Ящик Пандоры.

Облачные Глубины встретили Цзян Чэна с братом молчаливым спокойствием. Казалось, что со времён их обучения в этом месте ничего так и не изменилось. - Я тут подумал, может мы завтра придём? А? Вэй Ин заискивающе заглянул в глаза шиди и тут же получив уничижительный взгляд, поспешно залепетал: - А хотя, раз уже пришли, то конечно надо идти, чего тянуть-то… ага… Несмотря на беглость речи в голосе Великого Тёмного Заклинателя слышалась неподдельная паника. Поэтому, немного поколебавшись, Ваньинь решил отбросить принципы в сторону и воспользоваться не самым честным приёмом. - Если тебе так не хочется то, не заставляй себя. Можешь вернуться к Ванцзи как ни в чём не бывало… а я пойду к Лань Хуаню, и… - Ну уж нет! К Лань Хуаню он пойдёт, видите ли!!! Разбежался!!! Пыхтя от возмущения и сверкая глазами, Вэй Ин ухватил своего шиди за руку и уже не сомневаясь поволок к воротам. *** - Глава Ордена Цзян! Как я рад видеть вас. Лань Хуань выглядел как самое восхитительное видение, посреди пышно цветущих слив, и зелёных зарослей самшита в вечерней прохладе весны он казался сошедшим с гравюр небожителем. Его светлые глаза излучали тепло и спокойствие, завораживая всех, с кем встречались взглядом. - Я слышал вы прибыли вместе с братом, Ванцзи будет рад. И без того яркая улыбка стала шире, отозвавшись болью в груди Цзян Чэна. Лань Хуань был ему очень близок, ещё с тех самых времён, когда они вместе прятались от клана Вэнь, и собирали свои души по осколкам. Старший на пару лет, и более образованный Сичень, восхищал Ваньиня, был для него примером и опорой в тяжёлые времена. Человеком, который мог выслушать, понять, принять, и не осудить, что было невероятно важно для терзаемого сомнениями и комплексами юного главы, разорённого войной ордена. Цзян Чэн был многим ему обязан, и, хотя знал, что Лань Хуань никогда не потребовал бы благодарности, жаждал ему отплатить. Поэтому предстоящая беседа, тяжёлым грузом ложилась на душу. - Да, Вэй Ин прибыл со мной. Но этот визит не официальный, Сичень, я пришёл дать ответ на твоё предложение. Голос Цзян Чэна звучал спокойно, но колокольчик чистого сердца на пояс тревожно тренькнул, ощущая смятение своего хозяина. Нужно было поднять глаза, собраться с силами, и сказать… сказать то, что он так долго обдумывал и готовил, быть вежливым, благодарным, искренним, не обидеть, не ранить… - Ты отказываешься, я прав? Тихий голос Цзэу-цзюня обрушился на собеседника ледяной водой. Ваньинь вскинул голову и с непозволительным для его статуса и возраста испугом посмотрел на Сиченя. Лань Хуань смотрел прямо, в его глазах была какая-то совсем далёкая печаль, непонятная таким простым людям как Цзян Чэн. Роскошные словно самый дорогой шёлк волосы, плавно колыхал лёгкий порыв ветра, и бывшая столь слепящей улыбка, разительно померкла. - Прости. Выдавливает через силу Цзян Чэн, и делает шаг к прекрасному и такому печальному другу. - Я мог бы сказать, что недостоин тебя, и что ты должен найти себе кого-то получше, но правда в том, что всей душой и сердцем, я желаю тебе счастья и любви, такой, какой я дать тебе не в силах. Если бы я только смог ответить тебе взаимностью, я не раздумывал бы и секунды, я бы умер лишь бы оправдать твои ожидания, и поверь мне, я множество раз жалел о том, что не тебя выбрало моё глупое сердце. Цзян Чэн бережно касается загорелой ладонью изящных пальцев Первого Нефрита, легонько сжимает и глядя в глаза, подносит к губам. - Прости меня за эту боль, Лань Хуань, я пойму если ты не захочешь видеть меня какое-то время, но буду надеяться, что ещё остался шанс сохранить нашу дружбу. Ты дорог мне, я не хочу тебя терять. Ваньинь, прикрывает глаза, и невесомо касается губами мраморно-белой кожи, пахнущей магнолией и жасмином. Он чувствует, как вздрагивает всем телом Лань Сичень, как сбивается его дыхание, и открыв глаза видит его улыбку. Влажную от двух дорожек слёз, но по-прежнему светлую. - Спасибо. – слегка сжимая свои холодные пальцы в ответ шепчет Лань Хуань, и быстро утирает следы влаги со своего лица широким рукавом. – Спасибо что был честен, Ваньинь, я очень высоко ценю это, и все те слова… я знаю, как