Затишье перед бурей

      У Осиала было желание — тихо умереть во сне, как когда то мечтали люди его давно уничтоженного народа. Почему то такая смерть никогда не вызывала у них страх, о ней говорили с благоговением, желали ее другим людям в старости и Архонт решительно этого не понимал, пока сам не осознал всю прелесть и манящую тьму безболезненного и незаметного забвения. Уйти тихо, самим не заметив этого — настолько соблазнительно, насколько и опасно. Такие мысли травили, но избавится от них было сложно, особенно когда он был заперт под толщей воды, без надежды на освобождение, в любом его проявлении, даже в виде Смерти. Там, в глубинах вод, в первые несколько сотен лет он мог лишь думать, вариться в ядовитом котле собственных мыслей и ненависти к Архонту Камня, а после не осталось ничего… пустота, да и только. Даже мысли о смерти в последнии года заточения прекратили посещать его, уступив место звенящей тишине. В тот момент, когда его окутала чужая, темная энергия, он думал, что все… пришел конец его мучениям, его одинокому заточению, но почему то «Смерть» имела обличье рыжеволосого мальчишки, чей образ буквально на секунду всплыл в разуме Божества, приказывая напасть. Тогда Осиалу было уже все равно, и, имея подпитку в виде яростного темного элемента, который пробудил почти пропавшую ненависть, Архон Вихрей смог восстать, жаль только ненадолго. Но что еще можно ожидать от полу разумной твари, чьи действия были продиктованы инстинктами? Может быть, в расцвете своих сил, он бы и поборолся на должном уровне, но слепая ярость никогда не была хорошим советчиком в опасных ситуациях…       Он проиграл. Пал от рук людей и существ, не достигших уровня Бога. Было ли ему больно? Нет. На место ярости тогда пришло смирение и облегчение. Наконец то все закончится и умрет он на воле, а не в своей ненавистной тюрьме. Разве это не счастье, после тысячелетий, в абсолютной мгле, наконец то обрести покой?       Закрывая глаза он мечтал не очнуться. Умереть тихо, во сне.

***

      В себя он пришел рывком, подскочив на мягкой кровати, судорожно сжимая в руках мягкую ткань одеяла. В голове нарастал гул, сквозь который, будто помехами, ктото шептал. Голос казался знакомым, но не настолько, чтобы запомнить его обладателя.       Осиал глубоко вздохнул, наполняя легкие своей слабой человеческой оболочки холодным воздухом. За окном задавался рассвет, озаряя теплыми цветами захламленную книгами комнату. Он все еще здесь. — Проклятие…       Возможно, Осиал и выглядел недовольным своим пробуждением, но какая то часть его радовалась, что они смогли встретить еще один рассвет. Было так тихо. Подозрительно тихо. Застыв нефритовой статуей, Архон сосредоточился на посторонних звуках, стараясь в трели птиц различить дыхание своего врага. Ничего. В доме точно никого не было, либо же, Моракс хорошо скрывался, из тени наблюдая за его плачевным и крайне жалким положением. От данных мыслей голова разболелась лишь сильнее, но Архонт Вихрей не обратил на нее внимания, предпринимая попытку встать с постели. Как только он принял вертикальное положение, мир перед глазами взорвался ярким всполохом разноцветных пятен, а сила вмиг куда то испарилась, заставляя мужчину сесть. Тело ощущалось вялым, будто не своим, и это учитывая и так слабую связь Бога со своей человеческой оболочкой. Также пострадал и разум, что мысленно вернуло Осиала в свою ненавистную тюрьму, где все было против него, особенно время, которое словно специально, текло как можно медленнее. Мир словно тонул в болоте, затягивая в трясину и Бога.       