Откуда ты?

***

— Боже, меня так рубит, — громко промычав в импровизированную подушку из куртки, Антон всё же попытался отстраниться от неё, — кажется, что я прям там и засну…       Под видом слова «там» имеется в виду бóльшая студия, в которой наш святой великомученик находится больше двадцати грёбанных часов, просто тупо пялясь в стенку, на которой запомнил каждый узор, начиная с чёрных точек, выглядевших, как будто кто-то неудачно уронил ведро с краской, а потом подумал, что это может стать «шикарным» элементом декора, так сказать — хэндмейд изюминка, заканчивая мелкими завитушками, что выглядили очень настораживающе и почему-то очень напрягали парня, но уйти отсюда было категорически нельзя. Просто сиди на диванчике и пей свой кофе. Лопни, сдохни, но надо сидеть и ждать.       Вдруг он резко понадобится в этой студии? Хотя он уже вполне прижился в виде мебели. Его даже перестали замечать гримёры.       Пока что он нужен для моральной поддержки новичков, что тряслись в гремёрке, маяча перед глазами и недавая расслабиться, и просто для развлечения всех благодоря тому, что он который час просто выветривает свою скуку шумом и шоу в виде цирка.       Вообще, в самом начале его позвали в юмористическое шоу, из которого всё перешёло в рекламу «Пятёрочки», а реклама перетекла в какой-то гарем из работников этой студии.       Вокруг него постоянно крутились девушки, оправдывая своё развратное поведение тем, что им нужно поправить его одежду.       Вы, что разве не видите, как футболка вылезла и торчит? Грим подтёк? Причёску, которая якобы выглядит небрежно? Антон это всё терпел. В начале, это черезмерное внимание даже было приятно, но сейчас он с трудом сдерживаеться, чтобы не толкнуть одну из этих девушек в дверь.       Правда, пытался не встать и не уйти домой, материв их всех так долго и так громко, как только сможет. Но нельзя. А жаль, очень жаль. — Мне тебя так…жаль, — со смешком подколол поддержал его друг. Диме то не нужно это всё, он вот — стоматолог в хорошей поликлинике, ещё и футболом занимается, от него не требуются регулярные видео, сторис, посты, рекламы или появляться где-то и с кем-то на публике.       Он просто живёт и иногда поддерживает своего друга своими появлениями и сочувствием. И на этом спасибо. — Ага, спасибо… — тихо пробурчал в ответ и упал лицом на свёрнутую куртку. Хотелось задушить себя ею, завязать на шее рукава и попросить Диму затянуть их потуже. — Боже. Ты выглядишь так, будто прямо здесь помрёшь, — с сожалением сообщил и так известный всем факт, — спи, я прикрою, — спустя пару минут раздумий сказал, как приказал, Позов, будто бы Антон отказался. — Чё…ты серьёзно? — Не дожидаясь, когда ему соизволят ответить, укрылся импровизированным пледом и развернулся спиной. — Разбудишь, когда меня снова захотят полапать! — Хах, как скажешь…

