Рутина

- Игорь, я тут опросил всех, кого смог, посмотри. На стол шлепнулась пухлая папка для бумаг, из которой виднелись документы, испещренные мелким Димкиным почерком. Игорь отвлекся от монитора и снизу вверх взглянул на напарника. Потом подтянул папку к себе и раскрыл, чтобы начать читать. Но остановился. Что-то сегодня в Димке было не так. Игорь еще раз смерил его взглядом – глаза горят, на башке черт знает что, рубашка до верхней пуговки застегнута, вроде обычный Дима. Поймав этот долгий взгляд, Дима истолковал его по-своему и навис над столом, опершись руками на столешницу. – Я забыл что-то? – он перевернул документы, чтобы не смотреть на них вверх ногами, - Или не ту папку взял? Большой палец неловко дрогнул, легко ударив по листу бумаги, и Игорь все понял. Он и сам в первые месяцы работы забыл, что есть какая-то другая жизнь. Он хватался за всё – унылые дела, раскопки архива, выезды на другой конец города. И если бы Федор Иваныч однажды не остановил его, Игорь бы так и не заметил, что из зеркала на него уже давно смотрит костлявый организм, с чернющими мешками под глазами. Игорь тогда быстро привел себя в порядок. Ставил будильники, чтобы не забывать поесть и поспать, научился отказываться от лишней работы и хотя бы иногда гулять не с места преступления до участка, а просто так. Похоже, теперь была его очередь наставлять студента на истинный путь. – Дим, - с какой-то особенной, только Грому удающейся интонацией позвал Игорь. – Ты ел последний раз когда? Дубин отвлекся от бумаг, непонимающе взглянув на Игоря: – Ну, кофе пил утром. – Кофе, - передразнил Гром, – А еда? Завтрак там, обед. Дима выпрямился и на пару секунд задумался. – Завтракал вчера… Вроде. Что случилось-то? – в голосе стажера послышались нервные нотки. – Опять твои приколы дебильные? – Руку покажи. Дима послушно сунул под нос Игорю растопыренную ладонь и почти сразу же отдернул. Но этого момента хватило, чтобы заметить, что пальцы чуть заметно подрагивают. Хотя такое могло быть и просто от усталости. – Значит ты сидишь здесь и ждешь меня, – тоном, не терпящим пререкательств отчеканил Гром. Дима мешком бухнулся на стул, скрестив руки и ноги, и раздраженно взглянул на Грома. – И нафига? – Ждешь меня и никуда не уходишь, – повторил Гром, накидывая куртку. В ближайшем к участку ларьке шаверма была так себе, но чем еще кормить дурного напарника Игорь представлял с трудом. Поэтому взял то же, что и обычно, но в двойном размере. Шаву-то все любят. В участке отмыл свою кружку (Димка пока так и не обзавелся собственной, перебиваясь стаканчиками из автомата). По крайней мере попытался отмыть. Вековые кофейно-чайные кольца никуда не делись, но Игорь решил, что сойдет и намешал чая покрепче и послаще, чтобы не только водно-солевой баланс восстановился. А потом со всем этим добром заявился обратно в кабинет. Дима похоже даже не двигался с тех пор, как он ушел, но на столе стало на пару папок больше, значит кто-то все же заходил. – Артемьев тебе что-то принес, сказал ты знаешь, – будто бы прочитав его мысли, отозвался Дима. – А шава зачем? Обед был же. Игорь захлопнул дверь, подцепив ее ногой, и одним красивым движением опустил на стол перед Димой шаверму и кружку. – У меня-то был обед, а ты шастал с бумажками этими, которые через несколько лет в топку пойдут, – Гром кивнул на документы. – Поэтому у тебя обед сейчас. И завтра, и послезавтра. И так пока ты не привыкнешь, что всю работу не переделаешь и не перестанешь на себя забивать. Понял меня? Дима опасливо отстранился от такого напора, и Игорь внутренне одёрнул себя. В конце концов, с другом говорит, а не очередного отморозка наставляет. – Дим, ты нам живой и здоровый нужен, – уже мягче продолжил он, – Мне нужен. А так ты через месяц ни одного преступника не запакуешь. Нельзя на износ работать, особенно поначалу, ты ж не железный. Игорь не смог не улыбнуться, вдруг поняв, что последнюю фразу он слово в слово регулярно слышит от Прокопенко. Въелась, зараза такая. Димка вроде тоже расслабился, принимаясь за еду и как-то смущенно буркнул «Спасибо, Игорь». Вполглаза наблюдая как он ест, Гром отвлекся на документы, но уже через минуту усмехнулся: – Ты это, если через два часа не умрешь, мне скажи. А то я в этой палатке ни разу раньше шаву не брал. Может ее и есть нельзя.