Преодолевая путь

      Кира почему-то догадывалась или чувствовала, что Эмми обо всём прознает и начнёт задавать вопросы, поток которых будет сложно остановить. Но чего Оширо не рассчитала, так это то, что подружка узнает о "новом этапе" в этот же вечер. И всё было бы проще, если бы только Сано-младшая знала об этом, но чтобы Изана...       Под пристальный взгляд брата, который не сулил ничего хорошего, Киричин ушла с Эммой к ней в комнату. Если быть точнее, то последняя силой увела девчонку к себе, чтобы лучше всё обговорить.       «А они не подерутся, пока меня не будет? — заволновалась школьница, пока шла в комнату подруги, и задумчиво смотрела на руку Эмми, которая держала её за запястье. — Ну, в любом случае там Дракен. Надеюсь, он их разнимет, если они вдруг начнут буйствовать», — Кира теперь надеялась на Рюгуджи, дабы тот, если между Сано и Курокавой вспыхнет недобрая искра, остановил их.       Эмми привела подругу к себе в комнату, включила свет и с нетерпением потянула девушку за собой на кровать, широко улыбаясь.       — Я всё знаю! Расскажи мне всё!Каково это было? — Сано-младшая накинулась на Киричин с вопросами о том, что произошло между её братом и подругой во время их отсутствия. Кири предполагала, какие вопросы будет задавать школьница, и немного приготовилась к ним, но они всё равно выбивали из колеи и заставляли смущаться. Оширо начинала вспоминать слияние с Манджиро, и лицо девчонки приобрело красный оттенок. Кири поджала губы и закрыла глаза, пытаясь сконцентрироваться на чём-то другом, но из-за этого картинка воспоминаний стала лишь отчётливее.       — А-а-м-м, — вырвалось из уст Киры нервное мычание и после лёгкий смешок; девушка чуть нахмурилась. — Может, потом поговорим? Я всё же ещё не готова к таким расспросам.       — Либо я, либо Изана. В любом случае, ты потом будешь с ним разговаривать на эту тему, поэтому лучше поговорить со мной, чтобы после было не так сложно, — Эмма говорила на языке фактов, но это совершенно не расслабляло Оширо. Ей ещё и с Курокавой говорить об этом!       «Можно просто умереть?» — расстроено подумала Кири, не желая всей душой говорить о том, что произошло недавно. Это так дико смущало, что хотелось провалиться сквозь землю. Жаль, что провалиться действительно невозможно. Хотя, невозможное — возможно, правильно же?       — Где у вас лопата? — с уставшей улыбкой спросила Киричин.       — Зачем она тебе? — вскинула брови вверх от лёгкого шока. Этот вопрос остался без ответа, как и, впрочем, вопрос Оширо о лопате.       Кири резко вздохнула и медленно выдохнула, понимая, что от неё не отстанут, и что рано или поздно она всё равно расскажет Эмме о моменте в комнате её брата. Да и сама Сано-младшая права: лучше для начала поговорить с ней об этом, а потом уже с Изаной.       — Он был аккуратен. Беспокоился, вдруг сделает что-то не так. Заботился о моём наслаждении, нежели о своём. Так что ты можешь гордиться своим братом. Манджиро замечательный человек, — с выраженными нежными чувствами в фиолетовых глазах и с лёгкой улыбкой на лице рассказывала Кира; Эмми застыла, пока слушала подружку.       — Вау, — только и смогла выдать девчонка. Оширо вдруг стушевалась и смущённо взглянула на школьницу.       — Теперь довольна?       — Я всегда представляла, как с подружками буду обсуждать свой и их первый раз. Мечты сбываются, правда? — хихикнула Сано.       — Твоя свадьба с Дракеном тоже в скором времени сбудется, — с твёрдой решимостью высказалась Киричин.       — Ты так заявляешь об этом, что я начинаю в это верить. Что ж, поживём и увидим, — сказала Эмми, после чего обе вышли в гостиную, продолжая веселье.       Манджиро и Изана с серьёзными лицами сидели на разных концах дивана; Дуракава скрестил руки на груди, с закинутой ногой на ногу. Майки же подпёр щеку ладонью, локоть положил на колено, сидя по-турецки на диване. Дракен же был между ними с недовольной физиономией.       Что-то случилось, но навряд ли кто-то заикнётся об этом.

