритуалом, который так удачно применил Мо Сюаньюй? — Вэй Усянь все же развернулся, поудобнее опершись на подоконник. Лань Ванцзи смотрел на него, чуть склонив голову к плечу, гуцинь лежал у него на коленях, полускрытый белым шелком рукавов.             — Кого бы они ни вздумали вызвать — очевидно, что ни один из них не пожелает стать сосудом для чужой души, — подумав, заметил он. — А кроме того, Мо Сюаньюй призывал тебя как злого духа, чтобы ты отомстил за него. Ни Су Шэ, ни Сюэ Ян в подобном не нуждаются, им нужно нечто иное.             Вопрос, конечно, что. Вэй Усянь вспомнил их встречу с Сюэ Яном. Мелкий паршивец выглядел как тот, кто ради мести пойдет на все, с него станется не по-хорошему, так по-плохому вытащить ту душу, до которой он так и не смог добраться. Что творится у безумца в голове — кто его знает?             Размышления опять закрутились вокруг Су Шэ и его мотивов. Этому-то что надо? Если уж ухитрился выжить, так и жил бы себе спокойно, не попадаясь на глаза никому из адептов великих орденов. В собственный клан ему бы, конечно, пути не было, но никому не пришло бы в голову специально его искать. Не того он полета птица. И чего он может желать? Действительно, что ли, мести, но не такой, как они сначала подумали, а с размахом? Призвать с помощью Сюэ Яна армию мертвецов — потому что ну а кто еще станет на их сторону? — и напасть на Облачные Глубины? Или на Пристань Лотоса? А может, он все же обозлился на Мэн Яо и возжелает расправиться с Цзинь Лином как его единственным наследником?             — Он был предан Мэн Яо, — мелодичный голос Ванцзи развеял возникшие перед глазами картины идущей к Ланьлину армии нежити. — Возможно, он захочет исполнить какое-то его пожелание.             А какие пожелания были у Мэн Яо перед смертью? Не упустили ли они чего-то?             Он пытался угрожать Цзинь Лину. Он проклинал Не Минцзюэ и Не Хуайсана… Армия нежити в воображении Вэй Усяня изменила траекторию и повернула к Нечистой Юдоли. Хотелось верить, что своему племяннику Мэн Яо смерти все-таки не желал, а Хуайсан… Хуайсан прекрасно справится и сам. Если же нет — в конце концов, о том, что ему нужна помощь, все кто должен определенно узнают. Сразу же…             А еще Мэн Яо пытался утащить с собой Лань Сичэня. Лишь в последний момент почему-то передумал — не то боялся, что в посмертии тот встанет вовсе не на его сторону, не то хотел, чтобы его помнили. Второй цели он совершенно точно добился, Сичэнь не мог его простить, но и забыть не мог.             Если Мэн Яо все еще хочет того же…             Мысль Вэй Усяню абсолютно не нравилась. Подозрения, что в этом случае он, кажется, еще и прав, не нравились тем более. В некоторых вещах лучше ошибаться, чем с ужасом убедиться в своей правоте.             И еще один вопрос, который не давал ему покоя: как Су Шэ ухитрился найти Сюэ Яна и сговориться с ним? По всему выходило, что после города И Су Шэ отправился прямиком в Башню Кои. Разве что… Мэн Яо мог приказать ему найти Сюэ Яна и вылечить его. То ли тот еще входил в планы Мэн Яо, то ли это было решение, принятое на ходу — перестраивать планы Мэн Яо, очевидно, умел.             Или нет? Что если это все было подстроено специально, чтобы отвлечь внимание? И Сюэ Ян знал, что Су Шэ его не добьет, потому и не защищался?             Что-то не сходилось. И это что-то, очень вероятно, и было разгадкой.             — Пора ложиться спать. — Голос Ванцзи прозвучал над самым ухом. И когда он только умудрился подобраться так незаметно? Или это просто Вэй Усянь слишком задумался? — Завтра нас ждет дорога.             Они решили для начала отправиться в Юньпин, где Цзян Чэн видел Су Шэ. Конечно, на то, что там вот так сразу найдутся и Су Шэ с Сюэ Яном, и пропавшие заклинатели, и Лань Сичэнь, надежды было мало, но проверить все же стоило. К тому же Вэй Усянь полагался на то, что либо гуцинь Ванцзи призовет кого-нибудь, кого можно расспросить, либо Вэнь Нин почувствует знакомую ци. Цзян Чэн недовольно фыркнул, когда Вэй Усянь сказал, что Вэнь Нин пойдет с ними, но от едких замечаний воздержался, и на том спасибо.             