Завалившись спиной на мягкие простыни, Архонт зашипел, чувствуя, как натягивается его скальп. Эти чертовы волосы… Дернув их наверх, избавляя себя от натяжения, Осиал закрыл глаза. Мнимое чувство безопасности и покоя вовсе не успокаивало, а одиночество вновь обрушилось на него, как бушующая волна во время шторма. Всё что оставалось делать, так это попытаться заглушить воспоминания, заменяя их размышлениями о вчерашнем дне. Тот был богат на эмоции, которые, видимо, решили компенсировать все то время, которое они не могли выйти.       Было слишком тихо.       Есть ли смысл попытаться сейчас сбежать, пока Моракса нет вблизи? Наврядли, все же чужой Гео до сих пор камнем давил на существо Бога, намекая о бесполезности любой тайной деятельности. Это неимоверно выводило из себя. Собственное бессилие с усердием налегало на и так подбитую самооценку, заставляя ту опускаться еще ниже. Вспоминая себя еще до тех ужасных событий своего падения, Осиал чувствовал лишь гнетущее разочарование к себе и тому, каким наивным он был, доверяя Архонту, помешанному на своих контрактах. Вторую такую ошибку он не совершит.       Собравшись с силами, он медленно, давая телу привыкнуть к гравитации, встал. Мир вновь сделал кувырок, но Архонт устоял, неловко взмахивая руками. Почему то при прошлом пробуждении было намного легче.       Растерев ладонями лицо, пытаясь вернуть зрению ясность, Осиал медленно направился к выходу. Может быть, он сможет прогуляться по городу в одиночестве, без навязчивого ощущения слежки и жжения на затылке от взгляда золотых глаз. Сбежать все равно пока не получится, но хоть побыть в одиночестве… В данной ситуации это уже роскошь.       Шелковые полы одежд неудобно путались в ногах, а длинные волосы так и норовили закрыть глаза. В груди поднимался гнев, но Архонт его игнорировал: давно, в прошлом, такое уже случалось и попытки хоть как-то исправить ситуацию с волосами с треском провалились. Наверное, именно поэтому, Осиал и не использовал свою человеческую ипостась, считая ее чересчур неудобной, а из-за этого и слабой. К сожалению в ближайшее время ему не видать своей любимой, внушающей ужас, оболочки.

***

      Прохлада утра, легкий ветерок и пустота на улицах города — казалось бы, идеальное времяпрепровождение, если не считать незримого присутствия другого Архонта в непосредственной близости. Данный факт не давал расслабиться, заставляя напряжение скапливаться в и так уставшем теле.       «Люди так слабы» — отстраненно подумал Осиал, привалившись плечом к стене дома. Прогулка по городу уже не казалась такой прекрасной идеей, и каждая минута бодрствования давалась все с большим трудом, отнимая те крохи сил, которые еще оставались в его тщедушном тельце. Делать ничего не хотелось.       Сколько он так простоял, вслушиваясь в биение собственного сердца? Наверное долго, ведь открыв глаза, Осиал обнаружил себя не на пустой улице Ли Юэ, а среди людей, которые медленно открывали свои лавочки. Старики с улыбками на устах проходили мимо, в то время как молодые украдкой прятали зевки в широких рукавах, и щурились от яркого солнечного света.       «Совсем недавно был рассвет…»       Тяжело пошатнувшись, Архонт медленно побрел дальше, неловко варьируя между людьми. По сравнению с прошлым разом, когда весь мир казался ему до ужаса враждебным, в этот раз все приобрело сероватые оттенки апатии, приправленные безразличием. Даже если его сейчас раскроют и поднимут на вилы, он не отреагирует, просто позволит с собой расправиться.       «Вновь неправильные мысли…» Окружающие звуки доходили до разума как сквозь толщу воды и не всегда Архонт мог понять их значение, особенно человеческую речь. Отдельные слова еще были понятны, но часто Осиал находил себя за тем, что на полном серьезе пытается понять как именно «рыбы добывают шелк на снежных камнях и делают из них горькие реки». — Они опять подняли цену! — Нам самим есть нечего, а тут еще и холода… — Дай Архонт чтобы пророс хотя бы необходимый минимум, иначе зимой будем голодать.       