тяжело тебе было сказать подобное, я… я благодарен. Я понимаю, но мне и правда очень больно. Поэтому я воспользуюсь твоим широким жестом, и какое-то время ограничу наши встречи, но, хочу, чтоб ты знал: я справлюсь со своим сердцем, и когда это случится, мы возобновим наше общение. В сердце Цзян Чэна что-то колет, ему и хорошо и плохо, ему хочется обнять Сиченя, сказать что он многое бы дал чтоб избавить его от этой тоски, но увы он и был её причиной. Глядя вслед растворяющемуся в вечерней дымке сада Цзэу-цзюню, Ваньинь направился к главным воротам, находиться здесь после этого разговора было невыносимо. *** - Лань Чжань, прошу тебя скажи что-то! Ну накричи на меня! Ударь! Не молчи только, умоляю! Вэй Ин хватался за белоснежный рукав своего супруга и пытался добиться от него хоть какого-то ответа, пока Ванцзи с абсолютно нечитаемым лицом шествовал в сторону выхода из цзинши. Говорить складно или внятно Вэй Усянь мог только две вещи: ложь и похабщину. Правда у него выходила корявой, сбивчивой и бессвязной, именно поэтому, чтоб не испортить всё что только можно и не дать себе возможности передумать, едва переступив порог дома он выпалил вышедшему навстречу Лань Чжаню: - Нам надо развестись. Я люблю Цзян Чэна. После этого сенсационного заявления, когда он всё-таки смог открыть зажмуренные в ужасе глаза, повисла долгая пауза. Лань Чжань стоял посреди комнаты словно каменная глыба, его глаза враз опустели, а от лица отхлынули и так немногочисленные краски. Вэй Ин испугавшись что он не дышит подскочил к мужу, и только хотел коснуться его лица как получил звонкий шлепок по руке. Ванцзи, медленно перевёл на него потускневший взгляд, а затем всё так же молча направился к выходу. Шагая по дорожкам между кустов, он не на миг не останавливался, несмотря на буквально волочившегося за ним Вэй Ина, громкие причитания которого заставили вывалить из помещений всех адептов. - Ну поговори со мной! Скажи хоть слово! Куда ты идёшь?! Лань Чжань! Поговори со мной!!! Надрывный вой Усяня разносился по всей округе словно звон колокола и уже за следующим поворотом им преградила путь высокая и источающая убийственную ауру фигура Лань Цижэня. - Что тут происходит?!! Скрипучий словно треснувшее дерево голос старшего Ланя, заглушил даже причитания Вэй Ина, и заставил-таки Второго Нефрита выдавить из себя ответ: - Он хочет развод. Лань Цижэнь пару раз ошарашено хлопнул веками, а затем переведя едва скрывающий радость взгляд на Вэй Ина изрёк: - Это правда?! - Да. Виновато опускает глаза Вэй Ин, стараясь поменьше открывать рот, чтоб вконец всё не испортить. - Тьфу-ты пакость какая! Ни стыда, ни совести! Ванцзи опозорил себя тем, что взял тебя в мужья, пошёл против всех, моими предостережениями пренебрёг и вот как ты ему отплатил? Пусти его Лань Чжань, пусть катится! Он не достоин тебя. Закончив эту обвинительную речь Лань Цижэнь складывает костлявые руки на груди, видимо ожидая выполнения своего приказа, но Ванцзи лишь больше хмурится, а затем выдаёт: - Я не могу без него, мне словно сердце вынули. Голос его ровный и, казалось бы, безэмоциональный, но все, кто сейчас обступили их импровизированное собрание понимают, насколько они пропитаны отчаяньем и болью. - Ванцзи. Мелодичный словно шелест травы голос заставляет всех обернуться. Высокая фигура Лань Хуаня словно скользит над землёй, его руки тянутся к брату и уже через секунду он прижимает его к себе, заставляя адептов и Цижэня поражённо выдохнуть. - Не убивайся так, Ванцзи, нужно отпускать тех, кто хочет уйти и дорожить теми, кто хочет остаться. Сердце исцелится, так всегда бывает. А чужого места в душе не займёшь. - Мгм. Раздаётся из складок белоснежного ханьфу на груди Лань Сиченя, и Вэй Ин с удивлением видит, как его супруг обнимает брата в ответ. - Ступай, Вэй Ин, я думаю вам лучше какое-то время не пересекаться. Голос Первого Нефрита тих и спокоен, но Вэй Усянь знает, что ему тоже сегодня разбили сердце, и виновато опустив глаза, склоняется в благодарном поклоне почти до самой земли. *** - Что там за крики были? Мне аж за ворота слышно было. Цзян Чэн смотрит на брата хмуро и встревожено, с тех пор как тот вышел