Дезабилье

      Уилла никогда никуда не приглашали.       Ребёнком, он всегда был новеньким в городе, и сверстники редко приглашали его на дни рождения или в гости с ночёвкой. Повзрослев, он быстро заработал себе репутацию «того странного жутковатого парня», поэтому его по-прежнему не приглашали на мероприятия, где собиралось много народу. Всё изменилось, когда он стал главной достопримечательностью отдела бихевиоризма. Он появился на нескольких вечеринках, но довольно быстро понял, что он там только для того, чтобы все на него пялились, и тогда он перестал на них приходить, а уже через какое-то время люди просто перестали его приглашать.       А потом Беверли Кац внезапно объявила, что у неё свадьба, хотя он даже не знал, что она с кем-то встречается. Его присутствие было обязательным, как и костюм.       — У тебя ведь есть костюм, так? — спросила она.       Вообще-то, нет. Из-за своей предыстории Уилл был не только крайне неопытен в тонком искусстве построения социальных связей, но у него даже не было костюма, чтобы появиться в приличном обществе.       Ещё одну ошибку он совершил, поделившись этим с Ганнибалом во время сеанса.       — Если тебе понадобится какая-либо помощь… — с надеждой в голосе предложил Ганнибал.       Уилл посмотрел на серый в красную клетку костюм Ганнибала, жилет ему в тон и галстук, выглядящий так, будто Иероним Босх решил попробовать свои силы в узорах пейсли. Он не был уверен, насколько кислую мину в тот момент скорчил, но она в полной мере должна была выражать весь спектр его скептицизма.       В уголках глаз Ганнибала собрались едва заметные морщинки, тогда как кто-нибудь другой уже давно бы надорвал живот от смеха.       — Я не имею в виду что-то наподобие моего собственного гардероба. Но я знаю превосходного портного…       — Да уж не сомневаюсь, — ляпнул Уилл, а затем смущённо отвёл взгляд. — Это было грубо, у тебя отличные костюмы.       — Тебе знакомо выражение «загнать себя в угол»? — насмешливо спросил Ганнибал. — Больше протестов, и я начну думать, что ты не разделяешь моё чувство прекрасного.       Уилл многое успел повидать у Ганнибала дома, чтобы у него сложилось достаточное представление о его «чувстве прекрасного». Взять хотя бы кучу действительно странных, если не сказать большего, дизайнерских решений, включая «Леду и Лебедя» в столовой, плитку с просто вырвиглазным геометрическим узором на полу в прихожей, и больше рогов в гостиной, чем у главгада из «Красавицы и чудовища». Уилл «разделял» подобное чувство прекрасного так же, как «обожал» находиться на месте преступления.       — Думаю, подойдёт строгий покрой, — сказал Ганнибал, и когда Уилл наконец-то посмотрел в его сторону, до него дошло, что тот всё это время тщательно изучал его фигуру. Взгляд Ганнибала показался ему властным, даже собственническим, и Уилл отчасти нашёл это сексуальным. — Однотонный. Галстук узкий, вероятно, полувиндзорский узел.       Уилл поднял руки в знак капитуляции.       — Ладно, звони этому своему портному. И дай знать, когда будешь свободен. Должен же кто-то будет высказать своё мнение…

