Бог проклятых

Пыль была везде. В носу, в легких, в желудке. Она вбилась в тело обвалом и продолжала проникать внутрь с каждым вдохом. Лара закашлялась. Она пихнула нависшую над лицом сломанную скамью — та с хрустом развалилась на отдельные доски, и Лара увидела белое от песчаной пыли небо. Она приподнялась на локтях. Купол церкви сложился внутрь и, вывернутый наизнанку, стал гребнем, разделившим церковь на две половины. Балконы ухнули вниз. Неподалеку Хлоя вытягивала ногу из-под останков несущей колонны. Прокашлявшись, Лара вытолкнула себя наверх. — Ты… — начала она, поворачиваясь к Хлое, но та уже встала и на пробу переносила вес на пострадавшую ступню. — Порядок? — Кости целы. Связка или вывих… — Хлоя дунула вверх, заставляя волосы разлететься со лба. — Порядок. А парни где? Лара огляделась. Их с Хлоей обломки стен и купола заперли в алтарной зоне. И Нейт, и Гарри должны были оказаться в другой половине. Лара приблизилась к разделившей их стене из обломков купола и, найдя щель между коричневых камней, гаркнула: — Эй! Грохот крыши, поцеловавшей пол, был оглушительным. Но это были лишь камни, вбившиеся в другие камни. Не было ни порохового залпа, ни раскалывающей воздух вместе со стенами взрывчатки. Так что слух пришел в норму быстро. Лара слышала, как колкие песчинки, которые она своим криком выдула из щели, ссыпаются по камням с той стороны. Затем раздался стон. — Эй! — повторила Лара, приникая ближе к щели. — Живы? — Не-е-ет, — протянул голос где-то совсем неподалеку. — Это же не жизнь. У меня жопа болеть будет еще неделю! — простенал Гарри из-за стены. Хлоя запрокинула голову, а потом приблизилась и, нависнув над Ларой, прокричала в ту же щель: — А вы там с Нейтом время не теряли, да? Нам валить бы отсюда, оставьте свои сексуальные аппетиты до нормального отеля. Нейт тут же откликнулся. Сухо и строго: — Я цел, спасибо за вопрос. Хлоя усмехнулась и оглядела доставшееся им пространство. Выход у церкви был предусмотрен один — и он достался парням. — Каков план? — спросила Хлоя, выходя к центру комнаты. На левую ногу она наступала с большой осторожностью. Лара пробежалась глазами по ключевым точкам, оценивая прочность обломков колонн, величину сохранившейся от хорового балкона площадки и длину повисших на нем цепей от старой свечной люстры. — Я могу… — Лара показала на прилегший на бок крест, — взобраться по нему. До балкона допрыгнуть не сложно, а даже если обрушится, цепь будет держаться. Потом… — она поводила пальцем в нерешительности, пока не навела его на стену, — по краю можно проползти, там камни достаточно выпирают. О, и гнутую железяку видишь? Где был светильник? Она глубоко всажена, вес выдержит, раскачаюсь и… — Я могу тебя подсадить. — Что? Куда? Лара обернулась. Хлоя снова стояла под превратившимся в стену куском купола. Выставив правую ногу, она положила на колено сцепленные ладони и указала глазами наверх. — Тут подсажу, перелезешь, там парни примут. И веревку мне кинете. Лара подошла, положила Хлое руку на плечо, цепляясь покрепче, и поставила ступню на ладони, готовые к толчку. Прежде, чем перенести вес, она сказала: — Я бы справилась. — Я в курсе. Но зачем? Лара прикусила нижнюю губу. Это могло бы остаться легким вопросом в воздух, но с каждым мгновением тишины невысказанные слова обретали все больше веса. — Если я… начну кооперироваться все время, то чем я буду удивлять таких, как Сай-Тайн? Хлоя повела бровью: — Действительно. Ну так… давай предадимся разврату совместной работы, пока никто не видит, — и подтолкнула вверх.

* * *

— Я ведь не отключался, — пробубнил Нейт. — И как он ушел? Нейт стоял над Гарри, но смотрел в сторону выхода. — Это единственный твой вопрос к Сай-Тайну? — скривился Гарри, вытягивая руку к Нейту. Тот спохватился и поддержал под локоть, помогая встать. Гарри отбил задницу и спину, но чудом обошелся без ссадин. В отличие от Нейта. Не то чтобы тому сильно досталось, но алая полоса лоб прочертила. Он хмурился, все разглядывая входной портал, и кровь растекалась по морщине. Гарри повел по ней большим пальцем, собирая кровь с пылью. Нейт отвел голову и затем вовсе отошел на шаг, вытираясь рукавом сам. — Единственный, имеющий практическое значение для нас сейчас, — ответил наконец он и дернул плечом в сторону входа. Вопрос действительно был не праздным — портал церкви завалило наглухо. Обломки фасада погребли массивные двери и все выступающие фигурные арки до самой верхней. Выше в стене зиял провал, из которого все и посыпалось вниз, но от одного взгляда на насыпь та угрожающе шелестела крошевом камня и стекла. Гарри решился бы на штурм, только будь у него четыре лапы с когтями. Нейт уперся ногой в колонну и навалился на нее. Та не выдержала — рухнула. — Зараза! Он перешел на другую сторону и, найдя уцелевшую скамью, придвинул ее к стене. Скамейка треснула, стоило на нее встать. — Ненавижу обвалы, — процедил Нейт, зарываясь пальцами в седые от каменной пыли волосы. — Но я нас вытащу, — он зло зыркнул на отлетевшие от купола каменюки, валяющиеся в центре зала. — Не сомневаюсь, сэр, — усмехнулся Гарри. Уши Нейта вспыхнули огнем. — Не… — голос покраснеть старался, но не мог и от того попросту сел. — Не называй меня так. — О. Капитан, — поправился Гарри, разглядывая ползущую по шее, видимую даже под слоем пыли красноту. — Капитан Дрейк. Нейт замотал головой и хлопнул ртом. Он взмахнул рукой, словно мог поймать подходящее слово в воздухе, но ничего кроме блеклого солнечного света на ладонь ему не легло. — Ого! — раздалось сверху. Они задрали головы — на центральном завале балансировала, страхуясь руками, Лара. — Погляжу, у вас дела не лучше, чем по ту сторону. — Красной дорожки не расстелили, ага, — протянул Гарри, потирая поясницу. — Можно попробовать по правой стене. — Поджав губы, Лара постаралась заглянуть за край, расставляя для баланса руки шире. — Крыша соседнего дома близко, а там уже по лестнице. Сейчас… — протянула она, отражая словом работу мысли, оглядываясь. Затем прошлась по завалу до остова балкона и, отсоединив от черной цепи подвесной канделябр, бросила ее вниз. Та, громыхнув крупными звеньями, распрямилась. Хватило почти до пола. Гарри вскарабкался по ней и, слегка раскачавшись — выдерживала же она кованый канделябр с колесо размером, — спрыгнул на выглядящий устойчивым камень рядом с Ларой. Камень выдержал. Лара показала на крышу, о которой говорила. Тут и правда было недалеко. — Только Хлое бы помочь… Веревку или типа того. Цепь снова звякнула. — Осталась под завалом, — сказал Нейт, оказываясь рядом. — Идите, а я спущусь к Хлое на случай… Дождемся вас. — На случай?.. — переспросил Гарри. — Ты все еще думаешь, что Макинтайр Троицу нашлет? Или что дура эта каменная рухнет? Ей понадобится еще парочка фокусников-подрывников для такого, не меньше. — На случай смерти от скуки. Мы же не хотим потерять Хлою так глупо, — посмеялся Нейт. — Идите.