***

      Антон открыл глаза, привстав на локти и завертел головой, осматривая место. Он очутился возле массивного дерева, с шуршащими листьями над головой. Глаза так же быстро бегали по кустарникам, тропинкам, деревьям, цеплялись даже за то, что парень сам пока ещё не понимал. Он просто анализировал и старался не заорать. Вроде бы получалось. Со стороны это наверняка выглядело комично, хотя судить об этом сейчас явно не Шастуну.       Когда до его мозга наконец-то дошло, что ничего, даже смутно знакомого он не видит и понятия не имеет, почему находится в каком-то заброшенном парке, он резко подскачил и более потерянно и испуганно замотрал головой из стороны в сторону. Что ж, выдержка на этом сказала: «Пока-пока» и помахала ручкой.       Уже идя по протоптанным тропинкам, Антон успокаивал себя. Подумаешь очутился бог знает где. С кем не бывает? Повторял себе снова и снова, не забывая при этом кивать. Казалось, что от этого жеста он верил себе раз в двадцать больше.       Остоновившись у нового поворота, напрягся всем телом. Он надеялся, что это не мираж, и глаза его не подводят. Он видит человека! — Простите! — Крикнул Антон и подошёл к мужчине, что был одет максимально странно для него.       Если бы его словарный запас был более обогащённый, то сие одеяние Шаст назвал бы винтажным, устаревшим, но при этом не потерявшем свою красу и ухоженность, однако единственное слово, которое крутилось у него в мозгу, было именно «странно».        К Антону повернулись, и брови незнакомца оказались на лбу от удивления. Что он такого сделал, чтобы человек был так удивлён? Может, он умер? Вдруг Шастун теперь призрак, а человек напротив бог? Пиздец. А ведь только жить начал.       Он так и стоял. Стоял и смотрел на необычную одежду, что не подходила не под одно время, также, как и причёска, и акцент. Человек напротив вызывал у Шастуна слишком много вопросов, но интерес взял верх: — А где мы находимся? — Решился выдавить из себя вопрос, что не хотел вылезать из глотки. Ужас. Что за херня с ним происходит? — Здравствуйте, — и небольшой поклон, однако взгляд при этом мужчина не отвёл, — мы в центральном саду. — Пиздец… — Поделился малыми спектром эмоций Антон и снова огляделся вокруг.       На небе затягивались тучи, но не было ни ветра, ни чего-то похожего на его скорое появление. Это всё напрягало. Слишком спокойно вокруг, умиротворяет, но в то же время насторажевает, вызывая множество подозрений, и мужчина уже выглядит расслабленным, только Антон почему-то был как натянутая струна. — Вы раньше здесь не бывали? — Услужливо поинтересовался мужчина, убирая руки из-за спины. В ответ Антон лишь отрицательно мотнул светлой головой с небольшими кудряшками, — почему же? — Из вежливости спросил незнакомец. Голубые глаза, в которых уже плесали черти, смотрели со смешком, заставляя парня напротив усомниться в своих умственных способностях. — Потому что! — Шикнул Антон, стараясь вспомнить, что он делал до этого. Мужчина явно выглядил слишком довольным, это напрягало и бесило одновременно. Достав, на первый взгляд гениальную идею, из чертогов своих мозгов, он выдал первую отмазку, что пришла в голову, — перестроили его… — Как перестроили? — С удивлением спросили, смотря прямо в глаза. Будто бы в них что-то искали, а был там только страх и полное непонимание происходящего. Антон уже молил, чтобы на него не смотрели, потому что он терялся в океанах напротив, что казалось видят его изнутри, заглядывая в в душу. — Взяли и перестроили, я откуда, блять, знаю, а? — Шикнул Антон и снова осмотрел мужчину с ног до головы. Да чего он так вырядился то?! Музей, что ли обокрал? Эти мысли не давали покоя, крутясь в голове, и побоясь снова погрузиться в рассуждения о странном стиле, «ограбившего антиквариатный магазин», не подумав, спросил в слух, — чего ты так странно выглядишь?       В ответ смотрели уже с нескрываемым интересом. Мужчина внимательно рассматривал парня и, сделав свои выводы, лишь хихикнул. Да, чтоб его! Антон начинал потихоньку злиться, но показывать этого не хотел. Мало ли? — Что смешного? — Не унимался Шастун, поближе подходя к новому знакомому. Надеялся на свой рост, что хоть так человек запнётся и перестанет вести себя так будто он кукловод, а Антон его кукла, что резко приобрела эмоции. Что ж, он ошибся, человек чувствовал себя настолько уверенно, что у Шаста не было ни одного шанса. — Антон, вы конечно говорили, что бывает, когда вы тормозите умственными способностями, но не думал, что настолько, — и как бы показывая своё огорчение, медленно покачал головой из стороны в сторону. Что за спектакль здесь происходит? — Чего? — Замер и стоит. Мозг отказывается понимать происходящее и воспринимать сложившеюся картинку, — Арс, ты что ли? — С большим восторгом и удивлением воскрикнул юноша. Плохое настроение внезапно улетучилось, как и желание врезать по лицу мужчины. Хотя, подсознание подсказывало, что всё-таки стоило бы это сделать. — Арсений, прошу, — поправили его Попов, и у парня появилась улыбка во все тридцать два зуба. Эта привычка поправлять его на своём имени заставила улыбнуться, всё равно Антон не перестанет его так называть, а все попытки изменить правильность обращения вряд ли увенчаются успехом. — Серьёзно? — Антон наклонился, рассматривая сначала лицо, а следом и волосы, и одежду. Было сложно не потрогать всё это великолепие, а парень и не стал себе отказывать, проводя руками по воротнику рубашки, заставляя мужчину нервно сглотнуть.       Антон же не сдержал смешок. Он правда, старался не засмеятся. Ну правда. Просто наблюдал за опешившим лицом Арсения, который выглядел очень комично, следя за его движениями. Либо Шастуну показалось, либо Арс действительно засмущался. — Вы, и вправду, довольно высоки, — кивнул граф и отошёл на несколько шагов назад. Шея уже по-немногу начанала уставать. — Я в тебя харкну, — предупредил Антон и выпрямился. Теперь он казался ещё выше и худее. Он вообще ест? — С чего это вы? — Поведение юноши вызывало улыбку, и Арсений не видел причин скрывать её. На душе было тепло, от того, что человек, который слушал его ужасные ругани и вытаскивал из запоя, здесь. Совсем рядом, руку протяни. — Прекрати на вы, — хмыкнул и отвернулся, — пошли к тем дубам? — И как малое дитя показывал пальцем на два сросшихся дерева, нервно закусывая губу от нетерпения или же волнения, Арсений пока не научился разбирать странную мимику парня. Не слушая ответ, пошёл к ним медленным шагам, надеясь, что мужчина пойдёт следом. — Пошли, — пожав плечами, поплёлся за юношей. — Как ты понял, что это я? — Я слышал, как ты говорил про этот свитер…

