Поймать и отпустить

      У Ганнибала достаточно изощрённый вкус, чтобы понять, что мясо, которое они ели в тот вечер, действительно было человечиной. Уилл принёс ему завёрнутый в вощёную бумагу кусок кого-то, но явно не Фредди Лаундс. Вероятно, плоть принадлежала Рэндаллу, по-прежнему остававшемуся не более чем пешкой на доске между ними.       Он даёт Уиллу шанс признаться, но взамен не получает от него ничего. Всё это время Ганнибал был твёрдо уверен, что минимум на два шага опережает их всех, и вот теперь это. Он не знает, что со всем этим делать. Единственное, что ему известно наверняка, — Джек Кроуфорд придёт по его душу. Но он не знает, хватит ли у Уилла смелости претворить свой план в жизнь или нет. И не знает, что будет делать сам. У него всё ещё есть время уйти.       Уилла не беспокоит собственное молчание за столом. У него больше нет проблем со зрительным контактом, как раньше, но в его взглядах, урывками достающихся Ганнибалу, нет и следа вины. Ганнибал задаётся вопросом, что же на самом деле его гложет. Ему любопытно, ранит ли всё это Уилла так же сильно, как и его. У него есть способ позаботиться о том, чтобы так и было. Ему хочется причинить Уиллу боль в ответ, но это может быть их последним днём вместе. У Ганнибала больше никогда не будет возможности повторить этот момент. Он держит его в руках, как чашку, без которой он не уверен, что сможет продолжить жить дальше.       Наступает редчайший момент, когда он просто не представляет, что делать, и Ганнибал чувствует, как его охватывает нерешительность. Он бездумно смотрит на посуду в раковине, даже не осознавая, как долго уже так стоит, пока на его плечо не опускается рука Уилла.       — Будущее обычно читают по чайной заварке, — говорит Уилл.       Ганнибал не может больше этого выносить. Он поворачивается. Уилл стоит так близко к нему. Они оба так близко. Уилл настолько же прекрасен, как когда-то, должно быть, был Иуда, когда наклоняется и целует Ганнибала.       — Отведи меня в постель, — просит Уилл, ни капли не сомневаясь в своём выборе.       Они никогда этого не делали. Это не было чем-то, что Уилл готов был ему дать. Ганнибал хочет спросить, не потому ли он решился, что это их последний день; делает ли это Уилл исключительно ради себя или всего лишь заручается согласием Ганнибала в его собственной погибели.       Ганнибал целует Уилла в губы, тщательно запечатляя в памяти каждую деталь, и отстраняется.       — Нам ещё слишком многое предстоит сделать, — отвечает Ганнибал. Это ложь лишь отчасти. Ему нужно решить, как он поступит с Эбигейл. Как он поступит с Джеком, Аланой и Беделией. Ему нужно время, чтобы решить: бежать или нет. Хотя в основном он не может решиться. Лучше бы он так никогда и не полюбил. Он не может заполучить это лишь раз, чтобы потом потерять навсегда.       Уилл выглядит удивлённым. Он явно не ожидал, что Ганнибал откажет ему. Он использовал приманку из собственной плоти, а Ганнибал оказался достаточно глуп, чтобы заглотить крючок и принять то, что у них было, за настоящую привязанность. Разумеется, Уилл думает, что Ганнибалу бы этого хотелось. И ему хочется. Отчаянно этого хочется. Но не так.       Ганнибал не может найти в себе силы улыбнуться, но всё же берёт Уилла за руки и целует их.       — Как только уедем отсюда, — говорит он, и момент безвозвратно утерян.       Ганнибал оставляет его истекающим кровью в окружении своего собственного замысла, хаоса, созданного Уиллом.       И вот проходит год.       Уилл приходит за ним, как гончая загоняет его по часовням, соборам и склепам Флоренции.       На Ганнибала снисходит озарение, что если бы он действительно хотел смерти Уилла, ему, вероятно, уже давно следовало бы его убить. Им обоим известно, что такая рана, особенно учитывая то, что помощь уже находилась в пути, вряд ли могла оказаться смертельной. Уилл приходит к нему с осознанием того, что Ганнибал не смог решить его судьбу, как до этого вершил судьбы многих других. Оба они упустили свой шанс. И оба они проиграли.       Уилл оставил свои очки — оправу с бездиоптрийными пластиковыми линзами — далеко позади. Он сталкивается с Ганнибалом лицом к лицу без стыда, без страха, и без каких-либо преград между ними. Там, где раньше правили нерешительность и сомнения, теперь царит уверенность в себе. Это заставляет Ганнибала потерять всякий покой. Просто видеть сейчас Уилла — словно снова сыпать соль на никак не заживающую рану.       Беделия предупреждала Ганнибала, что это чистое самоубийство — для одного ли из них, или для обоих. Она устала мириться с его чувствами к Уиллу Грэму, и он не винит её в этом. Она уже давно предостерегла его, чем всё это закончится. Но её здесь нет.       Уилл один. Он вооружён, но не собирается в него стрелять. У Ганнибала был шанс убить Уилла, но он не воспользовался им. У Уилла был шанс убить Ганнибала, но и он им не воспользовался. Не такая схватка им предстоит.       — Пришёл за своей расплатой? — спрашивает Ганнибал.       — Нет, не за этим, — голос Уилла срывается. — Ты сказал… — Уилл сокращает между ними расстояние, пока не оказывается достаточно близко, чтобы вновь предать Ганнибала. — Ты сказал, когда мы уедем из Балтимора.       Ганнибал не может отвести взгляд, хотя знает, что должен. Если между ними всё обернётся так же, как уже не раз оборачивалось до того, вскоре появится полиция и решение будет принято за них.       Губы Уилла растягиваются в кривой улыбке.       — Здесь только я, — произносит он так, будто может читать мысли Ганнибала. — Интерпол уже идёт по пятам, я их видел. Но у нас есть достаточно времени, и я приехал сюда не для этого.       — Разве нет? Я не изменился и по-прежнему тот, кем был.       — Ты уже изменился. Я говорил тебе…       На этот раз Ганнибал хватает Уилла за запястья, притягивает его к себе.       — Я не остановился, — говорит он, пытаясь заставить Уилла понять. — И не остановлюсь.       — Можешь ты уже просто заткнуться? Ты и так уже забрал у меня всё остальное, может, оставишь мне хотя бы это? — он выкручивает запястья, освобождаясь от хватки Ганнибала, а потом, вцепившись в его пиджак, прижимает его ещё ближе к себе. — Так что, я получу желаемое? — спрашивает он.       — Ты не гей, — слышит собственный голос Ганнибал.       — Это довольно расплывчатое понятие, доктор Лектер, — дыхание Уилла пахнет кофе. Он всё ещё пользуется лосьоном для бритья с корабликом на бутылке.       Ганнибал позволяет Уиллу снова его поцеловать. Он запускает пальцы в кудри Уилла, касается его щетины, скользит рукой по груди, пока она не замирает в том месте, где он выпотрошил Уилла.       — Могу я увидеть? — спрашивает Ганнибал.       Ганнибала поймают. Уилл Грэм станет его погибелью. Ганнибал подозревает, что, оглядываясь на этот момент в будущем, ещё не раз проклянёт себя за принятое решение, но прямо сейчас у него есть второй шанс заполучить то, чего он так отчаянно жаждет, и он не собирается упускать его дважды. Позже ему просто придётся смириться с этим. Для этого у него будет предостаточно времени, когда его поймают.