* * *

Один из немногих отелей в Багдаде с интернетом в номерах распахнул свои надтреснутые стеклянные двери перед их чумазыми рожами, и, посоветовавшись, к администратору они отправили Нейта с чудом уцелевшей наличкой Лары. Троица — пустоголовые идиоты, только так Гарри мог объяснить эту пухленькую пачку. Понятно, что оружие пленницы можно было просто отобрать и забыть: немногие оценят блочный лук как боевую единицу, а огнестрела у них своего завались. Понятно, записки всякие и отцовские блокноты, если кому кроме Лары и были нужны, то не рядовым бойцам. Но деньги. Деньги! Не забрать пачку долларов! Сумасшедшие фанатики. Нейт вернулся с четырьмя ключами. Гарри еще хотел было спросить, почему не два, но вообще-то с тем же успехом он мог взять и один люкс на всех, потому что не прошло и часа, как все торчали в номере Нейта как в своем. Пока Гарри сооружал бутерброды из свежего хлеба и пряной баранины, а Хлоя вымывала «весь песок сраного Ирака» из волос, мозговой центр их нехитрой команды сгрудился вокруг старенького, на последнем издыхании подмигивающего зеленым огоньком, роутера. — Вот данные по извержениям в районах аравийской и евразийской плит, — пробормотала Лара. — Принял. Богатый у тебя архив. Хлоя, замотанная в видавший виды халат, появилась из-за двери душевой и выхватила кусок холодного мяса прямо из-под ножа, накидывая его вторым слоем на бутерброд. — Мне нужен роял, — сообщила она возмущенно взметнувшему брови Гарри и плюхнулась на диван. — Ну, как наши успехи? — Я… — Лара нахмурилась. — Извините, я отвлеклась. Но я узнала флейту Сай-Тайна. Решила убедиться. Она прикрыла крышку ноутбука и, поставив локти на стол, уперлась подбородком в сцепленные пальцы. — Это артефакт зулусов. Флейта дрожи земли. Всплывала в девятнадцатом веке во Франции. Возвращавшиеся из Африки колонизаторы должны были доставить ее королю, но… нам досталась только легенда. Видимо, осела у Троицы. Соскочив с кости, нож с силой стукнул о доску. Гарри вовремя отдернул руку. — То есть, Сай-Тайн не маг? — уточнила Хлоя. Лара вздохнула и перебрала пальцами, сцепляя их в тугой замок в новом порядке и протяжно выдыхая. — В архивах синджарского поселения употребляют термин «благословение», когда пишут о смоле, но это обыкновенный оборот, свойственный верующим. А каких-либо упоминаний других даров Древа, кроме бессмертия, никому из нас не попалось. Если смола пробуждала бы в людях сверхъестественные способности, то уж Царь-то должен был уметь по воде ходить или заставлять моря расступаться. Но ничего подобного я у синджарцев в свитках не нашла. Только бессмертие, исцеление ран и мудрость со справедливым судом в придачу. Но… я сама видела… — Лара опустила глаза в стол и поерзала локтями. — Сай-Тайн умеет либо оборачиваться зверем, либо управлять ими. Мне это не давало покоя, и… да. Он не родился магом, но у него были тысячи лет, чтобы научиться бог весть… черт весть чему. И главное — у него есть доступ к запасникам Троицы. Ордена, который создавали для сбора наделенных силой реликвий. Все, что плохо лежало — у них. — Голос у Лары наполнился досадливым раздражением. — Все, что хорошо — отчасти тоже. Гарри поставил блюдо на стол перед Ларой и присел рядом. — Зачем такому крутану полуживой вор? Нет, приди он ко мне попозже, — нервно усмехнулся Гарри и облизнул губы, пытаясь сделать лицо поуверенней: — я бы для него мог стащить что-нибудь и посерьезней ключика. — Глаза Хлои превратились в узкие щелочки. — Но он в Троице сам как дракон на золоте. Что он хотел от меня на самом деле? Он же не… гонится за моей кровью? Он вроде и так бессмертный? Нейт поднял голову, ловя взгляд Гарри. — Что бы ему ни было нужно от тебя, это не кровь. Проще уж было перехватить чистую смолу у Тэнзина. Не бойся… его, — добавил Нейт, снова отводя глаза. — Мило. Верю. Стараюсь. Но он все еще инфернальный чувак с фонарями в глазах. — Он чувак, пользующийся Троицей, но ей же стреноженный. Танки быстрыми не бывают. А мы можем. — Нейт повернул ко всем экран пластикового отельного ноутбука, петли у которого скрипели сильнее несмазанных рессор, и показал карандашом на Тигр, ведя искусанным кончиком по течению вверх. — Общего истока у них с Евфратом, конечно, нет, но Евфрат начинается слиянием двух рек — Карасу и Мурат, и эта точка не так уж далека от горного истока Тигра, то есть вот эта зона, — Нейт обвел карандашом территорию Турции, оказавшуюся между двух рек ниже слияния Евфрата, — наша terra sancta. — «Тогда границы устанавливал Царь, а теперь люди сделали их там, где вольно скакали его лошади», — повторила слова Сай-Тайна Лара. — Путь от синджарских гор в Эдем сейчас бы прошел по землям Ирака, Сирии, Турции. Это он имел в виду. — Да, — губы Нейта растянулись в предвкушающей улыбке, и он облизнул их, стесняясь своего рвения, но все же выпалил: — И пшеница. — Нейт уперся карандашом в светлые взгорья, — На этих склонах растет генетический предок современной пшеницы. Тут одомашнили эйнкорн почти десять тысяч лет назад. И да. Вулкан тут тоже имеется. Караджа Даг. Пальцы Лары уже бегали по клавиатуре. Вместо ответа про вулкан она сказала только: — В Мардин в двенадцать или Адыяман в одиннадцать? — Лучше Мардин. Это ближе, на месте потерю отобьем. — Значит, вылетаем в двенадцать. — Спасибо. — Нейт вздохнул и потер глаза. — Осталось уточнить… Лара перегнулась через стол и захлопнула крышку его ноутбука. — Оставь это мне. Все, что было в синджарской библиотеке теперь здесь, — она тронула висок, — мне будет проще. Позволь иногда работать другим. — Я не… — Нейт отклонился от стола, насколько позволила спинка стула. — Не собираюсь делать все сам. — Он смотрел на свои ноги. — Я не командир же вам. — Да, ты обычный трудоголик, — улыбнулась Лара. Нейт посмотрел на нее исподлобья. Усмехнулся неровной линией губ, зарылся пальцами в грязные волосы. — Нейт, может, время не лучшее, но мы столько карт за сегодня вскрыли, что… не могу не спросить. Пока я была в плену у Троицы, меня навестил Епископ. Он много говорил о некоем Лазаревиче. — Какая осведомленность! — буркнул Гарри. Нейт молчал, только смотрел на Лару в ожидании вопроса и сильнее сжимал пальцы на затылке. — У вас интересная история, — Лара обернулась на Хлою, — и наверняка непростая, но не так уж это и важно. Мало ли почему Епископ назвал вас приспешниками Лазаревича? В конце концов, у меня мачеха из Троицы. Была. — Лара отвернулась, снова концентрируясь на так и не изменившем позы Нейте. — И это тоже можно было бы извратить в пересказе. Но Шамбала, Нейт? Нейт вгрызся в нижнюю губу. Он вопросу не удивился. Гарри как раз ждал, что Лара будет допытываться до них с Хлоей, но она смотрела на Нейта, и тот знал, о чем она спрашивает. — Да. Это я просрал древо жизни в Шамбале. — Как? — Тот самый Лазаревич, о котором Епископ вряд ли лестно отзывался, не был фанатиком. Он был просто отморозком. Просто хотел власти. А я просто должен был его остановить. — И ты его убил? — Его растерзали стражи древа. Гарри этого не знал, потому что ему в голову не приходило спросить. Нейт остановил Лазаревича — значит, Нейт убил Лазаревича, это было так логично и правильно, что какие могли быть вопросы? Но Нейт сидел на деревянном стуле, как на электрическом, сжимая жесткие волосы, и смотрел в стол, рассказывая о том, как сдал Лазаревича на вполне заслуженное линчевание тем, в чьи прямые обязанности это входило. — Но наша драка перед этим… у нас был огнестрел. У древа не осталось шансов. Лара смотрела на свои ногти. Интересно, принесли ли ей новые знания радость? — Значит, у нас один-один. Остался решающий Эдем. — Нет уж, — тихо ответил Нейт. — Давай остановимся. Нейт встал и отошел к окну. Он обнял себя руками и, покачиваясь с пятки на носок, уставился на улицу внизу. — Я тогда не знал, что Гарри нужна будет смола. Я… Все могло быть иначе. — Все могло быть иначе, если бы Гарри не… — начала Хлоя. — Это неважно, — обрубил Нейт. — Я устроил взрыв, который к херам похоронил надежду. Возможность. Лара, нахмурившись, посмотрела на Гарри. Хлоя поморгала, ошарашенно качая головой. Она собиралась спорить дальше, но слова не находились. Гарри понимал. А что тут скажешь? — Странно, — начал он сам. Погромче. — Я помню только спасательный вертолет и твое лицо. А взрыва не помню. Лара посмотрела на Хлою. Потом бесшумно отодвинулась от стола и встала. Когда за ними закрылась дверь, Гарри тоже поднялся. — Хорошо, что есть время отдохнуть перед вылетом. — Он подошел к Нейту и приобнял его за плечи. — Да, — энергично кивнул тот. — Хорошо. Ты иди отдохни, а мне еще надо… — Нейт выскользнул из-под руки и пошебуршил волосы, — в душ. Все уже… а я до сих пор как черт. Так что… — Нейт подхватил с кровати чистое шмотье и исчез с ним в душе. Гарри все прекрасно понял. И поэтому сел за стол ждать.

