Переполненный сосуд.

Цукишима и Ямагучи уже несколько лет живут под тёплым солнцем где-то на Юго-Востоке Америки. За это время они набрали столько воспоминаний и эмоций, сколько не смогли или не успели, когда играли в одной команде в старшей школе. Нескончаемые прогулки, закат, переходивший в ночные сумерки, скейтборды, накрашенные ногти и громкий смех на пляже. Приходили домой, бывало под утро, но это не тревожило: главное, что они были вместе. Ямагучи сменил стиль. В Японии такое бы никто не позволил сделать, поэтому Тадаши чувствовал себя не в своей тарелке. Но сейчас на нем яркие и цепляющие внимание вещи: цепи, сережки, высокие носки в полоску, подходящая под кофту, которая была завязана на поясе, черные брюки под цвет волос. Ему так было удобно и комфортно, а потому Цуки не возмущался. Гардероб Цукишимы не изменился. Ему было все равно на подобного рода мелочи. Рубашка, брюки, очки, даже цвет волос не поменял. Такой же прекрасный, высокий и подтянутый Кей. Ямагучи смог его уговорить на черные ногти. Сильный шторм прошел по их району совсем недавно, и с широких, массивных веток пальм стекали капли воды. Несколько веток надломились над домиками, которые походили больше на картонные коробки, и угрожали падению на их хрупкие крыши. Примерно так же Ямагучи сдерживал все в себе, угрожая разрушить их с Кеем отношения. "Панк" не значит "чёрствый". Он смог закрыть свое сердце и разум за маской, но эта маска работала лишь в одну сторону. Она не защищала от внешних переживаний и эмоций, которые давили на Тадаши. Никто не знал и даже не догадывался о настоящем Ямагучи. Кроме Цукишимы. Он уже долгое время наблюдает за Тадаши. Переживает за него. Понимает его. Только он сможет принять любого Ямса, каким бы он ни хотел стать. - Цуки, посмотри, - лёжа на асфальте, прошептал Ямс, - как тревожно сияют сегодня звёзды на небосклоне. - Угу... - Ой, извини, меня мама сегодня торопит домой, так что я побегу, пока! После недолгого молчания Тадаши встал с асфальта и с пустой улыбкой убежал домой. Кей понял, что Ямагучи соврал, но не стал его останавливать, лишь провел его своим янтарно-золотым взглядом и сам ушел с места встречи. На телефон Акааши пришло сообщение от Цука. Забавный факт: Кей часто просил помощи у своих немногих адекватных (по его мнению) друзей. Было две причины, по которым он им писал: "Чё мне делать с Ямсом?" и "зырь, это ты :) (прикреплена фотография динозавра и лягушки)". Акааши вел спокойную и рутинную жизнь без Бокуто, который в это время играл на отборочных с Хинатой. Кейджи было не до волейбола, он все ещё грезит мечтами о литературном факультете. "Да...ситуация не из простых", - ответил Цукишиме Акааши. Он печатал быстро, соблюдая все нормы орфографии и пунктуации, - "я, честно, не знаю, чем тебе помочь, потому что я не то, чтобы разбираюсь в этой теме или являюсь квалифицированным специалистом по психологии. Но могу сказать одно: лучше тебе просто ждать. Встревая в душевное состояние Ямагучи, ты можешь сделать ситуацию только хуже. Я это знаю по твоему характеру". Цукишима положил телефон на прикроватную тумбочку и растёкся по кровати. Ему самому было тошно от того, что он не мог быть полезным Ямсу. Он должен был что-то придумать. Написать признание? Нет, это было бы бессмысленно. Если бы Ямагучи хотел жить без этой маски, то он бы сам справился. В комнате тускло светили синие гирлянды, которые ему было лень снимать после нового года. Мерзкая слеза, будь она проклята, побежала по щеке Цуки. Потом вторая, потом ещё. Ямагучи прижался в угол с большой подушкой, в которую постепенно впитывалась тушь. Больно, плохо, предательски одиноко, отчаянно, потому что никто не может найти выхода из этой ситуации. Если Цук обращался за помощью к Акааши и порой просто так общался с ним, то