The wounds kissed before our lips

В 15 лет Гарри впервые пытается покурить у пустой девчачьей ванной и терпит неудачу, прежде чем кашлять с несколькими, капель слёз. Как будто его удача не становится хуже. Он обжигает свою руку, когда тянется к ней не в ту сторону. С болезненным шипением он быстро убирает руку, затем осматривает красные ожоги на кончиках пальцев. — Вот, — говорит низкий голос и хватает его за запястье. По какой-то странной причине, незнакомец взял с собой лед и положил его на ладонь Гарри, крепко сжимая его пальцы, пока лёд медленно притуплял боль. — Твой первый раз курить? — он музицирует, и Гарри пользуется случаем, чтобы рассмотреть его внешность. Он, такой же худой, как Гарри, и чуть выше его, на дюйм или два. Его конечности длинные, заостренные до точки от узких локтей до угловой челюсти. Его ресницы слишком длинные, трепещут, как крылья бабочки, свернуты настолько, что похожи на девчачие. — Ты что, всегда с собой лёд носишь? — Я проходил мимо и пил как раз вовремя, чтобы увидеть, как ты кашляешь дымом, я собирался уйти, но увидел, как ты сжегся сигаретой, — объясняет он, глядя на него с веселым блеском. — Я схватил лёд из стакана, который пил, и вот он я. «Не за что.» Конечно парень этого не сказал, но Гарри понял это по выражению лица.  Гарри ошеломлённо моргает. — Том, — говорит мальчик-Том, приподнимая брови, — это мое имя, на случай, если ты захочешь знать, и не смотри на меня так, я знаю, что красивый. — Ты тоже пялишься, — говорит он, и поворачивается к своей мокрой ладони, лед полностью растаял. —  Гарри, — говорит он расстерянно и вытирает руку о штаны.   — Я знаю. — Что? — Гарри откидывает голову назад. — Как? — Мы одноклассники, — говорит Том, и то, как его язык перекатывает каждое слово, расстраивает Гарри так же сильно, как и интригует. — По трем моим предметам. Хотя я бы не ожидал, что ты вспомнишь, учитывая, как ты избегаешь людей в целом. — Ты говоришь так, будто знаешь обо мне так много, — раздраженно говорит Гарри. — Мы никогда раньше не встречались. — Вообще-то, да. Видеть, как на тебя запрыгивают в пустой коридор, оставляет большое впечатление, или тебе интересно, кто позвонил учителю, когда ты как-то отключился после? Гарри чувствует, как у него перехватывает дыхание. Глаза Тома, серый шторм, мерцающий с нездоровым интересом, пробегают по лбу Гарри.  — Это шрам? — Он шепчет тихо, чтобы его никто не услышал. Но Гарри слышит. Горячие веревки туго обвиваются вокруг его грудной клетки, гремя костями. Гарри отворачивает лицо от внушительного взгляда Тома. Его пальцы покалывает от сильного ощущения, будто он сильно бьет что-то, предпочтительно лицо Тома, выплескивая свой гнев, уродуя его идеальный нос. Две недели назад его зад загнали в угол. Брент и его друзья прижали его к стене и в шутку нарисовал ему на лбу молнию, Но не в перманентном маркере, как у братьев в Эйприл Фул, а в гребаном скальпеле, который до боли пронзил его кожу. Он проснулся в лазарете, рядом с ним уже был учитель, и его целый час допрашивали по поводу их личности. Он солгал, сказав, что не помнит. С тех пор как произошел инцидент, он перестал стричь волосы или прилизывать их назад. Он стал распускать челку, прикрывая брови и отвратительный шрам, с которым ему пришлось жить. — Пошел на хер, — кусается он. — Какой очаровашка. — Том закатывает глаза. Он не знает, что сказать дальше, кроме очередного списка ругательств и общей ерунды, так что он вообще ничего не говорит. Воспоминание ярко вспыхивают, и он стоит там, в