* * *

Нейт вышел из душа босиком, оставляя на деревянном полу влажные следы. Он смотрел в пол, вытирая краешком полотенца ухо, и, когда наконец поднял голову, вздрогнул, отступая на шаг. — Мать твою, Флинн! Ты меня напугал. — Чем? — Гарри подпер подбородок ладонью. — Когда ты уходил в душ — я был здесь. Мое внезапное исчезновение должно было напугать больше, разве нет? — Я думал, ты пошел к себе. — Нейт поправил перекрученную на груди кофту и прошел мимо. — Сам про отдых говорил. — А я у себя. К чему вообще разные номера? Гарри выскользнул из-за стола и подкрался ближе. Перехватив руку Нейта, он поднес ее раскрытой ладонью ко рту. Та напряглась, словно Гарри ее не губами коснулся, а раскаленным утюгом. — Ты меня избегаешь. — Да! — рявкнул Нейт и тут же отвернулся. — Гарри. Пожалуйста. — Что «пожалуйста»? Нейт попытался отнять руку, но Гарри сильнее прижал ее к своей щеке. — После случившегося там… — Ты стесняешься меня? Нейт выдохнул через рот, напряженно выставляя губы. — Это ты должен от меня бегать! — напряженно выдавил он. — После того, что я там устроил. — Не ты, а камень крови. — Да какая разница. — Нейт все-таки выдернул руку из пальцев Гарри и скрестил со второй у себя на груди. — Это все равно происходило между нами. — Ну… — Гарри облизнул губы. — Если я правильно запомнил, неудовлетворенным не ушел никто. Нейт зажмурился. — А смола? Гарри, я контролировал тебя смолой… Это было опасно! Гарри снова видел сгорбившуюся до выступающих на шее позвонков спину Нейта. — У меня в трусы запаска вшита. Нейт… я не шучу. Про трусы шучу, но у меня было еще. Я не идиот. У меня есть опыт общения с мудаками, и на ошибках я учусь. Нейт бросил быстрый взгляд через плечо. — Было еще? Хорошо. Гарри накрыл его плечи ладонями, не давая уйти в сторону. — Нейт, сколько ты еще планируешь бегать от меня? — Я не… Не знаю, — прошептал тот. — Я смотрю на тебя, а вспоминаю, как… как… — он снова заглох, словно в нем сел аккумулятор, — как я вел себя с тобой. — О боги. — Гарри закатил глаза. — Я все понял, стесняшка-Нейт. Ты считаешь, что паршиво себя вел. Давай я… — Гарри накрыл губами позвонок на шее, — накажу тебя за это? Гарри губами почувствовал, как Нейт краснеет, а волоски на его коже дыбом встают от возмущения, готовясь хором кричать: «Флинн, ты придурок!» — Очень смешно! — пробубнил Нейт. — Вообще без шуток. Давай. — Гарри просунул руки под мышками Нейта и заставил того расцепить свои. — Ты делал, что хотел… — Плечо под подбородком снова стало острее, и Гарри добавил: — Что хотел тот парень в твоей голове, теперь я буду делать то, что хочу я. И Гарри снова расстегнул ремень Нейта — бесшумно и быстро. — Я этим трюком, кстати, и правда горжусь, — сообщил Гарри шепотом розоватому уху. Нейт не ответил. Он закостенел, не шевелясь и собираясь, видимо, позволить Гарри любую дичь. — Ложись. И не затылком ко мне, я же сказал. Нейт смотрел в потолок, и Гарри пришлось сесть верхом и склониться над ним, чтобы попасть в поле его зрения. Он вытянул расстегнутый ремень из шлевок и все так же без единого звука, кроме скрипа кровати под ними, притянул запястья Нейта к изголовью. — Хватит. Бегать, — высказал он ему в лицо и поцеловал. Вернее, попробовал поцеловать сжатые губы, потом ухватил руками за щеки, заставляя приоткрыть рот. Язык уперся в зубы. Гарри отпустил щеки Нейта, но, пока руки скользили по телу, продавливая большими пальцами кожу через кофту, лицом он продолжал нависать и пытаться поцеловать Нейта по-настоящему. — Вам удобно, сэр? — спросил он, покусывая натянутую губу, и почувствовал, как Нейт вскипел под ним. Мог бы сбежать — был бы уже за окном, но — и это было главное — он не мог. — Я же просил, Гарри! — Простите, сэр, но мне как-то плевать, — доверительно сообщил Гарри пунцовой щеке и легко прикусил ее. Ладони уже были под кофтой, лаская напряженную грудь. Нейт закусил нижнюю губу и закрыл глаза. Гарри сел ровнее, снял футболку и навалился на Нейта, притираясь бедром к его паху. В своем алом безумии Нейт был жутким. Но мысль о том, что даже такого Нейта Гарри возбуждал, чертовски заводила. А еще придавала уверенности, что и этот напряженный орешек он расколет. Гарри потянул за край кофты, протаскивая ее через голову Нейта и оставляя болтаться на стянутых запястьях. Мурашки на коже. Этого до выкрученных потрохов не хватало. Гарри потерся телом о тело. Указательным пальцем он развел губы Нейта, не позволяя и дальше кусать их, а большим наглаживал скулу. Гарри проскреб пальцами по боку Нейта, сунул ладонь между телами и вытащил пуговицу из растянутой петли застиранных джинс. Освобождая их обоих от плена пуговиц и ширинок, Гарри чувствовал, как литое каменное напряжение под ним медленно переплавляется в другое. Если Нейту вылизывать живот и сжимать при этом бока внизу, где они уже почти стали бедрами, он возбуждался быстро — так было и сегодня. Но все же, разводя его уже голые ноги в стороны, Гарри чувствовал под руками каменные мышцы. Их он тоже промял пальцами, поднимаясь от согнутых колен к паху. Гарри по выдохам слышал, как Нейт снова терзает себя, вдавливая зубы в нижнюю губу, и, пока одна рука пролезала под Нейтов зад, заставляя приподняться, вторая потянулась по груди к подбородку. Гарри надавил на гладко выбритую кожу, заставляя Нейта распахнуть рот. Выдохи стали громче, губ теперь мог касаться только язык, но не зубы. Правой же рукой Гарри раздвинул ягодицы Нейта и прошелся языком по ложбинке между. Когда он тронул кончиком зажатый вход, он нутром почувствовал, как там, наверху, Нейт хочет закрыть лицо руками. Только — вот незадача — не может. Гарри отдал бы сейчас весь свой обалденный ужин (и даже бритву) в обмен на камеру. Он очень хотел увидеть это лицо. Лицо, которое должно было, судя по появившимся в дыхании призвукам, меняться. Лицо, полное смущенного удовольствия. Они не пробовали многого. Гарри не задумывался об этом до синджарской