The wounds kissed before our lips

Удивительно, а может быть, и неудивительно, что Том популярен. Позже он узнает, что его фамилия Риддл, а во-вторых, у него есть группа, которой он окружает себя. Где, у всех есть шикарные лица и чувство гордости. Точно так же, как Том, за исключением того, что Том действует скорее как лидер для большинства из них. Будто он король, а они его слуги. В-третьих, он понимает, что Том совсем не такой, каким он себя представляет другим. Он встретился с Томом, его язык был пронизан тяжелым сарказмом, а аналитические глаза высмеивали ошибку Гарри, когда он учил его курить, он даже упомянул ужасное воспоминание, просто чтобы увидеть, как Гарри отреагирует, — это невероятный скачок перемен для Тома, который украсил себя лихими улыбками и более дружелюбными лицами, ведя себя хорошо по отношению к своим сверстникам и учителям. Какой из них настоящий, Гарри не знал. В середине занятий, голова Гарри горит от мысли. Глаза обшаривают его череп, отвлекая от любой информации, которую пытается воспринять его мозг. Он чешет голову, слегка вытягивает шею, и странное возбуждение покалывает его кожу. Он старается не поддаваться этому чувству. В основном. Однажды он столкнулся с Томом, когда тот выходил из класса, и пересекся с ним. До того, как он успел сделать что-нибудь такое, как поздороваться, если бы они знали друг друга или споткнутся о шнурки, Гарри отвернулся и незаметно прошёл мимо, пока Том повернулся, вывихнул локоть на его пути, их плечи встретились в короткий контакт, прежде чем они продолжили свою жизнь снова. Он сделал это нарочно. Гарри задается вопросом, не является ли это напоминанием о том, чтобы не забывать его. Думал всю дорогу до класса и по дороге домой Гарри. Том не знает, что его голос уже просачивается в сны Гарри, проникает в его чувства и иногда интимно шепчет ему на ухо. Он уже не раз держал руку на брюках, думая об этом. — Я не могу этого сделать. Петуния смотрит на него, ее брови сдвинуты вместе с обычным недовольным взглядом, всегда направленным на него.  — Что значит «не можешь»? Просто возьми нож и нарежь эти овощи, это очень просто. — Я не могу. — Его пальцы сжимают выцветшую ткань рубашки. Отступив назад, он ударился бедром о стол и чуть не падает от удара. — Я не могу этого сделать, — повторяет он, и его так сильно трясет. — Что ты имеешь в виду? — Разочарование овладевает ее тоном, и она идет на него, хватая его за плечи и грубо подталкивая к стойке. — Остановись, остановись, я не могу этого сделать… — он борется с грубыми рывками Петунии, не обращая внимания на то, что его рука вырывается из собственного плеча, и на пытку, которую он причиняет себе. Его глаза не отрываются от ножа. Представив, как его рука или чья-то другая рука сжимает рукоятку, лезвие сверкает в каждом крошечном движении, и от одной этой мысли его мозг кричит: нет, нет, черт возьми, нет. Его желудок сжимается, голова кружится от тошноты, будто он болен, и он бросается к раковине, небрежно натыкаясь на свою тетю, и бросает голову, горло судорожно сжимается, пока он не вырывает содержимое своего желудка. Учитывая, как он ест, это не так уж много. Блядь. Он такой слабый. — Извини, я не могу этого сделать, — говорит он между штанами. — Я сделаю любую работу, какую ты захочешь, но это я не могу. Только не это.- Пожалуйста, пожалуйста, позволь мне уйти. Потирая рот тыльной стороной ладони, он медленно поворачивается к своей тете, которая смотрит на него в ответ, беспокойство по поводу нынешнего поведения Гарри видны по складывающимся морщинам на ее лице. Наконец, она вздыхает и яростно трет круги на лбу.  — Хорошо, просто пойди срежь сорняки в саду и обязательно поливай их все до единого. Гарри никогда не представлял, что может быть благодарен кому-то из своих родственников, но он не жаловался на это. Он смывает свою рвоту в канализацию, сначала открыв кран, а затем вылетает из кухни, не в силах больше секунды смотреть на нож, лежащий на разделочной доске. На следующий день, в понедельник, Гарри тащат к шкафчикам, и он получает кровавый нос и синяки, целующиеся на коже, которая прослеживает его грудную клетку. Он бы отправился домой невредимым, если бы просто держал рот на замке. Хотя что-то внутри подпитывало его желание, чтобы ему причинили боль и наказали за его крайнюю слабость. Он думает о том, как три ночи назад он пытался преодолеть свой страх, схватившись за ручку. Ручка не продержалась долго, пока он не уронил ее. Его желудок скрутило в стороны и назад, мысль о иглах, прижимающихся к его коже, повторилась. Он больше не пытается. Брент, или кто-либо из его друзей вообще, не причинял ему вреда уже несколько недель, с тех пор как он проследил за постоянными морщинами на его лбу. Его чуть не поймал