Осиал поморщился от громких голосов, и свернул к фонтанчику, который виделся на конце улицы. Голова болела, живот почему то крутило, и всё окружение было незнакомым, враждебным, неприятным, не его. Скомкав в кулак ткань одеяний, нечаянно задев веревки на поясе, от чего узел ослаб и одежды слегка растрепались, Архонт раздраженно зашипел. Попытки вернуть все как было обернулись крахом, так что Осиал лишь беспомощно поморщился и побрел дальше, стараясь не обращать внимание на то и дело распахивающиеся на груди одеяния. Это бесило, нервировало и в конце то концов злило, в который раз указывая на все несовершенства человеческого тела и людских обычаев. Почему ему так плохо?       Его привлек странный запах, который ели чувствовался и оседал незнакомой горечью на языке. Архонт не мог понять, нравится ему это или нет, но решил подойти и просто посмотреть ЧТО издает такой странный аромат.       Торговый ряд кончился как-то неожиданно и Осиал остановился около ларька, у которого весело чтото напевая стояла пухленькая женщина, возраст которой Архонт не брался гадать. Наверное, по человеческим меркам, ей было около пятидесяти… либо сорока. Он не разбирался. В кастрюле кипела какая то похлебка, от которой и шел столь странно-притягательный запах. Живот снова напомнил о себе болью, отчего Осиал немного сгорбился. — Доброе утро, молодой человек, ещё не завтракали?       Задорный голос вывел Архонта из мыслей о своем странном состоянии, заставляя полностью сосредоточиться на чужих словах. Понять сказанное было сложно, но речь точно шла о нем и… завтрак?       Женщина нахмурились, с некой тревогой оглядывая мужчину. Тот выглядел потерянно и небрежно, будто резко сорвался с места и теперь не знает где находится и что делать дальше. Длинные волосы спутались с иностранной одеждой, а красивые глаза с беспомощной обреченностью взирали вокруг. Он был похож на её маленького внука, который когда-то так же стоял один на площади, когда потерялся.       Сердце её сжалилась, и она налила в полную тарелку бульона, щедро приправив его рыбным мясом: — Вот, можешь попробовать, — улыбка украсила её уста, когда мужчина аккуратно, двумя руками, обхватил толстые стенки тарелки и с удивлением посмотрел на неё. Так, будто она только что совершила какое-то чудо!       Осиал принюхался и быстро провел языком по губам. Непосредственно вблизи пахло очень вкусно. Голод, вот что он всё это время чувствовал. Его люди тоже были слабы, слабее чем обычно, когда не ели.       Она дала ему еду…       Архонт робко кивнул, но вдруг застыл. Мора. Если тебе что-то дают в этом городе, то ты обязан заплатить. Но у него не было «валюты». У него ничего не было, кроме него самого.       Резко перехватив тарелку одной рукой, чуть не расплескав содержимое, Осиал провел второй по волосам, собирая горсть жемчужин и протянул их человеку: — Обмен.       Женщина всплеснула руками: — Ну что ты, дорогой, я же от всего сердца!       Осиал покачал головой и положил жемчуг на деревянную поверхность своеобразного стола. После чего сел на стул сам и поблагодарил за еду.       