башни, но вообще-то да. Им было хорошо и экспериментировать вроде было незачем, но сейчас хотелось. Хотелось сделать что-то такое, от чего Нейт сначала будет гореть кожей, так он будет смущен, а потом внутри — так ему будет хорошо. Под прицелом камеры Нейт точно свихнулся бы, и мечтать о ней, представлять — нехило будоражило мысли. Но ни камеры, ни штатива не было, и, проталкивая в Нейта язык, Гарри мог только по звукам и движениям подбородка в руке представлять, как сходятся у Нейта брови и как напрягаются руки от невозможности выпутаться из ремня. Гарри шлепнул Нейта по губам, чтобы не дурил без контроля, и отпустил его лицо. Рука поползла ниже, по груди, животу — к члену. Гарри не собирался оставлять Нейту ни единого шанса не получить удовольствия. И пока он вылизывал его изнутри, он поддрачивал и снаружи. И Нейту, как бы тот ни стискивал сейчас зубы, нравилось очень, его член напрягался в руке все сильнее. И только разведенные бедра оставались такими же неживыми. Гарри медленно отстранился, прерывая ласку, и прополз по Нейту до его лица. — Ты ждешь, что я тебя трахну? — Гарри склонился к виску Нейта, впутываясь пальцами в его мокрые волосы. Нейт всегда был сверху, им обоим это нравилось, но, кажется, Нейт ждал именно такого «наказания». — Не-е-ет. Когда-нибудь, когда ты будешь улыбаться, — пальцы вернулись на губы, проскальзывая в рот, где на этот раз ничто не мешало проникновению, — любимой самодовольной улыбочкой и выпендриваться очередной древней херней, я — да. О, я тогда со всем размахом — да. Кофту на лицо натяну и трахну твой вертлявый наглый зад. А сегодня… сегодня я вообще не уверен, что дам тебе кончить. Гарри снова спустился ниже, на этот раз накрывая ртом член Нейта. — А ты сама последовательность, — пробормотал тот, впервые выпустив из себя что-то кроме выдохов и мычания. Гарри не ответил, насаживаясь до горла и снова выпуская. Руками он уперся Нейту в бедра, вдавливая их в кровать и заставляя наконец сокращаться в такт своим движениям. Нейт подавался навстречу, как мог. Терся затылком о подушку. Кадык ходил неровно, вторя таким же рвущимся на выдохах стонам. Гарри вел языком, прижимая его к члену плотно, как бы вслушиваясь. И когда — он знал — Нейт был близок, он отжался на руках и посмотрел тому в лицо. Раскрасневшееся, расслабившееся. Нейту стало удобнее. Привычнее. Гарри хотел другого. И Гарри хотел видеть лицо. Он придвинулся бедрами к лицу Нейта и надавил на его подбородок снова. Не то чтобы Нейт стеснялся орального секса, но обыкновенно его лицо при этом было прижато к паху и животу Гарри, скрыто задранной футболкой или помогающими держаться ладонями. А Гарри хотел видеть. Хотел смотреть ему в глаза, когда тот принимал Гарри в рот. Нейт сопротивлялся. Не ртом, а как раз глазами. Он разводил губы, подбирая зубы, но жмурился. — Посмотри на меня, Нейт. — Гарри ухватился за спинку кровати. — Я хочу видеть твои глаза. Твои серые глаза. Нейт распахнул их. Его брови вздернулись домиком, веки норовили сощуриться вновь, и ему определенно было, что сказать, но он смотрел и молчал. И Гарри видел, как входит в Нейта не только по тому, как раскрывается шире обхватывающий его рот, но и по глазам. Он видел отражение нависшего себя и дрожь ресниц. Нейт эту ночь не забудет. — Если в тебе живут сексуальные желания, которых ты стесняешься, ты не стесняйся. — Гарри двигался очень медленно. — Не обязательно ждать раскрепощающий камушек, чтобы их воплотить. Нейт пыхнул глазами — не красным огнем, а своим собственным возмущением. Локти от напряжения в руках приподнялись, и его рык Гарри скорее почувствовал, чем услышал. — О, можешь не отвечать, — широко ухмыльнулся Гарри, проникая глубже в рот Нейта. В ту жару, которой так не хватало в прошлый раз. Хотелось погрузиться туда целиком, вбиваться туда, но у Гарри были другие планы и на себя тоже. Без особой охоты, заставляя послушаться себя же, он выскользнул из Нейта и, поцеловав его мягкие, размокшие от слюны губы, лег. Он оставлял засосы под ключицами, он покусывал соски и дрожащую кожу на животе. Он не только членом хотел взять недополученное, а всем собой. Тот Нейт, с алым огнем, был хорош в сексе, он довел Гарри до яркого оргазма, несмотря на пронизывающий весь позвоночник страх, но это не было сексом с Нейтом. Не было сексом между людьми. И теперь Гарри дорвался. Он дразнил Нейта. Нагло, неприкрыто, показательно поигрывая пальцами с головкой, покрывавшейся смазкой, как лицо стонущего Нейта испариной. — Я ведь, — Нейт поднимал бедра выше, — все-таки дал тебе кончить. — Дал, — не стал спорить Гарри. Чем сильнее подмахивал Нейт, тем меньше пальцев Гарри оставлял на члене, пока не остался лишь один. Подушечка среднего пальца делала неторопливые круги. — Но из нас двоих плохишом всегда был я. — Засранец, — простонал Нейт, жмурясь — не от смущения, а от жара. — Как-то блекло, — скривился Гарри и убрал последний палец. Опустил его назад и, едва дотронувшись, отдернул. Он считал про себя, стараясь сдержаться, продолжать эти пунктирные касания как можно дольше. Он давно изнывал сам, но он хотел довести Нейта. Нейт горел как лихорадочный. Гарри казалось, он слышит скрип жил в запястьях, когда Нейт перебирал пальцами, цепляясь за стену, подаваясь выше, ловя легкие касания. — Мудак. — О да-а-а, — широко растянул губы Гарри. — До кончиков пальцев, капитан. Он уперся кулаками в кровать, приподнимая себя над матрасом и Нейтом, качаясь всем собой вперед, чтобы шепнуть ему прямо в лицо: — Ты меня неплохо трахнул. И хочу, чтоб ты помнил, как я это люблю. Гарри поднялся и насадился на член Нейта задом. У него не осталось больше никаких сил терпеть, и как бы ни было сладко смотреть на взмокшего и сбившего простыню Нейта, ждать редких слов, желание Гарри перевесило. Опрокинуло нахер весы. Он опустился на пах Нейта, сжимая ладонью свой член, и заставил Нейта снова посмотреть себе в глаза.