Ямагучи лишь изредка писал бывшим тренерам, Шоё и Сугаваре. Последний всячески поддерживал Тадаши, потому что просто мог. "Я, надеюсь, что хотя бы ты не плачешь." От накопившихся слез в глазах текст и его отправителя распознать было сложно, но и без этого было ясно, кто его отправил. "Я только порчу всем жизнь и заставляю всех за меня волноваться... Как тогда в Карасуно... Я больше не хочу, чтобы люди переживали за меня. Никогда." С такими мыслями Ямагучи отправился к пристани, под которым, как железные штыки, торчали скалы, которые обточила атлантическими волнами вода. Тошно. Душа ноет, и неугомонную боль больше невозможно терпеть. Так хочется с себя все это скинуть и себя тоже скинуть очень хочется. Тадаши несколько раз выглянул под пристань, как бы убедившись, что если он упадет, то точно на смерть. Проветрив лёгкие несколько минут, он собрался лететь вниз. Ночь. Тусклый фонарь на пляже слабо освещает тусклый песок, а на краю той самой деревянной пристани ничего не осталось, лишь слово "свет" и маленький силуэт, готовый перейти черту. Цукишима размеренно пошагивал, шурша песком. Ямагучи не мог не услышать. Его плечи рефлекторно дернулись, и он медленно повернулся, словно его спалили за кражей. "Цуки?" Его голос дрожит, а сам он начинает трястись от страха, как осиновый лист. Он понял, нет, он ещё осознает, на какую глупость пошел. А главный вопрос: "Зачем?.. Зачем ты меня покидаешь?" Эмоции на лице Цукишимы все также отсутствовали. Слова были строгими, прямолинейными и насквозь пронзали разум Ямагучи. Он упал на колени и громко зарыдал, часто всхлипывая. Внешне Кей не показывал, но внутри него так же бушевали эмоции. "Прости,- слышалось сквозь всхлипы, крик и плач,- Цуки, прости меня, я просто... я" Было ясно, что все эти чувства накапливались в нем, как в сосуде вода, и вот сейчас сосуд не выдержал и разлился. Цукишима медленно, шаг за шагом, приближался к плачущему Ямагучи. Тот от своей истерики и от шума волн ничего не слышал и не замечал. Через несколько мгновений прозвучал хруст, похожий на перелом кости, и силуэт Тадаши пропал. Кей тут же понял, что произошло. И прям в одежде, с телефоном и наушниками он прыгнул за Ямагучи. Цуки думал, что спасет его, а если нет, то умрут вместе. Прыжок прямиком в скалы длился секунд 5-6, но Цук по ощущениям ни обо что не ударился, лишь ранка какая-то, и бешеный адреналин наполнил все его тело. Он кричал имя своего любимого. Он искал его, нырял, открывал глаза в солёной воде. Он шел на все жертвы в наивной надежде, что Тадаши ещё жив. Ямагучи не знает, как оказался в воде. Он даже не успел звука издать, только рука инстинктивно поднялась, чтобы зацепиться за что-нибудь. А после... Темнота. Яркий свет мигает и чуть ослепляет глаза. Крики и наружный шум слились в единую аудиодорожку воплей и шума. Тадаши пытается сбежать с этой темноты. Бежит. 3 минуты, 5 минут. И, наконец, видит вдалеке маленький, тускленький фонарик. "Что это?" Подойдя ближе к фонарику, он услышал голос Цукишимы, который произносил его имя, ломая голосовые связки. "Прости, Цуки, я не хочу..." Очнувшись в палате городской больницы, Ямагучи даже не сразу обнаружил, что весь был в слезах. Ощущение было такое, что он непрерывно плакал три дня. Ну, как ощущение. Он на самом деле плакал три дня с небольшими перерывами. И все это время Цукишима держал за руку Тадаши. - Ц-цукишима, - запинался Ямагучи, - я тебя люблю. - Придурок! - Закричал Кей на всю палату, как будто уже был в отчаянии. - Ты так уже говоришь несколько дней! Когда ты уже очнешься! Я тебя жду, слышишь! Вернись! Вернись, Тадаши Ямагучи, сейчас же! Крик не просто оглушил, он ещё и парализовал. Ямагучи бегал глазами по всему помещению, в надежде спрятаться от этого. - Цукишима, - спокойно произнес Тадаши, - я здесь.