шоке, вспоминая все с ужасающей точностью. Ожог, жало, о боже, лезвие. — Дай мне это, — прерывает Том воспоминания, и его голос становится значительно громче от того, что он наклоняется, чтобы схватить пачку сигарет, зажатую в левой руке Гарри. Он позволяет ему взять его, все еще сердитый и немного ошарашенный, но рад, что ненадолго отвлекся. Гарри задается вопросом, почему он все еще здесь, и почему он все еще развлекает этого придурка, но его ноги остаются на месте, будто его собственное тело уже ответило на его вопрос. — Я покажу тебе, как курить, возможно, спасу тебя от пожизненного унижения. — Он вытаскивает одну и кусает его между губ. Достав из кармана свою зажигалку, зажигает ее с легкостью.  На мгновение, Гарри чувствует себя втянутым углями, формирующимися на глазах Тома, когда он двигал пламя около своего лица, его губы слегка надуты, а щеки впалые, что каким-то образом формирует в его голове интересный образ, который Гарри слишком быстро отбрасывает. Сглотнув, он отводит взгляд. — Что бы там ни было, — бормочет он. — Ты не сможешь научиться, если не будешь смотреть на меня, — говорит Том, и его окружает самодовольство. — Или ты вообще не хочешь учиться? Раздражение вспыхивает ярко и живо, Гарри передает ему глубокий хмурый взгляд. Том ухмыляется. — Хорошо. Засунь его между губ. — Очевидно. — Тише. — Том смотрит на него сердитым взглядом. Гарри замолкает. — Засуньте сигарету в рот в удобном для тебя положении, вдохни дым, не слишком много, иначе ты можешь снова закашляться. Подожди несколько секунд, — он дует, намеренно целясь в недовольное лицо Гарри. — Затем, дуй… — Как это похоже на жизнь, — невозмутимо произносит он, сморщив нос. — Твоя очередь. — Он машет сигаретой в нескольких сантиметрах от рта Гарри. Гарри принимает. Помещает её на губы и зажигает конец быстрым движением. Он вдыхает и позволяет дыму задерживаться гораздо дольше, но внезапно снова поглощает слишком много. Он откидывает голову назад, кашляя, глаза начинают слезиться. Он слышит смех рядом с собой. — Я же говорил тебе не вдыхать слишком много. — Твою мать… — хрипит он. Смех Тома усиливается. Прочистив горло в третий раз, он свирепо смотрит на Тома. — Ты закончил? Он пожимает плечами. — Я не знаю. Ты больше не выставляешь себя дураком? Гарри краснеет.  — Я… черт возьми, — бормочет он и сдается. — У меня это плохо получается. — Очевидно. — Ты осел, — процедил Гарри сквозь зубы, скорее смущенный, чем рассерженный. — А еще хуёвый учитель. — Может быть, ты просто ужасный ученик. — Словно сочувствуя ему, Том похлопывает Гарри по спине— жест скорее насмешливый, чем успокаивающий, — и рука скользит вверх на его затылок, задерживаясь на месте. — Попробуй еще раз. Он ненадолго обдумывает свое решение, прежде чем подумать, какого черта, и принимает от него еще одну сигарету. — Осторожно вдохни. — Гарри делает это медленно. — Подержи его во рту несколько секунд, не вдыхай слишком много. — Пальцы Тома внезапно сжимаются сильнее, ногти кусаются, и это все, о чем Гарри думает, пока не слышит:  — А, теперь, дуй. Он дует, и удовлетворение приходит вместе со вкусом и запахом никотина, окутывающего его язык. Горечь на вкус более распространена, чем сладость, но Гарри никогда не любил сладкое, поэтому он решает, что ему это нравится. — Лучше? Гарри вздрагивает от его голоса, близость между ними добавляет еще больше веса его и без того легкомысленному состоянию.  — Да, — бормочет он. Том хихикает, глубоким и пульсирующим звуком, и Гарри хочет потерять сознание от передозировки.