***

— Что б его! Откуда ты ЭТО достал? Из какой ебучей задницы?!       Арсений едва вздрогнул и тяжело выдохнул. Он правда надеялся, что сегодня будет день без криков и злости на всё вокруг, что в последнее время случалось всё чаще и чаще. Успокаивало лишь тихое: «Прости, Арс» грубоватым голосом. Всё-таки бестолочь помнила о нём. И за это можно благодорить. — Я уже, блять, понял, что из той дыры, под названием ебучий шкаф! Я его спрятал! А вы…ебать! Вы его, что специально ищете? Нет бы другое! Но неееееее… Вам нужен этот вопящий ужас дикого запада! — Голос не унимался и набирал обороты. Обороты явной злости и это только доказывало Арсению, что эдакий свитер скоро будет у кого-то в глотке или где-нибудь ещё.       Арс прекратил подсчитывать колличество душ в его распоряжении и сложил руки на столе. Бесполезно. Всё равно сбивается из-за Антона. — Что? Что? Что? — Возмущённо орали и переспрашивали, — ты ебанулся, Стас? Ёбнулся? Вместе с Оксаной? Вы там, что, блять, такое курите, что думаете, что я подыграю?!       Голос резко затух, будто его либо ударили чем-то, либо поцеловали.       Арсений надеялся на первое, потому что сам давно об этом мечтает. Спит и видит как ударит по лицу своего соулмейта. А чего он каждый день и в самый неожиданный и иногда не подходящий момент появляется со своими стонами? Вот, что Арсению прикажете делать?        Однажды он так побывал на похоронах своей троюродной или четырёхюродной тёти. Ой, как же было неловко, когда жена спрашивала, чего он так раскраснелся. В тот момент Попов хотел застрелиться от смущения и протяжных стонов в голове. — Я в окно…       Пришлось замереть и прислушаться, что являлось бесполезным действием. Голос и в самом центре гула прохожан можно услышать.       Арсений, не то чтобы боялся, ему стало чертовски интересно. Этот парень не будет прыгать, слишком уж жить любит. Это он понял почти с самого начала, когда голос из-за очередной ситуации пошёл «вешаться», хоть он тогда не на шутку испугался, вскоре понял, что Антон слишком часто выражает так своё недовольство в обречённой ситуации. — Ну, а что?! Чего она лезет! Нахуя?! Я как теперь рот то отмывать буду?! — Агрессивно и слишком громко орал Антон. — Всё таки его поцеловали… — Грустно выдохнул мужчина, позже удивляясь самому себе, от того, что почуствовал зависить к девушке, при этом широко распахнув глаза, смотря прямо на стенку, грозясь просверлить в ней взглядом дыру. Дожили…       Арсений почуствовал боль в плече, будто приложился об косяк. Неприятно. — Твою ж мать за ногу! — Выразился Антон вместо графа. — Антон, вы не могли бы потише, пожалуйста? — Попытал удачу. Не то чтобы и в правду верил, что его услышат, но попытка оказалась весьма успешной. — Ой, блять! Ты бы видел, что тут творится!       Попову пришлось слушать какой же парень несчастный, о том что его заставляют встречаться на показ с очередной шалавой девочкой, тираду о своей работе, о парной одежде, в которой им предстоит идти «в люди». Арсений где-то в душе завидовал девушке, но больше смеялся. С Антоном по-другому никак. Он слишком часто вызывал улыбку. Парень высказывал своё недовольство так эмоционально, ворча про несправедливости судьбы, от чего Попов заливесто смеялся.       Арсений подловил себя на том, что только с шуток Антона смеётся искренне. В его окружении смеяться, когда тебе по-настоящему смешно редкость. Он бы даже сказал, что это невозможно.       Вот же проклятье…