* * *

Гарри не одевался. Он сидел в плетеном кресле, закинув скрещенные ноги на кровать. Солнце только взошло, но ложащиеся поперек бедер желтые полосы грозили оставить такой же полосатый загар. Комната наполнялась почти дневным теплом. На подлокотнике кресла стоял стеклянный стаканчик-армуду с точеной талией и побитым позолотой краем. Из армуду шел кофейный пар, от сигареты в руке тянулся такой же белесый дымок. Нейт сидел, завернувшись в простыню по уши. Он был похож на воробья, его вечно растрепанные волосы сегодня, вмятые в подушку, высохли совсем немыслимым бардаком. Нейт разглядывал высунутый из-под простыни большой палец ноги, сминая им белую ткань до складочки. — Опять сигарета? — Если меня Сай-Тайн своими шуточками до курения довел, то не отметить сегодняшнюю ночь я просто не могу. — Гарри затянулся, наполняя дымом легкие, а затем выпуская его в комнату. — Вторая с Шамбалы, не кипиши. Жить буду. — Будешь. Обязательно будешь, — пробасил Нейт в коленку. Гарри стряхнул пепел в блюдце, пристально глядя на макушку между двумя вихрами. Нейт зыркнул на Гарри и, увидев его взгляд, снова закуклился. — Ты мне не только для вдохновения нужен. Гарри затянулся, усмехаясь: — Конечно. Есть еще пара вещей. — Да ну тебя! — пробормотал Нейт, утыкаясь носом в колено. — Слушай, Нейт, во многом я был искренен. — Гарри отпил горький кофе и, поболтав его во рту, впитав весь кофеин, проглотил. — Например? — Мне правда нравится тебе сосать. Нейт раздулся как рыба фугу, только шипов в щеках не хватало. — А я врал! — вспыхнул он. — Беру свои слова назад. С тобой пиздец неудобно. — Но тебе все равно нравится, — рассмеялся Гарри и одним затягом сжег сигарету до середины. — Нейт, я стрелял в тебя в здравом рассудке. А ты всего лишь грубовато поимел меня под влиянием артефакта. Простил меня, прости уже и себя как-нибудь. Нейт обнял колено и подобрал пальцы ног назад под простыню. — Забавно, что ты так и не извинился. Ни в Тибете, ни когда тебе в глаз стрела целилась. — Конечно! — возмутился Гарри, сминая сигарету на блюдце большим пальцем. — Ты рожу свою бесячую видел? Тут кто угодно рано или поздно палить начнет. Нейт рухнул на кровать спиной. — Ну ты и гондон.

* * *

Крохотный самолет, едва ли рожденный гражданским, зарокотал, отдавая вибрацией турбин прямо в сидушку. Короткая пробежка по взлетной полосе сменилась резким отрывом, и кабину дернуло, но потом все стало почти тихо. Пристегнутые ремнями через грудь, они сидели друг напротив друга. Нейт смотрел в замызганный иллюминатор на становящийся все более кукольным жареный полуднем Багдад. — Странно снова лететь в Турцию, — сказал он. Хлоя и Гарри переспрашивать не стали. Кажется, он общую мысль озвучил. А Лара поинтересовалась: — Что не так с Турцией? Плохой сервис? — Да, — прыснул Нейт, не отрывая глаз от иллюминатора. — В тюрьме сервис там не очень. — Ты сидел в турецкой тюрьме? — Было дело. — Но… — начала подбирать слова Лара. — Не волнуйся, это был план. Меня вполне официально выкупили, потом и дело замяли. — Да я не про то. Зачем вообще ты попался туркам? Дурацкий какой-то план. — Конечно. Ведь он был не мой. — Нейт посмотрел на Гарри. — Зато когда еще так выспишься? — ухмыльнулся тот.

* * *

Когда смотришь на спутниковые карты или на графику с покрывающей Землю паутиной интернет-коммуникаций, думаешь — Землю изучили вдоль и поперек. Да что там, люди каждый кратер Луны уже отсняли в 4К-разрешении с разных ракурсов. Люди все уже знают. А потом бредешь по пустоши, где вокруг не то что проводов или дорог нет — голоса человеческого не услышишь, и понимаешь — среди пыльных камней и колючих кустов можно и целый мир спрятать. Неизведанному еще найдется место. Караджа Даг был невысоким щитовым вулканом. Когда-то вытекающая из него лава была так горяча и текуча, что в высоту он вырасти не мог. И после гор Кавказа он казался бы крохой, если бы Нейт не понимал, что, разглядывая его там, почти на горизонте, они уже идут по нему. Не по долине, а по нему, раскинувшему свое нутро на многие километры вокруг. Он и есть долина. Невысокому, неприметному Караджа Даг было достаточно проснуться и без пышного фейерверка, без бомбардировок, какими грешат стратовулканы, просто потечь в стороны. Лава надвигалась неторопливо. От нее даже не надо убегать — можно уйти спокойным шагом, жаль только, тысячи лет назад инстаграма не было — красивые вышли бы селфи. Медленная, безоружная, раскаленная лава несла с собой смерть. Она не была похожа на громыхающее пиками вражеское войско. Она безмолвствовала, и единственный звук, который сопровождал ее — треск сгорающих в мгновение ока трав и деревьев. Потом она касалась рек, и те вскипали. Вулкан давно спал, и поверх черных базальтовых плит все-таки намелось земли, позволяя вновь расти злакам, нежно щекочущим при ходьбе руки. Но Нейт видел черноту, которая напоминала о том, как когда-то к рукам здесь ластился пепел. Они уходили все дальше на север, и вулкан растворялся в мутной дымке, но то и дело просвечивающая чернота под ногами не давала забыть, кто эти долины создал. Лара вела их к горному хребту.

* * *

Ледоруб вонзался в пористую породу легко. Сложнее было выдернуть назад, но зато держался крепко, позволяя повисать на привязанном к нему тросе и оставлять для взбирающихся следом колья. Синджарцы знали, как добраться до Эдема. Их восхваления и мольбы легко было перевести в весьма точную карту. Для них проблемой было не найти, а войти — бессмертная стража с пылающими от смолы мечами не то, с чем сможет совладать пахарь, какими в основном синджарцы и были. Лара подтянулась на краю и, распрямившись, застыла. Черные от пепла и времени врата, высокие настолько, что, казалось, загибались кверху и нависали над ней. Она инстинктивно отодвинулась, и из-под соскользнувшей с края ступни вниз посыпались камешки. — Эй! — раздалось сразу снизу. — Ты чего? — Все нормально, — быстро откликнулась Лара, ловя равновесие. — Быстрее. Я… нашла. Уступ перед вратами был таким маленьким, что они с Хлоей тут вдвоем с трудом помещались, так что парни остались пока висеть на краю, разглядывая во все глаза сохранившиеся на створах выпуклые фигуры. Этим стражам из металла, казалось, нипочем тысячелетние ветра, приходящее день за днем солнце, землетрясения и обвалы. Они сурово смотрели в продолговатые прорези шлемов на пришедших. — Как они так сохранились? — Лара завороженно провела рукой по треугольному щиту с изображением древа. Обычный литой металл на ощупь. — Они покрыты особым составом, который не дает материалу… умереть, — сообщил Нейт. — Астра им же консервировала запирающий механизм для древа крови. Лара поняла — это было не сложно. Но принять не получалось. — Они тратили на это смолу? — воскликнула она. Пальцы смягчились, словно вместо створ, которые переживут само человечество, Лара трогала хрупкий музейный экспонат. — Вот Епископ бы удивился святотатству, да? — фыркнул Нейт. Весело ему не было — наверняка он бы многое отдал за то, чтобы в их с Гарри жизни было столько смолы, что ее можно на лак для ворот пустить. Но он шутил. И Лара ответила: — Не буду доводить бедного до инфаркта. Оставим между нами. — Слушайте, тут видок охуенный, но я бы уже встал на твердую землю, — вмешался Гарри. — Да, сейчас. — Лара вернулась к воротам. Хлоя уже попробовала боднуть их плечом, но они даже не дрогнули. В створах не нашлось ни замочных скважин, ни окошка для живого стражника с той стороны, кто мог бы спросить гостя, с миром ли он пришел. Но это была не стена — ворота, через них предполагалось входить. И именно к ним шли синджарцы, они должны были открываться. С миром… С миром. Лара провела рукой по щиту, пока ногти не нащупали легкий стык в казавшемся цельным куске металла. Она сместилась на шаг и осмотрела круглый щит у второго привратника. В центре эмблемы из переплетения ветвей с корнями располагалась такая же нажимная панель. Поддавались они плохо. Никакие консервирующие растворы не спасли стыки от горной пыли, но Лара навалилась сильнее, вдавливая ладони в каждую, пока куски щитов не провалились внутрь. Ворота дрогнули, словно всю гору сотряс сейсмический толчок, а затем раскрылись внутрь.