Женщина неловко улыбнулась и перевела взгляд на свою «выручку» и тут же остолбенела. Крупный жемчуг будто светился, отбрасывая на столешницу светлые блики, переливающиеся лазурным цветом. Она прежде никогда не видела такие жемчужины… Переведя взгляд на своего клиента, женщина присмотрелась получше: одежда хоть и была накинута небрежно, но по сложной вышивке и мягкому блеску можно было понять, что она дорогая, волосы хоть и находились в беспорядке но лоснились здоровьем, а также были невообразимой длины. Женщина не понаслышке знала как сложно заботиться о длинных волосах, поэтому то, как только последний сын покинул её дом, отрезала свои волосы по плечи, не желая больше с ними мучиться. Но у мужчины напротив они были просто в идеальном состоянии, даже не смотря на некую спутанность. Красивое лицо, ухоженные руки, обилие жемчуга в волосах, видно было что этот человек обделён физическим трудом. Наверное кто-то из знати, или из зажиточных торговцев. Только вот это не объясняет его потерянный вид и поведение. Хотя, он просто может быть богатым вторым поколением, который сбежал из родительского дома, желая вкусить свободы. На этом женщина и порешила, поэтому взяла всего одну жемчужину, а остальные семь подтолкнула в сторону мужчины. — За тарелку супа это много, но я вижу, что ты так не считаешь, поэтому остальное оставь себе, нельзя же так беспечно раздаривать драгоценности, мне и одной хватит надолго, — и женщина не врала. Жемчуг высоко ценился в Ли Юэ, а качественный так вообще мог стоить целое состояние. А данный же камушек приятным весом оттягивал руку и точно стоил не мало.       Осиал обдумал сказанное, и неуверенно кивнул. Вроде как сказанное было для него ясно. Забрав жемчужины он небрежно запустил их в волосы, более не заботясь о них. Архонт вообще не понимал, как эти камушки оказываются у него, но даже будучи в своей любимой ипостаси, он отчётливо ощущал движение органических камней. Из чего они вообще образовываются тоже было непонятно, но Осиалу это было не интересно, к тому же за тысячелетия своего заточения он уже обдумал кучу вариантов, так и не прийдя к какому нибудь окончательному ответу. — Ешь давай, а то остынет, — наигранно возмутившись, женщина усмехнулась. — Во время еды, думать надо о еде, иначе не почувствуешь и не насладишься вкусом.       После она отвернулась, так как к лавочке подошёл новый человек.       «Думать о еде…» — мысленно протянул Архонт и наконец приступил к своей порции. Первый маленький глоток и рецепторы тут же обволок насыщенный рыбный вкус, вперемешку с овощами и ещё какими-то специями. Осиал не разбирался. За всю его неоспоримо длинную жизнь, он почти ни разу не ел человеческую пищу. И видимо, это было его большим упущением. Внутри сразу стало по особенному тепло и даже чужеродный Геоэлемент в плане ощущений отошёл на второй план. Архонт ел не спеша, смакуя каждую ложку бульона и кусочек рыбы. — Хозяюшка, у вас лучшая рыба во всем Ли Юэ, даже Народный выбор не может похвастаться таким качеством и вкусом, — громкий голос заставил Архонта вздрогнуть. — Хо-хо, Вы приувеличиваете Господин Чжань. Ждём вас ещё! — нараспев попрощалась хозяйка заведения, провожая крупного мужчину, в руках которого был узелок. — Ох, и когда же миллелиты соизволят взяться за наше обращение? Ещё чуть чуть и… ох, не думай об этом.       Осиал недоумевающе посмотрел на женщину, отставив пустую тарелку в сторону.       «Хозяйка выглядит опечаленной. Но ведь, только что на лице была радость. Что случилось?»       Женщина тяжело растерла лицо руками и повернулась к кипящей кастрюле, вертя в руках жемчужину. Та ярко переливалась в маленьких ладонях, будто стараясь вселить в сердце надежду. Возможно эта кроха сможет помочь её семье. — Госпожа грустит.       Женщина вздрогнула, чуть ли не роняя жемчужину в кипящий котелок. Она уже успела забыть об этом странном мужчине: сидит тихо, не буянит, взглядом не сверлит. Видимо послушался её совета и действительно думал о еде. Вот ведь дитя. — Да какая из меня «госпожа»? Так, обычная владелица не самого популярного ресторанчика в Ли Юэ, будет тебе, — посмеялась женщина махнув рукой. — Мадам расстроена, — утвердительно сообщил Архонт, внимательно всматриваясь в чужое лицо своими невозможными глазами. — Но улыбается. Почему? — Ох, да ты совсем ещё дитя, — покачала головой женщина. — Эмоции многогранны, но какая я буду хозяйка, если своим грустным видом буду портить аппетит клиентам?       