***

      Арсений рассказал ситуацию со своей стороны, после чего ему ещё пришлось объяснять, зачем он считал душ. Объяснить резко потупевшому парню получилось спустя какое-то время, потому что, то что души это люди, а не металлическая штучка из которой лилась вода, о которой граф понятия ранее и не имел, до Антона доходило достаточно долго. — А я тебя сразу и не признал… — Усмехнулся Шастун.       Они шли в приятной тишине, что иногда прерывалась лишь вопросами о жизни друг-друга. — Ты на картинах такое чудовище! Жуть! Мне аж обидно немного стало! Думал, что ты какой-то урод! — Спасибо, — сдержанно послал Арсений заносчивого паренька. Картины были больным место для его самолюбия. — Ой, да ладно тебе! Зато, как ты выглядишь в живую! — И руки оказались ещё выше, чем Арсений хотел смотреть. Всё же его руки, как ему показалось доходили до пяти локтей. Возможно Арсений приувеличил, но ощущалось всё именно так, — любой бы обзавидовлся! — Спасибо, — уже с приятной улыбкой и интонацией, от которой не хотелось захлебнуться в кислоте. — У тебя красивая улыбка, кстати. Улыбайся чаще, старикан, — Арсений уже хотел было ударить парня по плечу, но тот увернулся, — догонишь? — И запрыгал из стороны в сторону, иногда аккуратно, ударяя кулаком по груди графа. На детскую выходку не отвечали, но не прекращая стараться докопаться до вечно контролирующего себя графа, Антон всё равно донимал его, используя всевозможные способы.       Они шли, а Арсений в тайне мечтал, чтобы тот упал. Но мысль решил не озвучивать. — Я не маленький мальчик, — хмыкнул и обошёл остановившегося Антона, что решил преградить ему путь. — Ты… — Начал было петушиться Антон, но резко замолчав, засмеялся. На смех инстинктивно повернулся, от чего его заключили в медвежьи объятия. — Так ты не отрицаешь свою старость, пенсионер? — Его улыбку можно было провозгласить самой счастливой. Он будто поймал самую редкую птицу. Сейчас пацан смотрел на Арсения примерно так же. — Ах ты ж, — прошипел Попов и повернулся к Антону полностью, но тот отбежал. Арсений метался в своей голове из стороны в сторону, но быстро сдавшись, выбросил из головы приличия и все правила этикета. И вот уже двое бегают по парку, снося цветы и кидая друг-другу обидные фразы, от которых адреналин возростал.       У каждого своя цель: 1) Убежать, чтобы повеселиться и разтормошить дотошного соулмейта. 2) У другого угомонить парня и просто дать пизды.       Арсений понятия не имел, как у того получилось заставить играть в такую дурацкую игру, но ни секнуды не сожалел. Да, и времени на раздумья о всей этой затее у него особо не было.       Они остановились около качелей, где Антон приобнял со спины Арса, забавно смеясь ему в плечо. — Нам осталось только поцеловаться! — Улыбнулся и приблизился к Арсу. Нет, он особо не рассчитывал, но попытаться можно. — Конечно, после свадьбы хоть в кровать, милый, — и отошёл. Арсений не ожидал такую бурую реакцию на свои слова. И наслаждался тем, как парниша смущался. Решив спасти от гибели из-за смущения, перевёл тему, — ты мне расскажешь, как ты узнал про картины? Мне интересно. — А? — Его будто выдернули из другого мира, — конечно, Милорд, — улыбка не сходила с лица парня.