* * *

— Простовато для врат самого Эдема, — пробормотал Нейт, отряхивая ладони и протягивая руку Гарри. — Это самые древние чуваки, они еще не додумались до циркулярных пил и шипов из пола. Надеюсь на это, — ответил Гарри, забираясь на уступ. — Да и зачем тем, у кого есть ультимативная спецуха бессмертия и не менее крутое оружие, что-то придумывать? — Ну… — раздался голос Лары, многократно умноженный и переотраженный большим помещением, — чтобы впечатление произвести, например. И да — эти чуваки впечатление произвести хотели. За дверьми оказался идеально круглый зал. Его стены уходили вверх, медленно сходясь друг к другу — до самой вершины горы. Они были четко разделены металлическими валами на уровни-пояса, каждый в пару человеческих ростов высотой. И на каждом уровне было по пять ниш со статуями. Цвета не поблекли за года, и на вошедших в зал смотрели златовласые и рыжие юноши и девушки. Все в одинаковых светлых тогах и плащах с золотым подбоем. У каждого в руках — зеркало. Понять, откуда внутрь попадает свет, было невозможно, но эти зеркала подхватывали его, множили, отражали, рассеивали и превращали глухой, спрятанный в недрах горы зал в освещенную дневным светом площадь. А между каждой парой статуй была дверь. Зал тысячи дверей принял гостей. — Мы можем отсечь те, что над нашими воротами. Там обрыв, так что точно обманки. — Сказала Хлоя. — Да. Если от бесконечности отнять четверть, останется… кажется, бесконечность? Никогда не был силен в высшей математике, — пробормотал Нейт. Его голова была задрана к самому верху, и голос несся туда же — в сужающийся конус стен. — Вряд ли они сжигали за неверный выбор, не устраивать же человеческое барбекю в парадной, но… но это давит. Тут уж точно останешься ждать чужой милости. Или войдешь в единственно верную дверь. Вон она, второй ярус, между пухлощекой девчонкой и парнем с горбатым носом. Лара потянула Гарри за локоть: — Ты ничего такого не видишь? Гарри отвел взгляд от нужной двери и посмотрел на Лару. Он уже убедил прочих, что душу никому не продавал, и все же не мог отделаться от чувства, что его ведут. Тянут за ниточку, заставляя не выбирать, а знать. — А почему должен? — Со стороны эдемцев было бы логично пометить путь для своих. — Для своих? Я… — Гарри почесал макушку, — рыжий, конечно, и в некоторых делах вообще полубог, — он подмигнул Ларе, понижая голос. — Но до гражданства в Эдеме мне не хватает тысяч эдак десяти лет в паспорте. — В твоем особом зрении не было ничего таинственного. Все та же смола. Эдемцы придумали способ наносить ею невидимые знаки. Синджарцы называли их «путями смолы» — дорога, видная только тому, кто уже принят в Эдем. Фантастика, но… научная. Не сказка о демонах. Не пугать человека, а заставить самого придумать нечто и испугаться уже его — схема, которая кажется вершиной мастерства. Но если все люди способны так себя накручивать, как это сделал Гарри, то не так уж это и сложно. Он сцепил зубы, злобно выдыхая и жмурясь. Слишком много магии в реальном мире и слишком много реальности в том, что казалось магией. Мир не просто забыл предоставить правила игры. Он их еще и тасовал. — Никакой метки дьявола на твоей душе, — напомнила о себе Лара. — Так что… ты что-нибудь видишь? — Знаков нет, но нам туда, — он показал на дверь над головой Хлои.

* * *

Лиам Бриссак дышал воздухом. Не смрадом грешной земли, а воздухом. За тяжелыми воротами, которые послушались нескольких прикосновений Джима, лежал первый зал правильного мира, и оттуда наружу тек воздух. Спокойный обыкновенно Джим смотрел сейчас перед собой ошарашенно. Он снял очки, и рот его был приоткрыт, словно он не верил. Словно не он помог Лиаму дойти до Эдема, словно не его руки сейчас открывали первые врата. Отчасти так и было. Этими руками двигал Бог. Бог послал Джима Лиаму, а Лиама — Джиму. И то, чего не смог достичь ни один глава Троицы раньше, наконец было сделано ими. Но Бог не играет людьми, а лишь помогает тем, кто по-настоящему предан. И не утративший праведной наивности Джим был таким. Лиам вошел в зал. Здесь были еще одни ворота. Всего в зал вели четыре массивных входа, но эти были открыты. Как и дверь — одна из множества — на уровне второго этажа. Из залитого белым светом проема свисала веревка. Лиам поднял руку, и гвардия рассредоточилась по залу, приникая к прицелам на винтовках. Было тихо, но Лиам почувствовал в свежем пьянящем воздухе оскорбительный гнилой металл. Так пахла Крофт. Эта женщина и прежде оскверняла все, до чего дотрагивалась, но теперь она несла на себе несмываемую печать. Рурка, чтобы похоронить положенным образом, пришлось собирать по комнате как поломанную куклу. Его кровь залила пол библиотеки так, что каменную кладку видно не было. Крофт пахла этой кровью. — Джим, останься здесь. — Что? — Джим встрепенулся и поднял глаза на Лиама. — Почему? — Это они. Они внутри. — Но… — Джим обвел рукой с зажатыми в пальцах очками десятерых гвардейцев, — с вами и гвардией я буду защищен лучше, чем один здесь. — Разумеется, я не оставлю тебя одного, Джим! — Лиам свел брови. — Остон, Шин, охранять мистера Макинтайра. Остальные идут со мной. — Лиам, — Джим перешел на шепот, придвигаясь, — это то, к чему мы столько шли. Новое начало. Я лишился возможности увидеть Алатырь. Я сам отказался идти, зная, что буду лишь обузой, но второго шанса Крофт меня лишила. Это испытание смирения, посланное мне Яхве, и я принял его, как бы тяжело мне это не далось. Но сейчас я на своих двоих, и Эдем буквально за дверью. — Я не прикоснусь к Древу без тебя, обещаю. — Лиам приложил два пальца к губам в клятвенном жесте. — Но сначала я покончу с Крофт и ее дружками. Я потерял одного соратника и не позволю никому отнять еще и тебя.