Они так и не поговорили наедине. Пока обсудили детали завтрашней поездки, время приблизилось к закату, и было решено идти отдыхать. Чтобы присутствие Цзян Чэна осталось тайной для всех, Лань Цижэнь увел его в один из домиков, стоящих в отдалении от всех. «Там живут те, кто удалился в затвор, — объяснил Ванцзи. — Их покой нельзя нарушать никому кроме главы ордена и старейшин». Вэй Усянь заподозрил, что это ему так недвусмысленно намекают на то, что если он туда пойдет, это будет выглядеть настораживающе.             Обидно. Придется, значит, подождать, пока они выберутся за пределы Облачных Глубин.             Несмотря на тревогу, сердце Вэй Усяня пело. Они наконец-то отправляются в путь. Наконец-то! От сидения на одном месте уже выть хотелось, он и не представлял, что настолько соскучился по возможности двигаться куда-то, и теперь, когда уже все было решено и подготовлено к путешествию, оставшиеся несколько часов до рассвета казались ему вечностью.             Вечностью, в которой все еще было спокойно.             Компас упорно показывал в одну точку.             — Не понимаю, — пробормотал Вэй Усянь. Он проверил уже несколько раз, и с помощью талисманов тоже, но итог оставался неизменным: компас показывал на север. С северной стороны к Юньпину подступало болото, но его недавно проверяли заклинатели из Юньмэна, а кроме того, с утра его обследовал лично Лань Ванцзи и не почувствовал никаких признаков темной энергии. А вот уж кто не мог ошибиться, так это он, в этом Вэй Усянь был уверен. Но компас определенно работал исправно. Более того, когда они обошли болото, стрелка развернулась, вновь указывая на него.             — Что может быть в этом болоте такого?             — Нырни туда и узнай, — предложил Цзян Чэн. Он хмурился, как всегда, когда чего-то не понимал и беспокоился из-за этого. Вэй Усянь подумал было в ответ предложить ему нырнуть самому, но поостерегся: с Цзян Чэна станется взять и макнуть его туда головой, а этого сейчас не хотелось. Лень.             — Возможно, мы чего-то не учли, — сказал Ванцзи. — Болото… имеет свою энергию. В нем можно что-то спрятать.             Так и вышло, что они уже несколько часов бродили по болоту, пытаясь найти хоть какие-то следы присутствия темной ци, заклинателей или иньских тварей. Лань Ванцзи был прав: болото будто давило на сам воздух, наполняло его сладковатым запахом прелых листьев и разложения. Идти по нему приходилось осторожно, ноги то и дело проваливались в ил, и стоило сойти с тропинки — затягивало в мутную зеленоватую воду. Здесь можно было спрятать целое кладбище — и никто никогда не нашел бы ни одного трупа.             Компас уверенно указывал куда-то в глубину болота.             — И как только местные жители ухитряются тут ходить, — проворчал Вэй Усянь. Он бы не сказал, что именно чувствует, но ему было неуютно. Очень неуютно. Как будто что-то следило за ним из-за деревьев и из этой затянутой водяными растениями жижи, выжидая, пока он сделает неверный шаг. Если Су Шэ прятался где-то здесь, значит, он куда храбрее, чем они все о нем думали. Если он хотя бы смог пройти по этим тропинкам и выбраться обратно…             За спиной что-то хрустнуло, и Вэй Усянь резко обернулся, выхватывая талисман.             — Простите, — вздохнул Вэнь Нин. Он стоял на тропе, медленно озираясь по сторонам, и выглядел… растерянным. Насколько может выглядеть растерянным лютый мертвец. Настораживающе.             — Ты что-то заметил?             — Я… не знаю. Не могу понять, — тихий, почти лишенный интонаций голос сейчас звучал очевидно удивленно. — Здесь столько темной энергии… и она недовольна.             — Нашим появлением? — уточнил Вэй Усянь. — Я ее понимаю, я бы тоже был очень недоволен.             Вэнь Нин покачал головой.             — Нет. Не вашим. Тут что-то другое, я… это странно.             — Следи в оба, — строго велел Вэй Усянь. Если до сих пор у него и были еще хоть какие-то иллюзии по поводу того, что ничего интересного они здесь не найдут, то теперь они развеялись окончательно. Найдут, еще как. Главное, чтобы это интересное не нашло их первым.             Земля под ногами вдруг перестала хлюпать: они вышли на узкую, но вполне хорошо протоптанную тропинку. Кое-где по ее бокам торчали вешки, воткнутые не иначе как окрестными лекарями, приходящими за травами.             Или кем-то другим… Вэй Усянь сунул руку за пазуху, проверяя, на месте ли талисманы. Краем глаза он заметил, как на руке Цзян Чэна лиловой искрой сверкнул Цзыдянь.             Тропинка вывела их на островок. Маленький, заросший кустарником островок, посреди которого валялись куски каменного изваяния. Возвышение, на котором оно когда-то стояло, выглядело так, будто его облили киноварью и сожгли.             Не киноварью, поправил себя Вэй Усянь и, оглянувшись, шагнул ближе. Вытащил талисман, бросил его на землю. Впитавшиеся в землю линии рисунка вспыхнули густым багровым светом. Кровью.             — Что это? — спросил Цзян Чэн. Вэй Усянь и не заметил его приближения, пытаясь осознать, что он перед собой видит. Рисунок был начерчен очень аккуратно, идеально ровно, и кровь залила его равномерно. Кто бы это ни сотворил, он знал, что у него есть время. Линии тянулись к центру, свиваясь в спираль, между ними змеились символы времени и обновления. По отдельности они выполняли бы каждый свою задачу, но вместе… Вэй Усянь присел на корточки, разглядывая переплетение знаков в середине спирали.             — Вэй Ин, назад, — твердая рука взяла его за плечо и отдернула в сторону. — Это печать перемещения. И мы не знаем, как ее активировать и куда она нас перенесет.             — В ловушку наверняка. — Вэй Усянь осторожно высвободился из хватки Ванцзи. — Что-то мне подсказывает, что ее здесь оставили не просто так.             И еще эта темная энергия, которая, по словам Вэнь Нина, недовольна… Чем недовольна?             Лань Ванцзи, словно прочитав его мысли, еле заметно покачал головой.             «Ты не станешь этого делать».             — Если бы расспросить ее…             — Я могу поговорить с душами тех, кто умер здесь. Возможно, они что-то видели.             «Расспрос» ожидаемо не дал результатов. То ли всех местных духов давно упокоили, то ли их сожрала какая-нибудь иньская тварь, наверняка обитающая в болоте, но на мелодию гуциня не откликнулся никто. После нескольких бесплодных попыток Лань Ванцзи был вынужден сдаться.             — Здесь… тихо, — сказал он, и в его голосе отчетливо слышалась растерянность. — Их просто нет.             Этого не могло быть. Но это было. Ни одной неупокоенной души. Никого, кого было бы можно призвать и спросить, здесь ли Су Шэ и Сюэ Ян и не было ли неподалеку Лань Сичэня.             — Тогда у нас два варианта, — сказал Вэй Усянь. Они выбрались с болота обратно и устроились на опушке леса. Возвращаться в город никому из них не хотелось. Припасы у них с собой были, Цзян Чэн по-прежнему разводил костер лучше, чем кто бы то ни было, и небо оставалось поразительно ясным. — Мы можем поговорить со здешней иньской энергией…             — Нет, — в один голос ответили ему Лань Ванцзи и Цзян Чэн.             — А можем, — ничуть не смутившись, продолжил он, — попробовать узнать, куда переносит та печать.             — Даже не знаю, какой вариант мне не нравится больше, — проворчал Цзян Чэн, бросив на него косой взгляд. В глубине души Вэй Усянь был с ним согласен, а еще подозревал, что Ванцзи тоже не устраивает ни одна из предложенных идей. Проблема заключалась в том, что других не было. А кроме того, возможно, не было и времени. Они до сих пор не имели ни малейшего представления о том, где может находиться Лань Сичэнь.             