***

      Курокава и Оширо не стали долго засиживаться у Сано, в отличие от Кена, и поехали домой. Изана, на удивление, молчал, но именно его безмолвие наводило ужас на девушку. Киричин не знала, как ей поступить: расслабиться или сильнее занервничать.       «Переживаю, словно изменила своему парню с другим», — подумалось школьнице, пока та наблюдала за быстрыми изменениями пейзажа перед глазами. Но тут на светофоре загорелся красный свет; Курокава начал притормаживать, пока вовсе не остановился, молча ожидая зелёного.       И наконец он оборвал злополучную тишину между собой и сестрой:       — Я удивился, — с трудом начал тему, — но знал, что рано или поздно это произойдёт.       — Ты рассержен? Просто у тебя такое недовольное лицо.       — Повёл себя как дурак. Я и сам не понимаю, почему разозлился на того лохматого придурка, — раздражённо буркнул Изакава. — Надо было спокойно отреагировать. Вы ведь в отношениях, для вас это нормально переходить на новую ступень. Только страшно...       — Страшно? — с недоумением повторила последнее слово.       — Время так быстро летит. Моргнуть не успею, как ты уже создашь семью, а я снова останусь один, как раньше. Эгоистично, но я уже привык быть не один.       — Ты в любой момент можешь приходить в гости, когда заскучаешь и почувствуешь себя одиноким. Я с радостью составлю тебе компанию, — поспешила подбодрить брата и крепче его обняла. Губ Курокавы коснулась счастливая и нежная улыбка; светофор переключился на зелёный свет.

***

      Кира время от времени грустила из-за своего сна, но это было коротким мгновением: девушка быстро брала чувства под контроль и задумывалась о насущных делах. Прошло два дня, а ничего не происходило. Это, несомненно, радовало школьницу, но также и настораживало. Её и Такемучи сфотографировали, и не просто так!       «Мне это всё не нравится, абсолютно. Ещё нужно предугадать момент, когда папу пригласят работать в Лос-Анджелес, — лёжа на парте, Оширо обречённо и устало выдохнула. — Это всё произойдёт совсем скоро. Не сегодня, так завтра».       На фоне девичьих мыслей разговаривали одноклассницы: о чём-то шептались, смеялись и порой даже удивлённо охали да ахали. Киричин выпрямилась, взглянула в окно; серые тучи заполнили весь небосвод, что подсказывало о начале дождя.       «А я зонт не взяла, круто», — наигранно порадовалась девчонка, и вдруг к ней подошла одна из её одноклассниц с телефоном в руках.       — Оширо, ты только глянь! Мне сегодня в личные сообщения незнакомый номер фотографию отправил, — встревоженно говорила школьница, и стоило Кири услышать слово "фотография", как та тут же взяла телефон в руки. Как Кира и предполагала: на фотографии была она и Ханагаки, и данный запечатлённый момент походил на признание в любви. Внизу написано: "Неужели у них тайная любовь? Они ведь уже состоят в отношениях...Ужас!"       «Хотят раздор принести», — подумалось девушке, и та взглянула на одноклассницу, у которой глаза горели от любопытства.       — Это пришло всем? — Киричин уже догадалась, что сообщение пришло каждому ученику школы Мизо и, возможно, тем, кто учится в школе Сано.       — Д-да, — неуверенно ответила школьница. — Оширо, это правда, что вы любите друг друга?       Что бы Киричин ни ответила, она знала, что её слова никак не повлияют на ситуацию. Люди любят сплетни, правда им не всегда важна. Тем более, чем больше оправдываешься, тем сильнее кажешься подозрительным.       — Дай-ка мне номер этой твари, что прислала тебе это фото, пожалуйста, — Кири широко улыбнулась однокласснице и так не ответила на её вопрос. Каждый ощутил внезапно появившийся холодок в кабинете; её улыбка не сулила ничего хорошего, она веяла лишь злобой и ничем больше. Каждый учащийся помнил, что она в одиночку избила бывшего школьного хулигана. Лучше не злить её.       Как только Киричин получила номер, она быстрым шагом вышла из класса, направившись на крышу. И плевать, что с минуты на минуту прозвенит звонок. Когда девчонка начала подниматься по лестнице, ей позвонила Эмми. Оширо ожидала её звонка.       — Эмми, то, что ты видела... — но Кира не успела договорить.       — Я знаю. И я, кажется, знаю, кто это сделал, — с уверенностью и твёрдостью в голосе, в котором также присутствовало возмущение, говорила Сано-младшая. — Помнишь девчонку, что по уши влюблена в Майки, о которой я тебе рассказывала?       — Конечно, — ответила девушка, начиная догадываться, о чём дальше скажет подруга.       — Наверняка она хочет вас рассорить с Майки! Какая негодница. Я с ней сейчас поговорю, — девчонка пыхтела от злости, но вдруг внезапно замолкла, и Киричин услышала мальчишеский голос:       — Кто хочет нас рассорить? — Кира прямо-таки представила, что Манджиро сейчас улыбнулся, вот только в его голосе столько холода и ненависти. — Дай мне телефон, Эмма.       Эмми послушно отдала телефон в руки брата, и тот ласково и с теплотой проговорил Оширо:       — Ты была расстроенной. Потом поговорим насчёт этого. Нужно уладить пару мелочей.       Слова парня тронули Киру до глубины души: он лишь по одной фотографии узнал, в каком девчонка была состоянии в тот день, когда сделали снимок. Это заставило слегка улыбнуться, но момент радости быстро прошёл из-за "мелочи".       — Манджи, не нужно. Я сама справлюсь с этой бестией, — спокойно сказала Кири, наконец поднявшись на крышу. — Поговорю с ней, как девочка с девочкой.       Что-то подсказывало Майки, что это будет не простой девчачий разговор. Во время их разговора, как девочка с девочкой, произойдёт настоящее пекло. Кто-то однажды сказал Сано, что, если девушки ссорятся, то лучше не лезть к ним, иначе достанется и тебе. Поэтому Манджиро не стал спорить и говорить, что поможет. Если понадобится настоящая помощь, то Оширо ему скажет. Для начала нужно дать Кире разобраться.       — Ну ладно, — с тяжёлым вздохом согласился парень. — Только если случится что-то действительно хреновое, не молчи, говори.       — Конечно, — с мягкой улыбкой на лице ответила школьница. — Передай Эмми, что я с ней позже поговорю насчёт этого, и скажи, чтобы она пока никуда не лезла. Пусть делает вид, будто ей всё равно.       Майки сказал "ладно" и попрощался с девушкой, первым отключившись; Кири сделала глубокий вдох и набрала номер неизвестного, что распространил фотографию по всей школе. Пошли короткие и протяжные гудки: с каждой секундой, пока девчонка их слушала, у неё терялось терпение. Никто не хотел брать трубку. Ожидаемо и глупо.       «Если решили испортить кому-то жизнь, то несите ответственность и будьте готовы, что вам кто-то позвонит. Не брать трубку после такого — трусость, — Кира не стала названивать по сто тысяч раз, потому вернулась обратно в класс. — Для начала нужны доказательства, что именно та девка подстроила всё. У меня есть только номер телефона, больше ничего. Что же делать?»       Киричин долго размышляла над планом действий, и внезапно в голову пришла мысль. Девчонка подскочила со своего места, извинилась перед учителем и выбежала из класса, параллельно с этим достала телефон и написала Эмме сообщение:

Оширо:

— Незаметно подсмотри за той девкой. Я сейчас позвоню на один номер. Нужно понять, ей он принадлежит или нет. — 13:47.

      Школьница вернулась на любимое место — школьную крышу — и ожидала ответа подруги больше пяти минут.       Эмми:       — Поняла. Звони! — 13:54.       И Кири набрала номер и прислонила телефон к уху, вслушиваясь в гудки так, будто боялась что-то пропустить. Девчонка немного нервничала: сейчас она, быть может, узнает, за кем стояло распространение фотографии. Спустя две минуты ожидания вызов отклонили, и Киричин зашла в SMS-ки; Сано спустя минуту прислала новое сообщение.       — Телефон принадлежал не Оокубо, а её лучшей подруге. Скорее всего, она та, кто прислала всем фотки. — 13:57.       «Знакомая фамилия. Где-то я уже её слышала, — подумала Оширо. — Неважно, потом подумаю насчёт этого», — та принялась печатать ответ.

Оширо:

— Расскажи-ка мне подробнее о этой Оокубо и её подруге, пожалуйста, если несложно. — 13:59.

      Ответ пришёл сразу.       Эмми:       — Рика Оокубо — та самая девушка, что хотела со мной подружиться, а дальше ты знаешь. Она из богатой семьи и, кажется, у неё умер старший брат. Не помню, как его там зовут. Нанами Иидо — подружка Оокубо, постоянно с ней тусуется. — 14:01.       «Если номер принадлежит Иидо, то наверняка с ней заодно Оокубо. Она просто не хочет прямо взаимодействовать с этим делом и привлекла в свои игры лучшую подругу. Как же удобно, — усмехнулась Кири. — Тогда и я поиграю».