* * *

Под ногами раскинулся город. Такой же застывший как лица статуй, золоченый город. Его не погребла растительность, как синджарское поселение, его не растащили по крупицам звери или птицы. Он был словно вчера брошен. Будто люди встали и ушли и еще могут вернуться за забытым кубком. Город вился узкими улицами мимо горных пиков, вгрызался в них, превращая толщу породы в богатые на колоннады террасы. Идти по ним было приятно — солнце не кипятило голову, а прохладные камни дарили ощущение покоя. Вейся по колоннам плющи, расти в расколотых горшках на полу цветы — можно было бы забыть, что ты посреди очередного горного хребта. Но здесь ничего не росло. Пахло пеплом. Не должно было — тут только пыль из-под подошв разлеталась, но пахло пеплом. Они обогнули скалу, и маленькие домики сменились грандиозными постройками. Дворец. Мощеное ристалище. И глубокий ров, покрытый толстым слоем черноты. Нейт жестом попросил подождать его в тени и высунулся на солнцепек. Подойдя к краю рва, он присел и потрогал черноту. — Камень запекся. Словно тут лава бушевала. Хлоя провела тыльной стороной ладони по лбу, убирая прилипшие волоски. Гарри прислонился плечом к колонне, не высовываясь наружу. А Лара подошла к Нейту, тоже заглядывая вниз. — Караджа Даг ниже по уровню. Лава не могла дойти сюда. Пожечь поля и угодья снаружи да, но… тут другое. — Огненная пасть, — сказал Нейт, подумав. — Горящее озеро смолы. Лара наклонилась еще, вглядываясь в глубины рва. — Смола Алатыря взорвалась и прогорела бы за секунду. Эта горит медленнее. — Да. Или раньше озеро было всегда полным. Его подпитывали ключи смолы, как газ вечные огни на военных монументах. Нейт поднял голову, щурясь на Лару. У Гарри засосало под ложечкой. Если больше смола не поступала туда, куда должна, вывод из этого был, в общем-то, один. Первая пуля чиркнула по бедру Лары. Вторая вонзилась в камень там, где только что сидел Нейт. Он кувыркнулся, скатываясь в ров, а Гарри отбил грудь об пол террасы, прижимаясь к нему. Рядом на локтях проползла Хлоя, прячась за огромным вазоном. Нейту сбежать не дали — ухватили падающего за локоть, выволокли наверх и распластали по камням, вдавив в них коленом между лопаток. В затылок уперлась винтовка. Лару за локти держали еще двое. Эти ребята не были похожи на тех, с кем они имели дело прежде. Одетые в черное с ног до головы, не солдаты в форме, а тени в масках. Если и носили бронежилеты, то тончайшие. Вместо тяжелых сапог — мягкая обувь. Взялись как из-под земли. Гарри старался не дышать. Епископ себя ждать не заставил. Только у Лары отняли оружие, он тут же появился из недр вытянутого дома справа от бассейна. — Вы мне успели надоесть, — сказал он, подходя ближе и останавливаясь напротив Лары. — Взаимно! — рыкнула та, пытаясь выдернуть локоть. Но черные перчатки держали не хуже наручников. — Вы хоть понимаете, — оскалился Епископ, повышая голос, — где мы? Откуда у вас вообще право стоять на этой земле? — У нас его побольше, чем у тебя, — процедила Лара. Епископ отвернулся от нее. — Поднимите этого. Нейта вздернули на ноги. Из носа у него текла кровь, но зубы он показывал не хуже Лары. — Привет, красавчик. Извини, мы первые здесь занимали. Гарри медленно подполз к Хлое. — Я успею снять двоих. — Я тоже, — прошептала та. — Но этого мало. — Она показала на проем, в котором прежде скрывался Епископ. В сплошной темноте внутри строения было ничего не разглядеть, но если чуть сместиться, то глаз замечал солнечные блики на затаившихся дулах. По другую сторону рва ждала точно такая же засада. А Епископ продолжал говорить с Ларой, глядя при этом на Нейта. — Ты решила работать с командой. Все-таки притащила их сюда. — Ты тоже не один. — Мои люди отдадут за меня жизнь. А тебя… — Епископ тронул Нейта за подбородок. Тот дернулся и осклабился сильнее, — твои люди хотели сдать. — Он осуждающе поцокал языком. — Бесплатный урок, Лара. Такие вещи прощать нельзя. Он с размаху дал Нейту пощечину. Нейт дернулся всем телом, шипя. Удерживающие его бойцы даже не пошевелились. Лара зарычала. — О. Значит, все-таки он для тебя не просто инструмент. Это хорошо. Епископ посмотрел на небо. — Я говорил тебе, Лара, что ты пойдешь к Древу Эдема со мной. Так и будет. Ты, без сомнения, послана Дьяволом. И ты будешь первой, кто увидит мою новую силу. Доложишь ему, что слуги божьи сильнее. Но Дрейк… — Епископ глянул на Лару через плечо и вынул из складок сутаны острый кинжал. — Ты убила моего человека. Будешь смотреть, как истекает кровью твой. Лара рванулась, натягивая руки как пес натягивает цепь. Нейт напротив вжался, пытаясь продавить бойцов, провалиться между ними за их спины, вывернуться, но те были словно столбы. Недвижимы и крепки. Хлоя вскинула пистолет, метя в голову Епископа. — Он ел смолу, помнишь? — просипел Гарри, не сводя взгляда с кинжала, который приближался к Нейту. — Но что-то же делать надо! — отчаянно рыкнула та. — Лучше по ногам. Пусть отвлекутся и ищут. Руку Нейта вытянули вперед, заставив развернуть предплечьем к Епископу, и закатали рукав. Кинжал рассек кожу под локтем и поехал по ней, как по бумаге, вдоль вены, вспарывая ее до запястья. Нейт взвыл. Хлоя продавила спусковой крючок до середины, когда воздух раскололся Лариным возгласом: — Стойте! Гарри положил ладонь на готовый стрелять пистолет. — Вряд ли она мне! — взвилась шепотом Хлоя. — Не «стой», а «стойте». Это и нам. Хлоя дернула губой, она считала иначе — Гарри и сам уверен не был, но при таких высоких ставках ва-банк он был идти не готов. И если был хоть малейший шанс, что план появился у Лары, у них… у них была пара минут хотя бы выслушать. Епископ не резал Нейту горло, Епископ пытал и потому медлил. Хлоя не отнимала пальца от крючка, а глаз от цели на случай, если медлить перестанет. — Льешь кровь в Эдеме? — голос Лары срывался от зародившихся, но не пущенных наружу рыданий. — Существуй твой бог, он бы давно вышвырнул тебя отсюда, как дьявола. — Это священная война, Лара. Яхве благословит меня на эту казнь. — Попробуй, только попробуй. — Лара развела рот в подобии улыбки, но это было угрозой. — Я убью тебя. Повешу на эдемском Древе. Будешь болтаться как древний Царь. Почетно, да? — Ты смертная. Тебе не достанет силы. Нейт прижимал подбородок к плечу, тяжело дыша. Кровь текла по его обвисшей руке, капая на землю. Епископ едва кивнул, и ему подставили вторую. — Мне нет. А дьяволу — да. Епископ остановился с занесенным над натянутой кожей кинжалом. Потом обернулся к Ларе и обвел блестящим кончиком воздух вокруг себя. — Дьявола не пустят в райский сад. — Если позвать, — с угрозой сказала она, — он придет. — Прикрой меня! — шепотом гаркнул Гарри Хлое. Он не знал, можно ли так, но его горло горело, будто он орал на огромный стадион, а из губ выползали шепотки, не позволяющие выдать их местоположение. Прикрытый тенью, Гарри скользнул за угол и оттуда припустил со всех ног, надеясь, что прикрывать не понадобится.