Но этих двоих разве переупрямишь…             …Часом позже Вэй Усянь крался по уже знакомой тропинке, направляясь к островку. Вэнь Нин следовал за ним верной тенью.             Ночное болото выглядело самым мирным местом на земле. В зарослях пели лягушки, а там, где влажная земля сменялась травой и кривыми деревцами, трещали ночные насекомые. Пахло водой и мхом.             Вэй Усянь обошел разбитое возвышение по кругу, отметил позеленевшие от времени камни. Что бы его ни разрушило, это случилось годы назад.             — Стой здесь, — велел он Вэнь Нину. — Если почувствуешь опасность или что-то необычное — дай знать. Ну или если увидишь, что со мной что-то не так… настолько не так, что я теряю сознание, — уточнил он. С Вэнь Нина станется кинуться спасать его раньше, чем следует, и тогда — прощай, надежда хоть что-то вызнать.             — Я понял, — кивнул тот. Вэй Усянь выдохнул. На Вэнь Нина можно было положиться: своевольничать он не станет.             Располагаться прямо в центре печати Вэй Усянь все же не стал: если она внезапно сработает и его куда-то перебросит, то достанется и ему, и Вэнь Нину. Такой исход его совершенно точно не устраивал, так что он выбрал место немного в стороне — так, чтобы видеть и разрушенное возвышение, и линии рисунка вокруг, и переплетающиеся колючие кустарники, уходящие куда-то в чащу леса.             За спиной вскрикнула птица, сорвалась с ветки, захлопав крыльями. Вдалеке ухнула сова. Лесу, живущему своей особой, ночной жизнью, не было дела до тех, кто пришел сюда в поисках ответов.             Вэй Усянь сел поудобнее и вытащил из рукава флейту. Она будто трепетала в предвкушении. Первые ноты поплыли в ночном воздухе мягко, вкрадчиво, словно уговаривая прислушаться к ним. Краем глаза Вэй Усянь заметил, как обернулся к нему и тут же расслабился Вэнь Нин. Для него эта мелодия не была ни угрозой, ни приказом.             Продолжая играть, Вэй Усянь вынул нож и чиркнул им по ладони. Несколько капель крови сорвалось на землю, мигом впиталось в нее. Дар тьме и самый быстрый способ ее призвать.             С ней нельзя говорить без подношения.             Мелодия стала тише, напоминая шелест опадающей листвы, и повисла в воздухе последними переливчатыми нотками. Перед Вэй Усянем разгоралось неяркое багровое сияние.             Она услышала.             Вэй Усянь улыбнулся ей, как старой знакомой. И протянул руку с зажатой в ней флейтой.             «Покажи мне, что здесь было».             Две или три секунды не происходило ничего. А потом перед глазами все померкло.             …Сюда давно никто не приходил. Местные жители боятся, а заклинатели редко лезут разбираться с нечистью в болотах, если она ведет себя неагрессивно. Она точно не агрессивна, иначе давно бы выбралась, выплеснулась за пределы темной стоячей воды, дотянулась до живой крови, сплела бы сеть между деревьями… Не хочется. Лениво. Она не голодна — несколько десятков лет назад ее накормили досыта, тогда вблизи этого города шла война, и крови было столько, что и до сих пор болотная вода отдает медью и железом. А когда война закончилась — она уснула. Ей больше не было интересно, и она была слишком сыта, чтобы ее интересовали робкие горожане. Конечно, тех, кто подходил близко, по возможности съедали ее дети, но это случалось нечасто.             До недавнего времени…             Несколько дней назад здесь появился заклинатель, и ему отчаянно требовалась помощь. Ее помощь. За это он обещал ей добычу. Что ж, даже с заклинателями можно иметь дело. Он ее не обманул.             …Пахнет кровью. Смертью. Над водой стелется сладковатый дым. Заклинатель в неприметных темных одеждах перерезает горло последнему из четверых обездвиженных пленников и выпрямляется. Кровь течет по его рукам, по земле, растекается по линиям когда-то начерченной здесь печати. Прошли годы с тех пор, как здесь славили божество, чье имя ныне забыто. Говорили, что он отвечает на любые вопросы, знает обо всем, что было и будет, хранит тайны и демонов, и небожителей. Правда, и плату берет… соответствующую. Но заклинателя, глядящего со странной смесю ожидания и ужаса на осколки изваяния, это очевидно не пугает. Он ждет. И тот, к кому он обратился, приходит, выскальзывает из воды извивающейся тенью, более мрачной, чем сама тьма.             …Кровь уходит в землю и в воду, тела убитых неторопливо пожирают сгустившиеся тени. Заклинатель в темном стоит, опустив руки, от него веет решимостью и немного, но отчетливо, страхом. Он завершает ритуал, погасив свечи, и с поклоном становится в центр печати.             И исчезает. В воздухе на несколько мгновений разливается запах пионов и стылой земли. Горьким пеплом осыпается чужая неутоленная ярость, медом течет чужая ненависть. Там, куда стремится неизвестный заклинатель, не утихает бой. Только не между душами — душа там всего одна и она жаждет вернуться и отомстить. Тьма заинтересовалась бы, что это за душа такая, но ей лень. К тому же слишком далек путь. Да и… пусть этим заклинателем займутся там, куда он отправился. Там, где на отмели лежит граница между водой и землей. Никто не захотел, чтобы двое неупокоенных нашли приют в чьих-то владениях…             — Вэй Ин! Вэй Ин!..             Он неохотно открыл глаза. Судя по ощущениям — на его бренном теле всю ночь танцевали откормленные слоны, а головой не иначе как били в стену. И тревожный голос Лань Ванцзи нимало не способствовал облегчению.             Над головой нахально улыбалось солнце, в кронах деревьев вовсю щебетали птицы. Болото было просто болотом, затаившаяся в нем иньская энергия отзываться не желала. Вэй Усянь на пробу шевельнул рукой, убеждаясь, что цел.             — Убить бы тебя за такие выходки, — откуда-то слева сообщил Цзян Чэн, — так ведь не поможет.             Сдержать невольный смешок не удалось, голова отозвалась на это приступом довольно мерзкой боли. Вэй Усянь скривился и сразу же почувствовал на висках знакомые прохладные пальцы.             — Лань Чжа-ань, — протянул он. Почти невесомые прикосновения к коже успокаивали, хотелось, чтобы этот миг длился и длился. Но в стороне маячил с виноватым и встревоженным видом Вэнь Нин, слева поблескивала сиреневой змеей лента в волосах Цзян Чэна, и ни тот ни другой не были, как бы ни любил их Вэй Усянь, теми, кого он хотел бы делать свидетелями своих чувств. Поэтому он вновь открыл глаза и на этот раз все же сел. Головная боль медленно таяла, как лед на солнце, и больше ничто не напоминало об общении с тьмой, живущей в сердце болота.             Вообще-то Вэй Усянь мог от нее избавиться. Приказать ей уйти, вернуться обратно, раствориться в бесконечном падении — когда-то он падал точно так же. Мог… но не хотел. Она же действительно помогла и не причинила вреда. И она действительно не охотилась за людьми сама. Он, конечно, уничтожит ее, если она станет опасной. Но не сейчас.             — Вэй Ин, — светлые глаза смотрели на него внимательно и строго. — Ты понимаешь, что мог погибнуть?             — Не мог, — ответил он. Ну правда же не мог. — Она бы меня не тронула. А кроме того, я был не один.             — Только поэтому ты и жив. Он разорвал не меньше десятка мертвецов, пока не рассвело. Они бы убили тебя, и им было бы все равно, что ты был Старейшиной Илин.             Лань Ванцзи переживал за него. В самом деле переживал, и на какой-то миг Вэй Усяню стало стыдно. Он же все-таки обманул его, ушел тайком, ничего не сказав. С другой стороны…             — Все равно пришлось бы это сделать, — сказал он, поднимаясь на ноги. — Зато теперь я знаю, куда отправился Су Шэ. И нам надо поторопиться.