Осиал нахмурился. Что плохого в выражении своих эмоций? Для людей ведь они естественны как и дыхание, так в чем проблема? — Помощь? — не то чтобы он действительно хотел помогать, но такая причина могла бы быть достаточно серьезной для того, что бы выйти за пределы города. Он надеялся, что Мораксу будут небезразличны людские жизни его страны.       Женщина рассмеялась: — Спасибо конечно, но пусть демонами занимаются меллилиты, а не такие милашки как ты. — Демоны? — Осиал удивился. В те времена, когда он правил, на его островах их не водилось, так что ни одного Архонту так и не довелось повстречать. Хотя вот в людских обличьях демонов он видел много… хотя какие они демоны? Монстры. Жестокие и беспощадные. А во главе этой злобной массы — Моракс.       Женщина вцепилась в подол собственного платья и прикусила губу, о чем то напряженно размышляя. Глаза ее то смотрели на жемчужину, то на мужчину, сидящего чуть в отдалении. Видимо, решив для себя что то, она тряхнула волосами и приблизилась к напрягшемуся от вторжения в его личное пространство Осиалу. — Я честно не знаю чем ты можешь помочь, но судя по виду, ты весьма богат и может тебя меллилиты воспримут всерьез, — женщина с опаской посмотрела по сторонам, но к счастью парочка других клиентов сидели в отдалении и вели весьма оживленную беседу, не обращая внимания на хозяйку и ее странного собеседника. — Мою деревню уже который месяц держит в страхе какой то демон. Люди пропадают, а рыба уходит далеко в море, отчего деревня приходит в упадок. Не цинсинь, ни наемники ничего не могут сделать, а только кормят нас обещаниями! Пожалуйста, поговори с миллелитами. Я пойму если ничего не получится, но у меня уже опускаются руки.       Осиал молчал, напряженно пытаясь вычленить наиболее важную информацию и самое главное — правильно ее понять. К сожалению половина слов будто ускользнула от него, поэтому Архонту ничего не оставалось, кроме как просить: — Запись. Просьба. Место, — речь давалась тяжело, поэтому приходилось говорить обрывками. Да, со стороны это вероятно выглядело и слышалось странно, но так Архонт хотя бы мог быть уверенным, что его поймут.       Женщина немного зависла: — Ты хочешь, что бы я записала свою просьбу?       Осиал кивнул: — Место. Деревня. — И местонахождение деревни!       Осиал вновь кивнул, отчего женщина довольно заулыбалась. Видимо ей поднял настроение тот факт, что она смогла его понять. Люди странные. — Хорошо, сейчас, — она встала и начала рыться за своей стойкой, после чего достала листок пергамента и кисть с чернилами. Волокна писчего предмета лихо запорхали над листом, выводя иероглифы, которые Осиал, как бы не старался, не мог понять. — Вот. Как ты и просил. Я сразу же написала все так, как при подаче заявок требуют меллилиты.       Архонт взял в руки пергамент и беспомощно возвел свой взор к потолку. Он не понял ни слова. — Ты ведь не местный, поэтому когда увидишь кого нибудь в броне, просто подойди и покажи им это прошение, тебя отведут куда надо, либо иди на главную площадь, тебе нужно будет войти в здание около которых две статуи Цилиней, понял? — женщина тараторила, слишком возбужденная надеждой на спасение.       Осиал не понял но, в принципе, ему это было и не нужно. В конце концов читать это будет не он. Так что Архонту оставалось лишь кивнуть, вложить в руки женщины еще одну жемчужину и неторопливо уйти, держа у груди свое возможное спасение от уз этого города.