***

      Перед свадьбой Уилл решил подстричься, подозревая, что скоро его кудряшки из просто неухоженных грозят превратиться в настоящее воронье гнездо, ну а кроме того, он же должен был стремиться выглядеть «тем самым другом, который заморочился настолько, что сделал потрясную стрижку», а не «тем неряшливым придурком, которому ваще насрать, как он выглядит».       Пока парикмахер срезал примерно пару дюймов — и когда они вообще успели так отрасти? — а затем аккуратно брил его, Уилл избегал своего отражения в зеркале. Он всё никак не мог перестать думать о том, каким взглядом смотрел на него Ганнибал.       У Уилла отличная память — не эйдетическая, но довольно близкая к этому, — самое время ею воспользоваться. Он вспомнил первую их встречу, знакомство. Вспомнил обо всех отклонённых им приглашениях Ганнибала, потому что тогда думал, что тот старался быть добр к нему постольку поскольку или, что ещё хуже, просто проявлял сочувствие. Вспомнил обо всех блюдах, приготовленных для него Ганнибалом. О том, как тот всячески пытался защитить его от нападок Джека. И о том, что его нисколько не пугали даже самые потаённые тёмные уголки разума Уилла.       Неожиданно Уилл осознал, что понятия не имеет, натурал ли Ганнибал. Он просто предположил.       Он тут же почувствовал себя глупо, уже просто думая об этом. Даже если Ганнибал и интересовался мужчинами, Уилла он вряд ли найдёт привлекательным. Никто не находил Уилла привлекательным, стоило им только узнать его получше. Вот только чем больше Уилл рассказывал Ганнибалу, тем больше усилий Ганнибал прилагал для расширения границ их отношений.       Когда парикмахер закончил, Уилл так и не смог придумать, что же ему делать с Ганнибалом. Возможно, Ганнибалу просто нравились хорошо скроенные костюмы, независимо от того, кто их носит.       Без привычного защитного барьера из щетины Уилл едва смог узнать в зеркале собственное лицо. Он выглядел моложе. Намного моложе. Преподавание превратится в сущий ад, пока борода не отрастёт снова. В прошлый раз, когда он побрился, а потом попытался купить себе выпить, его попросили предъявить водительские права.       Уилл рассчитывал встретиться с Ганнибалом уже у портного, но едва он вышел из парикмахерской, зазвонил телефон.       — Боюсь, мне придётся задержаться из-за непредвиденных обстоятельств, — тон Ганнибала звучал довольно спокойно, но, будучи высококвалифицированным профайлером, Уилл, сразу же понял, что тот буквально готов был рвать и метать, настолько что-то вывело его из себя.       — Слышь, гондон, — прокричал кто-то на фоне, и Уилл услышал протяжный гудок. — Кто тя только водить учил, тупой ты ублюдок?!       — О боже! — воскликнул Уилл. — Ты попал в аварию?       — В меня врезался водитель, который, похоже, считает, что разъезжать по городу на красный — отличная идея. Моя страховка это покроет, но теперь я опоздаю, а он… — в образовавшейся паузе Уилл снова услышал, как водитель всё ещё выкрикивает в адрес Ганнибала всяческие ругательства.       — Мудак? — предложил Уилл.       Ганнибал вздохнул.       — Если тебе так угодно.       — Не благодари. Просто приезжай, когда сможешь. Кроме того, я уже большой мальчик и сам смогу купить себе одежду.       К тому моменту, когда он услышал, как Ганнибал вошёл в ателье, Уилл уже успел примерить несколько вещей. На нём были довольно неплохие брюки, а вот рубашка показалась ему слишком тесной, и он наполовину расстегнул её, намереваясь снять. На шее же висел так и не завязанный галстук. Именно в таком виде Уилл, высунувшись из раздевалки, и предстал перед Ганнибалом.       — Эй! Ты всё-таки приехал!       Ганнибал отвлёкся от разглядывания выбранных для примерки галстуков и обернулся на его голос. Он замер, не сделав и полшага. Челюсть его отвисла, но он не издал ни звука.       Оба они уставились друг на друга.       — Оу… — протянул Уилл. Осознание теплом растеклось в животе, как стакан виски. — Тебе нравится.       Ганнибал заметно сглотнул.       — Очень, — сказал он. Отбросив на пол перекинутое через руку пальто, он направился прямиком к Уиллу.       Уилл пятился назад, пока оба они не оказались в раздевалке, представляющей собой обычную кабинку, отделённую от остального помещения только хлипкой реечной дверью.       — Это плохая идея, — предупредил Уилл, потому что кто-то из них должен был это сделать.       — Бесспорно, — согласился Ганнибал, расправляя невидимые складки на груди рубашки Уилла. — Хочешь остановиться?       — Нельзя остановиться, так ничего и не начав, — беспечно обронил Уилл, хватая Ганнибала за его совершенно отвратительный галстук-пейсли и притягивая к себе для поцелуя.

***

      Как оказалось, превосходные портные почему-то не очень любят, когда кто-то трахается у них в раздевалке…       Гордость Ганнибала была уязвлена. Пожалуй, это было единственное определение, пришедшее на ум Уиллу, способное правильно описать выражение лица Ганнибала в тот момент, когда их выводили из ателье.       — Мне почти пятьдесят, — сокрушался Ганнибал, — и меня в жизни ниоткуда не выпроваживали, как мальчишку!       Уилл качнулся с пятки на носок и улыбнулся, глядя куда-то в небо.       — Ну, меня много откуда выпроваживали, — признался он. — Но такое со мной тоже впервые, — Уилл взял Ганнибала под руку. Ну прям два сапога — пара и оба левые. — Я мог бы поговорить с твоим портным позже, объяснить ситуацию. Я могу быть довольно убедительным, когда стараюсь.       — Пожалуйста, не нужно. Не думаю, что смогу пережить ещё и этот позор.       Уилл не стал смеяться над Ганнибалом за его попытки сохранить остатки гордости вместо того, чтобы поступить правильно. Он просто потянул его за собой.       — Хорошо, — кивнул он. — Но оно ведь того стоило, правда? — в голосе его неожиданно для него самого прозвучала тревога. Ему вовсе не хотелось, чтобы Ганнибал жалел о случившемся. — Я, конечно, не совсем понимаю, но…       — Стрижка, костюм… состояние небрежной полураздетости… — беспомощно развёл руками Ганнибал. — Ты прекрасен, — и тут-то на Уилла обрушилось поистине головокружительное прозрение: Ганнибал имел в виду не только его лицо. Всего его. Ганнибал хотел его всего, без остатка.       Уилл остановился, мимо них проплыла стайка пешеходов.       — Похоже, в голове у тебя та ещё каша. Не в плохом смысле, не подумай. Просто мне кажется, что для человека, который весь день говорит с людьми об их чувствах, сам-то ты не очень хорошо разбираешься в собственных.       — Прежде со мной такого не случалось, — пробормотал Ганнибал, обхватывая ладонями лицо Уилла и поглаживая большими пальцами нежную кожу его подбородка и щёк.       Уилл почувствовал, как его бросило в жар. Может, это и называется любовью?       — Хочешь быть моим «плюс один» на свадьбе? — спросил он, и Ганнибал улыбнулся ему. Улыбнулся по-настоящему, обнажая кривые зубы.