***

      Прошло ещё три дня ровно с того момента, как Иидо распространила фотографию, на которой Такемичи якобы признавался Оширо в любви. Больше ничего не происходило, кроме слухов, что гуляли не только по школе Мизо, но и в школе, в которой учатся Сано.       Половина верила в слухи, что Ханагаки и Кира влюблены в друг друга, но другие ученики в это не верили: они знали, какими людьми являются эти двое, тем более, с кем они встречаются. Как можно изменить самому Непобедимому Майки или популярной девушке в школе?       Кира приняла решение ничего не предпринимать: не опровергать слухи, но и не соглашаться с ними. Нужно понять, что предпримет на молчание и бездействие Киричин Оокубо или Иидо, и тогда школьница начнёт делать шаги.       Оширо на данный момент находилась в школе, где учатся Сано, и стояла рядом с Эммой. На девушку никто пока никто не обратил внимание, что было весьма странно. Обычно, когда приходил кто-то в другой школьной форме, на них тут же смотрели, и вся школа знала о госте. Кири пришла к подруге, потому что чувствовала, что сегодня что-то случится, и её чувство не обмануло её.       Как ожидалось, Нанами выслала новое сообщение: "Ханагаки Такемичи и Оширо Кира молчат. Значит ли это, что они действительно встречаются? Так почему Тачибана Хината и Сано Манджиро до сих пор с ними?"       Кира, улыбаясь и прищуривая глаза, читала сообщение с телефона своей подруги.       — Ах, вот опять! И не стыдно ей? Даже будь это так, то её волновать это не должно! Любят же незнакомцы лезть в чужую личную жизнь, — возмущалась Эмма.       — И не говори, — только и проговорила Киричин. — Отведёшь меня к ним? — школьница отдала телефон Эмме, и та кивнула.       — Конечно. С радостью! — девчонка взяла Оширо под руку и повела по коридору. — Что ты собираешься делать?       — Просто поздороваюсь.       Девушки вошли в класс и заметили, как толпа учеников окружили одну девушку с тёмными волосами; стояла она спиной к выходу.       — Представить даже не могу, что на уме у тех двоих! Их раскрыли, а они молчат. Значит, это всё правда! — с ехидной улыбкой громко говорила Нанами, чтобы её слышал каждый ученик.       — О какой правде ты говоришь? — Кири приподняла бровь, сузила глаза в хитром прищуре и усмехнулась одним краешком губ. Иидо обернулась, собираясь ответить, но стоило ей увидеть, кто задал вопрос, почувствовала, как волосы встали дыбом.       Перед ней стояла никто иная, как Кира Оширо вместе с Эммой Сано.       — Ну так что? — Оширо подошла ближе; толпа расступилась перед ней, удивлённо перешёптываясь. Иидо не знала, что сказать: она не думала, что Сорвиголова Кира самолично придёт в школу.       — А что не так? — сладкий голос раздался со стороны открытого окна; Кири равнодушно посмотрела на девушку, что задала вопрос. Лёгкий ветерок проник в кабинет и столкнулся с Оокубо, начиная играть с её белоснежными волосами. Рика поправила их, чтобы не мешались, и ухмыльнулась, смотря на прибывшую высокомерным взглядом. — Ты молчишь, и Ханагаки ничего не сказал. Что нам остаётся думать, как не о том, что вы действительно встречаетесь? — школьница не спеша подошла к своей подруге, при этом выглядя, как хитрый лис, что затеял новую игру. — Ох, Эмма, как ты вообще можешь находиться с ней рядом?       Киричин была готова сорваться с места и ударить Рику по лицу так сильно, чтобы та получила сотрясение. Но, во-первых, неправильно бить тех, кто слабее, а, во-вторых, не при всех же. Оширо сделала успокоительный глубокий вдох и на выдохе через силу улыбнулась.       — А тебя ебёт? — Кира посмотрела на подругу. — Это она Оокубо? — на её вопрос Эмми кивнула, и Кири вновь посмотрела на школьницу, ухмыляясь. Девушка сделала пару шагов к Рике и оказалась около неё; Оокубо скрестила руки на груди и приподняла бровь, глядя на Киру оценивающим и высокомерным взглядом. — Не суй свой нос в мою жизнь, договорились? В особенности, в жизнь Манджиро и его семьи, — но здесь Оширо не сдержалась и схватила Рику за воротник рубашки, рывком притягивая к себе, — усекла? — шепнула на ушко.       Оокубо, возмущённая данным поступком, оттолкнула от себя невежду и поправила одежду.       — О чём ты говоришь, бешеная? — буркнула девчонка.       — Не понимаешь? Это ты ведь шла следом за Эмми, а после ворвалась к ней домой, — специально громко объяснила Киричин, и услышала удивлённые перешёптывания; Оокубо косо и недовольно взглянула на учеников. — И ты, — глава "Микахаяхи" посмотрела на Иидо, — фотографировать кого-то без их разрешения — весьма некультурно, не знала?       — С чего ты взяла, что это я сделала ту фотку?! — яростно вскрикнула Нанами. — Да и тем более, я хотела открыть глаза Сано, что его девушка ему изменяет! Совершила благое дело.       Сначала отрицает, что делала фотографию, а после говорит об обратном — это даже рассмешило Эмму и Киричин.       — Ну так и шла бы прямиком к нему, а не рассылала фотку всем, кому не надо. Зачем этот спектакль?       — Мне вот что интересно, — вновь заговорила Оокубо, хитро улыбаясь и заправляя прядь за ушко,— почему ты не отрицаешь слухи? Значит ли это, что это правда?       — Есть ли смысл всё отрицать? Чем больше буду всё опровергать, тем хуже сделаю для себя и Ханагаки. Люди любят сплетни и за каждый мой ответ прицепятся, перевернут и найдут в них тот смысл, которого в моих словах совершенно не было, — Оширо устало выдохнула и развела руками в стороны, оглядывая окружающих равнодушным выражением лица. Девушка непривычно для себя назвала Такемичи по фамилии, ведь знала, что назови она его по имени, то люди вновь придумают какой-нибудь бред про них двоих.       — В твоих словах есть смысл. Ты права. Если будешь всё отрицать, не факт, что все тебе поверят и всё равно продолжат складывать свою теорию, — высказалась Оокубо, чему удивилась Нанами. — Но тогда зачем ты сюда пришла? Не для того, чтобы встретиться с Эммой, не так ли?       — Да, ты права, — Кири выдавила яркую и радостную улыбку. — С Эммой я могу в любой момент увидеться вне школы, например, у них дома. Сюда я пришла для того, чтобы увидеть, кто же рассылает ту фотографию и пишет всякий бред.       Оширо заметила, как от слов "у них дома" Рика слегка нахмурилась и повернула голову, смотря на доску, но лишь бы не на саму Киру. Она догадалась и, в принципе, так и планировала, что Оокубо разозлилась из-за её слов.       — Киричин, — спокойный мальчишеский голосок раздался позади девушки, и та резко повернулась, от неожиданности округлив веки: она ну вот никак не думала, что повстречается с Манджиро в эту самую сложившуюся обстановку. — Ты закончила? — парень вальяжно, как будто он зашёл в свою комнату, прошёл внутрь класса, смотря только на Оширо. Позади главы "Токийской свастики" находился его заместитель, что скучающе одаривал учеников своим непроницаемым взглядом.       Оокубо и Иидо впали в ступор, не зная, что им сейчас делать; окружающие будто бы задержали дыхание, боясь издать малейший шорох. В этой ситуации Рика вышла сухой из воды, лишь только пыталась защитить свою подругу, а вот на Нанами падали все подозрения — поэтому девушки предпочли промолчать, молясь, что о них и не вспомнят.       — Манджи, как ты узнал, что я здесь? — на этот глупый вопрос Кири школьник улыбнулся, останавливаясь напротив девчонки.       — Вся школа трещит о тебе. Как не узнать? — лукаво усмехнулся, слегка наклоняя голову вбок, что показалось Оширо весьма милым, и она не удержалась от восхитительной улыбки на своём лице; как же она обожала каждое действие Сано.       — Ты обычно спишь, вот и не ожидала, что ты узнаешь.       — Я не всегда сплю, — возразил Майки, на что его сестра вскинула брови и сказала:       — Да что ты. Не ври хотя бы в моём и его присутствии! — под "его" Эмми имела ввиду Дракена, который каждое утро приходит к Сано и будит его; также вытаскивает Манджиро из сна, когда уроки заканчиваются.       — Не слушай их, Киричин, — парнишка закатил глаза и юркнул за спину Киры, закрывая своими ладонями её уши. — Уходим, уходим, — весёлым голосом проговорил Сано, направляя школьницу к выходу.       Но Нанами, наблюдая за всем со стороны, внезапно разозлилась, когда её подруга лишь с грустным взглядом смотрела на Сано. Иидо выступила вперёд и громко заговорила:       — Да как ты можешь простить её, зная всю правду?! Она встречается с другим, а ты так просто спустишь ей это с рук? Зачем встречаться с той, кто тебя даже не ценит, когда можно найти кого-то достойнее?!       Манджиро остановился и немного повернулся к девчонке, не убирая рук с ушей Кири. Он окинул Нанами взбешённым взглядом и спокойным тоном, что сильно констатировал на фоне его глаз, проговорил:       — Она ценит меня как никто другой. Зачем мне другая, если есть она? Всё, что ты говоришь — ложь, и только ложь, — и после этих слов Сано вместе с Кирой удалились с класса.       Эмма, как только брат и подруга ушли, скрестила руки на груди и с недовольным выражением лица повернулась к Иидо и Оокубо.       — На каком основании какой-то фотографии вы наговариваете на моих друзей? Ты наверняка слышала их разговор, раз была там, и я уверена на все сто процентов, что то, что ты говоришь — отличается от настоящей правды. Оклеветать хочешь ради неё? — Сано злобно посмотрела на Рику, которая холодным взглядом и нахмуренными бровями глядела в сторону; и ещё сильнее нахмурилась, когда Эмми заговорила о ней. — Слушайте вы все: Кири верна моему брату, как и Такемучи своей девушке! Они мои лучшие друзья, и я их хорошо знаю! Они бы так низко и подло не поступили. Кири с Такемучи хорошо ладят, и точка.       — А будете и впредь нести всякий бред — я лично вами займусь, — спокойным голосом добавил до этого молчавший Дракен; но каким бы умиротворённым не казался его тон, он всё равно был весьма угрожающим, что ученики вздрогнули от страха. Да и тем более, никому не хотелось бы, чтобы Кен с ними разбирался. Чересчур он высокий и устрашающий, а также сильный.       После данной угрозы Эмма и Рюгуджи наконец покинули класс. И сегодня Рика убедилась, что Сано привязаны к Оширо намного сильнее, чем они предполагали.