учитель, так что сейчас он залег на дно. Из-за этого Брент вместо этого говорит о нем всякую чушь, упоминает его волосы и сравнивает их с кустом, как гребаный ребенок в детском саду. Гарри следовало держать рот на замке и не позволять своей саморазрушительной натуре взять верх над ним, когда он возмущенно рявкает о том, что он провалил урок математики и как он подслушал, он признался учителю на факультете в том, что у него дискалькулия. Гарри знает, что он очень чувствителен к этому, когда проходил мимо из-за книжных полок, и ясно видел оскорбленную гордость на его лице и сдержанный голос, которым он это признавал. К его отсутствию удивления, лицо Брента расплывается, его высокомерие уязвлено, прежде чем гнев раскалывается и складывает его пополам, прижимая Гарри к стене. Красный стыд на его щеках, потому что его друзья прямо за ним. — Прекрати врать, чертов лжец. Его кулак дрожит, и Гарри ошеломлен, увидев, что он действительно сдерживается. Он смеется, и смеется, и понимает, каким сумасшедшим он, должно быть, выглядит— потому что, Гарри действительно хочет, чтобы ему причинили боль. — Он что, спятил? — Возможно, его мозг распался. — К черту все, ребята, давайте просто оставим этого подонка в покое, — говорит один из них. — Учителя уже следят за нами, ты действительно хочешь вызвать больше подозрений, когда он внезапно появится в лазарете? Это приводит к внезапной остановке, хватка на его воротнике ослабевает, и это раздражает Гарри. Поэтому он открывает рот: — Ударь меня. — Что? — Ярость Брента перерастает в легкое замешательство. — К черту все, ударь меня, чертов ублюдок. — Заткнись! — Гарри резко ударяется спиной о шкафчик. — Ты чертов урод. — Слишком напуган, Брент? Нужно сосчитать пальцами от одного до десяти, прежде чем ответить «десять плюс восемь», да? — Гарри наблюдает, как он напрягается. — А твои родители знают. Похоже, это попало в самую точку. Брент несколько раз бьет его снова и снова, нанося каждый удар сильнее, чем предыдущий, сбивая его дыхание, и обрушивает его тело на поражение и подчинение. Когда он заканчивает, Гарри уже лежит на земле, его очки сбиты с лица, когда невероятный прилив адреналина захватывает его организм, грудь вздымается с каждым вдохом. Закрыв глаза, он позволяет окружающим глазеть на него, как зверь в зоопарке. -Господи, — хихикает кто-то. — Бьюсь об заклад, ему это нравится. И Гарри уверен, что он не ошибается. Во второй раз, когда он снова встречает Тома, это совсем не то, чего он ожидает. Ванная на втором этаже остается такой же пустой, как и обычно, тот же мертвый воздух и бежевые стены, тянущиеся через длинный коридор. Нанесенная краска ужасно разлагается, обнажая белую и хрупкую стену под ней. Гарри понимает, почему это место может кого-то нервировать, даже без окружающего его мифа. Но после того, как он провел время в темном, тесном шкафу в качестве ужасной замены спальни, Гарри научился находить комфорт в неподатливых местах, и полная тишина, которую это место обеспечивает, дала ему ощущение уединения и покоя. Он не был здесь некоторое время. После его первой встречи с Томом, которая была уже месяц назад. Прислонившись к двери квартиры, он достает из кармана сигарету. Раздается приглушенный голос. Гарри выпрямляется, делая осторожный шаг назад от двери. Кто-то говорит, их слова в основном бессвязны, но Гарри мог сказать, что они были сердиты. Он наклоняется вперед и слегка прижимает голову, затем слышит. -…черт, почему ты продолжал идти? Я же сказал тебе остановиться. Другой голос, глубокий и спокойный, вмешивается: -… не будь такой девочкой, Дра… приглушенно. —ты слишком остро реагируешь. Гарри фыркает, забавляясь их спором, несмотря на то, что ничего не знает. Его попытка уйти запоздала, когда дверь распахнулась. Он замирает, наблюдая, как бледный мальчик вылетает за дверь. Рука поправляет растрепанные волосы, и он бросает на Гарри холодный, безжалостный взгляд.  — На что, черт возьми, ты смотришь? Его рот глупо отвисает, и внимание Гарри в основном приковано к расстегнутому воротнику и наполовину расстегнутой рубашке мальчика, открывая следы укусов и синяков, задержавшихся на бледной коже. Его шея кровоточит от сильного укуса, кровь заливает рубашку и ключицы. Блондин не обращает внимания на присутствие Гарри и поспешно поправляет свою одежду. После этого он запрокидывает голову в ванную и шипит: — Ты урод, Том. Хрен тебе. Потом уходит. Гарри смотрит, как он уходит, и оглядывается на дверь в то самое время, когда Том выходит. Он выглядит расстроенным, хотя и не кипит от гнева, как другой мальчик. Он не выглядит таким грязным, и блейзер и свитер с v-образным вырезом, заправленные в него, остаются свободными от морщин. Повернув голову, на лице Тома появляется удивление.  — Гарри? Что ты здесь делаешь? — Что еще? — Он пожимает плечами. — Я собирался закурить, пока не услышал голоса внутри и не подумал, что дух Стонущей Миртл, должно быть, вернулся, чтобы вернуть место ее туалета. Оказывается, это была всего лишь ссора сладкой парочки. Том тут же хмурится. — Мы не пара. Мы с Драко просто немного подурачились. — Полагаю, больше нет. — Правильно. — Он встает рядом с Гарри на стене. — У тебя есть лишняя? — Сигарета? — После того, как он кивает в ответ, Гарри передает ему пачку. Бормоча слова благодарности, Том кладет его себе в рот и поджигает. — Что ты такого сделал, что он так разозлился? — Ничего такого, чего бы он уже не ожидал. Он говорит, что я слишком груб с ним. — Груб? Том издает удивленное фырканье, дым вылетает из надутых красных губ, внезапный дразнящий блеск в его глазах, когда он смотрит на Гарри. — Не хочешь ли продемонстрировать? Открыв рот для ответа, мозг Гарри резко возвращается к образу укушенной шеи и фиолетовой кожи. Он снова закрывает рот. Не бери в голову. В основном они барахтаются в тишине, изредка слыша хриплый звук выдыхаемого Томом дыма. Гарри рассеянно возится с петлей на поясе. Его разум упрямо повторял один и тот же образ снова и снова. Потирая лицо, он думает: что с ним не так? Он вздрагивает, когда чувствует, что Том прислонился всем своим весом к стене, внезапно ближе, чем раньше, их руки в дюйме друг от друга, и если бы Гарри мог просто скользнуть немного ближе справа от него, они бы уже соприкоснулись. Гарри закрывает эту мысль, держа себя в руках, и вместо этого складывает руки на груди. — Я не был здесь с тех пор, как видел тебя в последний раз, — говорит он с усмешкой. — Обжег пальцы в последнее время? — Пошел ты. — Это второй раз, когда я получил от тебя эту фразу сегодня. — Пошел ты, — нараспев повторяет Гарри. — Ну, вот и третий. Том смеется. Его плечи вибрируют, когда он это делает, и Гарри почти улыбается, пока локоть Тома случайно не ударяется о его бок. Поморщившись, Гарри немного отступает. Некоторые оставшиеся синяки заживают после его предыдущего избиения Брентом. Он легко стряхивает его и обнаруживает, что Том смотрит на него, странно неподвижно и тихо. — Ты в порядке? — спрашивает он и смотрит на рубашку Гарри, как будто видит, что под ней. — Э— э… — «черт.» — Да, я в порядке. Просто чувствительный и все такое. — Правда? — И он снова смотрит на Гарри с таким выражением, которое ненавидит. Тот, как будто знает что-то, чего не знает сам Гарри. — Если тебе есть что сказать, выкладывай. -Расслабься, Гарри, — говорит Том, пристально наблюдая за ним, и Гарри больше всего на свете хочет прикрыться. — Ты снова начинаешь злиться. — Сказать"расслабься» вряд ли, блядь, работает, не так ли? — Он ненавидит это. Он ненавидит, когда его унижают, и ненавидит слово «расслабиться» или «успокоиться» еще больше, как будто его гнев бессмыслен, и это его вина, что он так себя чувствует. Том отпускает свою наполовину сгоревшую сигарету и достает еще одну. Полная рука сжимает пространство за его шеей, и Гарри вздрагивает от теплого прикосновения, гнев уменьшается. Он застигнут врасплох. Что-то давит на его губы, и он удивляется, обнаружив Тома, стоящего так близко.  — Открой, — говорит он, и Гарри просто стоит, сбитый с толку, пока не чувствует легкий укол сигареты на губах. Открой, он читает команду в глазах Тома. Гнев Гарри разгорается, может быть, даже злобный, и он подумывает о том, чтобы плюнуть ему в лицо и закричать на него:  — Я не собака, которую можно приучить сидеть и давать лапу, — но еще больше ошеломлен, обнаружив, что на самом деле подчиняется ему. Осторожно обхватил губами тонкий цилиндр и услышал довольное гудение, неуверенный, исходит ли оно от него или от Тома. — Хорошо. — Он улыбается, и Гарри отказывается краснеть от низкого соблазнительного тона. Том закуривает, не отводя взгляда. — Ты ведь помнишь, как курить, верно? — Я знаю, как, — рычит Гарри. — Я не тупой. — Конечно, нет. — Намек на покровительство, когда он говорит это, прежде чем скользнуть рукой по волосам Гарри, длинные пальцы расчесывают беспорядочные пряди, почесывают его голову и стреляют электрическими токами в позвоночник. — Ты не тупой, Гарри, — снова уверяет он, на этот раз более искренне, и это первый комплимент, который он получает от Тома гребаного Риддла. — А, теперь, вдохни. Гарри делает вдох, задерживая дыхание на несколько секунд, пока Том не отдергивает кончик. Закрыв глаза, он выпускает дым, и вызывающий привыкание аромат никотина наполняет его чувства. Горько, как ему нравится. Теперь рука гладит его. — Хороший мальчик, — говорит Том. — Лучше? — бормочет Риддл. Гарри не убирает руку и позволяет ему гладить себя по голове. — Да, — отвечает он, задыхаясь.