***

      Антон сидел на новых съемках нового шоу на новом канале. Всё новое кроме Шастуна, что скрипел, как дед, когда подтягивался.       Тут он находился только из-за друга. Как сказать друга…       Знакомого. Просто его пригласили на двойное свидание и Антон решил согласиться. Что уж терять? Всё равно постоянно дома и почти один. Его иногда поддерживает граф. Иногда. Когда соизволит заговорить. Ведь, у него так много дел… — Эу! Вопрос! А в девятнадцетом веке рисовали графов? — Крикнул он в никуда, но не понятно откуда пришёл положительный ответ. Что ж. Почему бы и не посмотреть, что у меня там за граф в голове?       Быстро набирая в поисковике «Арсений Сергеевич Попов Граф», и спустя пару минут поисков он нашёл. Не то чтобы его это обрадовало, но не такой и уродец. Как мог быть…       Заскришотив и отправив Диме, ушёл. По дороге домой Позов написал ответ. «Бог, ты мой. Ему будто по лицу сковородкой раз сто проехались» И следующее сообщение от друга. «Ты где? Мы тебя ждём»       Антон скорпулёзно решил, что не будет изменять своему красавцу. А то и ему пару раз сковородкой заведут. Нахуй надо?

***

— Боже… — Смеялся Арсений. В начале истории он ещё еле как, но сдерживал смешки, однако, под конец открыто смеялся.       Они сидели на траве, вели разговоры друг о друге. Впитывали как губка информацию и добавляли, спрашивали. Их прервало то, что Антон начал пропадать. Арсений на пару мгновений по звериному испугся, но потом понял. Это конец их общего сна. — До свидания, — вежливо попрощался Арсений. Он взял за руку парня, чувствуя как постепенно тепло его тела исчезает. Вот же… — Обещай, что всё же не заедешь мне сковородкой по лицу, — Арсений уже хотел было спросить, причём тут кухонный инструмент, но когда его поцеловали в щёку и прошептали на ухо: «Пока, Арс» никого уже не было.

***

— Антон! — Будил Дима друга. Точнее искренне пытался всеми возможными способами. — Что?.. — Хрипя, спросил из-под кофты, медленно убирая её с лица. — Тебя лапать пришли, — и отходя от Антона и от девушек, что начали подходить с костюмами и макияжем, услышал досточно много матов. И не он один…