Рутина

Дубин, несмотря на стремление казаться «собакой», все же больше относился к «романтикам». Первая оттепель быстро вытряхивала его из зимнего полицейского тулупа в легкий китайский пуховик и выгоняла на улицу дышать и зарисовывать попутчиков в метро. Теперь он сам вызывался сгонять за обедом, лишь бы ухватить еще немного весеннего солнца и прогуляться. Все же Игорь был прав, работалось так намного проще. А может, и сам Дима привык к участку, Грому и своим обязанностям. На рабочем столе кроме кипы бумаг обосновалась акварель и десяток карандашей. Правда, когда к ним заглядывало начальство, Дима прикрывал их какой-нибудь папкой. Так, на всякий случай. Дурацких дел с наступлением весны тоже становилось больше, поэтому некоторые, вроде пропавших с дач бочек, скидывались на Диму. Не то чтобы это было очень занимательно, но позволяло чувствовать себя совсем взрослым самостоятельным полицейским, а не «хвостом» Грома. И Дима не отказывался ни от чего, часами выслушивая бабушек и отмораживая ноги в подтаявшем снегу. Спасибо хоть ЧОПовцы, охранявшие те самые дачи, соглашались довезти его обратно до города. Уже подходя к участку, Дима заметил под ногами обломанную веточку. Её почему-то стало невыносимо жалко. Вокруг почти началась настоящая весна, а эти почки, уже завязавшиеся, не смогут выпустить зеленые листочки. Дубин задумчиво ткнул веточку носком ботинка и, замешкавшись еще на секунду, все же поднял её с мокрого асфальта. В участке он первым делом выловил уборщицу, выпросил у нее одну из бутылок для поливки цветов, клятвенно пообещав принести новую, и только потом направился в кабинет. По дороге его ожидаемо нагнал Игорь. — Дубин, нахрена тебе бутылка? Дима показал ему веточку, зажатую в другой руке. — Обрежу, поставлю в воду. Живая же, жалко. — А, озеленением решил заняться, — усмехнулся Гром, распахивая перед ним дверь и хлопая по плечу. — Ну, валяй, садовод-любитель. Неожиданно для Димы ножницами бутылка не резалась. Игорь, пару минут понаблюдав за мучениями напарника, выхватил у него бутылку. — Дай сюда, дурень. Ничего доверить нельзя. Хорошо, что теперь Дима знал, что ворчит Игорь скорее для порядка, чтобы не расслаблялся никто. Гром выудил из ящика стола, где хранился всякий нужный хлам, нож-бабочку, раскрыл его одним движением и ловко взрезал бутылку ровно по полоске, изображающей волну. Получившуюся вазу он, перегнувшись через стол, вернул Диме. Оставшийся верхний кусок бутылки Игорь задумчиво покрутил в руках, а потом вместе с ножом отправил все в тот же ящик, видимо, предполагая, что бутылочное горлышко еще может пригодиться. Дубин тем временем наполнил «вазу» водой, поставил в нее многострадальную веточку и водрузил конструкцию на подоконник, поближе к солнцу. А потом он погряз в дачных разборках по поводу бочек, инструментов и еще черт знает какой ерунды, которая оказывалась то не у того соседа, то в ближайшем лесу, а то и вовсе пропадала бесследно. Зимние грабители, как про себя называл их Дима, хорошо потрудились. В кабинете он почти не появлялся. Примерно через неделю Игорь почуял неладное. Неладное все так же стояло на подоконнике, обрастая под водой подобием болотной жижи. — Дима, что б тебя, — сквозь зубы выругался Гром, но воду поменял. Все равно Диму вырвать из лап обеспокоенных старушек в ближайшее время было невозможно. А это Дубин еще не в курсе, что примерно половину потерянного он все равно не найдет и окажется виноватым во всех бедах. Димина веточка тем временем один за другим раскрывала листочки и понемногу отращивала корешки. Игорь впервые задумался о том, что посадить дерево — не такая уж плохая идея. Теперь он регулярно менял воду и следил за тем, как веточка становится все зеленее. Тут и горлышко пригодилось. Гром приспособил его в «вазе», чтобы корни не касались дна и меньше повреждались. О том, что принести на работу растение было Диминой идеей, он почти совсем позабыл. Дима перестал вспоминать о веточке еще раньше, слушая, как переругиваются соседи по даче, и пытаясь зафиксировать в протоколе все, что «украли» за зиму. Разобрался со своими дачниками он только к середине апреля. — Ты молодец, — привычно хлопнул по плечу сидящего за столом Диму Игорь. — Ровно к субботнику успел. Сначала искал лопаты, теперь работать ими будешь. Дима в ответ чуть слышно заскулил и закрыл лицо ладонями. — Ненавижу я ваши лопаты. И бочки ненавижу. -Ладно тебе, — усмехнулся Гром. — К следующей весне нового стажера пришлют, мы его этим заданием обрадуем. А ты поднимайся давай, у нас еще дело есть, кроме как бычки подметать. Заметив, что Дима не очень воодушевлен, Игорь легонько подтолкнул его. — Давай-давай, лопату в зубы и на выход. Я твое дерево один не буду сажать. — Какое дерево? Игорь со всей возможной торжественностью красивым жестом сдвинул пыльные жалюзи, являя миру веточку, и правда уже напоминающую небольшое деревце. — Я думал, она загнулась давно. — Ага, загнулась. «Живая же, жалко», — передразнил Игорь. — Мы ж в ответе за тех, кого приручили. — Это про животных, вообще-то. — Так я и говорю, заботишься тут о тебе, а ты даже лопату взять не можешь. Дима отвернулся, пряча улыбку. — Уговорил, пойду за лопатой. — Дим, — окликнул Игорь уже уходящего стажера. — А че ты не дуб-то подобрал? Был бы дуб Дубина.