***

      Манджиро опустил руки на девичьи плечи и вёл Киричин по школьным коридорам; Кира, хорошо помня дорогу, по которой она шла с Эмми, поняла, куда вёл её парень.       — Лично хочешь выгнать меня из школы? — в шутку сказала Оширо, поворачивая голову к Сано и слабо улыбаясь.       — Я ухожу вместе с тобой, — с той же улыбкой ответил Майки, и школьница, услышав его слова, резко остановилась.       — Нет! — развернулась к Манджи. — Тебе нужно учиться.       — Ну ты же сейчас прогуливаешь уроки. Так почему мне нельзя сделать того же? — Непобедимый Майки нежно развернул девчонку, вновь положил руки на её плечи и подтолкнул вперёд.       — Ты же часто их прогуливаешь! А если ходишь на них, то спишь всё время, — объяснялась Кири, пытаясь замедлить шаг, но Манджиро был напористее.       — Что на них ещё делать, если не спать? Скучно же.       — Эх, Манджиро, — вздохнула Кири: спорить с ним бесполезно, — ты не можешь просто так взять и уйти. Да и я после этого собиралась пойти на уроки, но... — девушка с хитрой улыбкой замолчала.       Манджи навострил уши, заинтересовавшись, какие слова последуют после недолгого молчания. Он слышал, каким тоном говорила Оширо, и с уверенностью может сказать, что она что-то задумала. Вот только школьница не спешила развеять интригу, и Майки остановился; встал перед девчонкой и с интересом во взгляде посмотрел на неё.       — Но? — потерял терпение, желая скорее узнать, что хочет Кири.       — Пока ведь перемена, можно провести время вместе где-нибудь наедине, — тихо проговорила Кира. Майки загорелся идеей девушки и, взяв её за руку, и куда-то повёл. — А куда мы?       — В уединённое местечко. Нам ещё предстоит разговор о той фотке.       «А-а, он же сказал, что я была грустной, и хотел поговорить насчёт этого. До сегодняшнего дня у нас не получалось встретиться».       Теперь-то Оширо не знала, как объясняться перед Майки. Врать девушка не хотела и не будет. Лучше рассказать обо всём и не терпеть всё самой. Ведь когда-то Кира сама говорила Манджиро, чтобы тот не держал всё в себе, ибо у него есть она и друзья. Нельзя же говорить такое, а после самой же заглатывать боль с весёлой улыбкой, не показывая никому то, что находилось внутри.