за пределы Облачных Глубин, он продолжал хранить молчание. - Он такой добрый и понимающий, такой благородный. Почему ты выбрал меня? Вэй Усянь поднимает взгляд на шиди и прикусив губу ждёт ответа. — Это ты про Лань Хуаня, что ли? Остановившись, спрашивает Ваньинь, и получив утвердительный кивок разворачивается в обратную сторону. - Ну раз так пойду назад, может он меня ещё примет. Уверенным тоном бросает Цзян Чэн, и в его спину тут же вцепляются две сильные руки, а шею опаляет горячее дыхание. - Не ходи! Я люблю тебя, А-Чэн! - Ох и дурень же ты, если честно. Ты что же думал, я не знаю какой он? Или не ценю его за всё это? Да если б я мог его полюбить, то уж точно тебя идиота не выбрал! Ткань под пальцами захватчика сжимается сильнее, и внезапно из-за плеча слышится сдавленный всхлип. - Я знаю, что ни на что не гожусь! Только и делаю что приношу тебе неприятности, но не бросай меня, А-Чэн, я без тебя умру. Вэй Ина бьёт нервная дрожь, а глаза уже на мокром месте, когда, отцепив от себя его руки Ваньинь разворачивается к нему лицом. - Горе ты моё, что ты сырость развёл тут? Утирая едва начавшие скатываться по щекам слёзы большими пальцами рук, Цзян Чэн заглядывал в серые как пасмурное небо глаза. - Уймись наконец, я никуда от тебя не денусь, я свой выбор сделал, и менять его не собираюсь. Надеюсь и ты тоже. Иначе я сломаю тебе ноги, и ты поползёшь к своему ненаглядному Лань Чжаню на четвереньках. - Если я к кому и поползу так это только к тебе и буду кусать тебя за ноги, пока ты меня опять к себе не возьмёшь. Угрожает Вэй Ин, а затем тянется вверх и целует Цзян Чэна, целует сладко и очень нежно, вкладывая все те чувства что скопились за годы в душе, но не были страстью или похотью. - Я люблю тебя А-Чэн, и буду любить вечно. Шепчет в шею своего избранника Вэй Ин, и с благоговейным трепетом слышит в ответ: – и я тебя тоже. *** - Дядя! Дядя! Мне этот мерзкий Цзиньи сказал, что… Ворвавшийся в кабинет Главы Ордена Юньмэн Цзян Цзинь Лин застыл на средине помещения с округлившимися глазами. Рот подростка открывался и закрывался в попытке то ли вдохнуть то ли что-то сказать, но успехом сии потуги так и не увенчивались. - Да кто тебе разрешил войти без разрешения, А-Лин? Грозно зарычал Цзян Чэн спихивая со своих колен не прекращающего выцеловывать его шею Вэй Ина. - Но … я просто… я… Так это правда!!! О Боги!!! Цзин Лин наконец- то отмер и покраснев как спелый помидор ткнул пальцем в неспешно запахивающего на себе ханьфу Вэй Ина. - Ты про то, что я теперь живу с Цзян Чэном? Ну да, это правда. Я люблю его так что… - ЧТО?? Как это ты его любишь? Ты недели две назад любил Хань Гуань Цзюня!! Возмущению молодого главы Цзинь не было предела, он переводил свои огромные глаза с одного мужчины, на другого. - Я всегда любил А-Чэна, просто не знал, что и он меня любит, поэтому сделал глупость и вышел за Лань Чжаня. Но теперь всё прояснилось, и мы с Цзян Чэном будем вместе. И с тобой тоже… - Фу! Не говори такие гадости. Жулань брезгливо скривился, и обратился к хранившему хмурое молчание Цзян Чэну. - Дядя скажи что-то! Неужели ты его любишь? - К сожалению – люблю. Вздохнув, выдаёт Ваньинь и тут же подвергается попытке поцелуя со стороны радостно пискнувшего Вэй Ина. - Лучше б ты за Цзэу Цзюня вышел. Обречённо шипит Цзинь Лин и развернувшись на пятках покидает помещение, не забыв в знак своего разочарования громко хлопнуть дверью. - О, предки дайте мне сил, я уже предчувствую какие это будут сцены. Сжимая переносицу большим и указательным пальцами, бормочет Цзян Чэн, мысленно прося прощения у Дзедзе. - Ой, да что там случиться может, перебеситься, а если будет тебе нервы мотать, то скажи, что не разрешишь ему выйти за Сычжуя… - Что? Глаза Ваньиня становятся как две плошки и он, уставившись на брата переспрашивает: - А ну-ка повтори? - Эмм… так, а ты что разве не в курсе что они встречаются… уже года полтора, что ли… Всё тише и тише говорит Вэй Усянь глядя на то, как начинает сверкать сиреневыми искрами Цзыдянь, и не успевает он закончить как Ваньинь вскакивает на ноги и вылетев из кабинета, орёт: - Цзинь Лин, гули тебя раздери!! А ну-ка поди сюда, паршивец!!!