* * *

Макинтайр сидел на походном тканевом стуле в центре зала. Он листал книгу, спустив очки на нос. Из своего укрытия за статуей Гарри видел, как вокруг него кружат двое бойцов в черном, и он был тих — но лишь для них. Глаза с едва различимым — но если знать, куда смотреть, то весьма явным — желтым отливом уставились на него. Гарри посмотрел в ответ, стараясь не моргать. Макинтайр прикусил костяшку пальца и склонил голову к плечу, явно указывая на солдат. Гарри ответил тем же, только его макушка посмотрела на вход в Эдем. Макинтайр ничего не ответил, возвращаясь к книге. Он перелистнул страницу и вдруг схватился за связное устройство. — Что? Ваше Преосвященство! — Макинтайр вскочил. Книга съехала с его колен, стукнулась корешком об пол, распахнулась, заминая своим весом страницы. Один боец зашарил винтовкой по стенам, особенно рьяно вглядываясь во вход. Второй сразу же подошел к Макинтайру, готовясь прикрывать собой. — Не-е-ет, — протянул Макинтайр, белея. — Ваше Преосвященство, не надо. Прошу вас. Господи… — Макинтайр уставился на телефон. Потом поднял глаза на стоящего рядом бойца. — Внутрь. Срочно. — Но приказ… — Его Преосвященство может умереть, а ты будешь говорить о приказах? — Макинтайр вцепился в черное крутое плечо. — Шин, ты же гвардеец, не рядовой солдат. Ты должен решать проблемы сам. Его Преосвященству нужна помощь. — Но ваша безопасность… — Они там! — вскрикнул Макинтайр, тыча пальцем во вход. — Вся опасность только там. Помогите ему. Не подпустите их ко мне. Это и есть ваша работа. Шин, я прошу, пожалуйста… Жизнь Епископа… Боец смотрел через прорезь маски долго и тяжеловесно, но этот бой был проигран тогда, когда Макинтайр принял решение подняться со стула. Шин кивнул напарнику, и они оба ринулись внутрь Эдема. Когда их тени скрылись в горячем пыльном свету, Макинтайр выдохнул. — Если окажется, что я зря напрягал горло, я разозлюсь. Гарри выполз из-за статуи и сел на пороге Эдема, как на ветке дерева — свесив ноги со стены. — Я пришел заключить сделку. Макинтайр уперся руками в бока, с интересом глядя на Гарри. — А я предлагал. Ты сам отказался. — Ты возьмешь свою флейту и пошумишь внутри. — Гарри не дал Макинтайру разойтись. Времени не было. На него смотрели уже ярко-желтые глаза. По правде, дело не только во времени было, а в том, что с каждым мгновением наедине с Сай-Тайном у Гарри все сильнее сводило желудок. От одного осознания, что Макинтайр — вот этот тщедушный ученый в круглых очках — Сай-Тайн, от того, насколько это становилось очевидно, когда он переставал прятать свою сущность, хотелось сбежать. Гарри думал о Нейте. Гарри чувствовал, насколько он ничтожен. Он ничего не знает. По сравнению с Нейтом, с Ларой… и уж тем более по сравнению с Сай-Тайном. Древнего бессмертного нельзя обмануть — Гарри и не собирался, но тот-то обмануть мог. Этим Сай-Тайн занимался тысячелетиями, если хоть малейшая доля историй о Дьяволе имела правдивые корни. Гарри научился говорить с Нейтом. Научился не сжиматься от собственной никчемности внутри и выпускать наружу что-то кроме ярости. И изо всех сил старался удержаться сейчас. В конце концов, любая сделка строилась на том, что у каждого есть, что предложить другому. Есть то, чего другому не достает. И у Гарри было. Было то, чего Дьявол без него получить не мог. — А я… — прервал молчание Гарри, — приглашу тебя внутрь.

* * *

Нейт чувствовал пульс. Пульс выталкивал из него кровь. Пульс так бил в руке, что она казалась не истекающей кровью, а распухшей. Надутой холодом — и с каждым ударом сердца становилось холоднее. И все же по коже текло теплое: бежало по ладони и скатывалось вниз. Пульс приносил с каждым биением новый клочок тумана в голову. Все дрожало и пульсировало. Пульс крови. Пульс дыхания. Пульс боли. А потом запульсировала земля. Нейта схватили снова — другие руки — и дернули за плечи вперед. Нейт повиновался, а потом он все же оказался во рву. — Надо… — булькнуло слово в ушах. — Не здесь! — с другой стороны. Его волокли по скользкой, отполированной огнем поверхности, и он послушно шел следом, прижимая руку к животу, стараясь потерять как можно меньше крови, но это было все равно, что нести воду в решете. Он и был тем решетом. С кровью. Его подтолкнули сзади, подтянули за плечи сверху, и он оказался в разбитой скорлупе. Мокрый как цыпленок и настолько же живой он смотрел на солнечный свет в провале крыши, а его пульсирующей руке вдруг стало тепло. Нейт моргнул. Он заелозил ногами, подтягиваясь выше, сажая свое тело, заставляя то наконец слушаться мозга, а не внешних указаний. — Тш-ш-ш! — рядом сидел Гарри. Он туго бинтовал руку обрывком футболки. Кровь напитывала ткань быстро, да и невозможно было стянуть вспоротые вдоль вены простой тканью. Бессмысленная трата времени, ткани и… И все же Нейту становилось легче, а бинты оставались бинтами, а не раскисшими нитками. Пальцы Гарри крошили под каждый виток голубую смолу. — Гарри, ты что делаешь? — в голосе должен был прозвучать запрет, но слышался только убитый пульс. — Руку перевязываю. Нейт откинул гудящую голову на стену. — Что вообще произошло? Возле него на корточки присела Лара. Посмотрела не в глаза, но на лицо. Пощупала лоб. Результат ей, видать, понравился — она облегченно вздохнула. — Дай дыхание перевести, — устало пробормотала она. Затем и вовсе осела на пол, прикрывая лицо. Ее плечи дергались от перенапряжения. Хлоя тихо хохотнула. Она как раз возвращалась от окна, в которое оглядывала окрестности. Она помассировала Ларе плечо и сказала Нейту: — Я тоже нихрена не поняла, не смотри на меня так. — Главное, что понял Гарри. — Лара уронила руку на колено. — Скелеты в Алатыре. Помните, я видела скелеты в Алатыре? Невидимая стена, остановившая кровохлебов посреди коридора? Изгнание — не просто красивое слово. У Эдема была защита, не позволяющая изгнанным, проклятым вернуться. И такую же смогли соорудить вокруг Алатыря. Я… — Лара сжала переносицу, — все не могла понять, зачем Макинтайру все эти сложности? Он ведь не мы. Он был в Эдеме. Синджарцы и те знали, как сюда попасть, а уж Сай-Тайн… он мог не знать об Алатыре, о Шамбале, это случилось позже. Но, где находится Эдем, ему известно. — Не хотел, чтобы Бриссак что-то заподозрил? — предположил Нейт. Его мутило, и он старался не смотреть на то, как Гарри обрабатывает его рану. Сейчас, когда на самом деле мозг прояснялся, он заодно начинал обрабатывать произошедшее, напоминать, что именно Епископ собирался с ним сделать. Оказалось, что Нейт помнит не только вязкий туман, но и то, как легко острое лезвие может вспороть кожу. И от этого мутило. — Для убедительности достаточно было «обнаружить» поселение в синджарских горах, оттуда напрямую сюда, зачем до этого Алатырь? — продолжала задавать вопросы Лара. Нейт наморщил лоб. Гарри наматывал второй слой, и кожу противно тянуло. — Накормить смолой, — ответил Гарри за Лару. — Он делал из Бриссака меня. Того, кто поел смолу, прикоснулся к бессмертию и кто имеет право впустить его в Эдем. Потому что без разрешения он бы не вошел. — Его не было с Епископом в Алатыре, — протянул Нейт, осознавая. Пальцы наконец начали слушаться, и он ухватил Гарри за бедро. — И ты все это понял из Лариной тирады? — Если к тебе придет Дьявол, и у тебя будет три года на подумать, зачем ты ему сдался, начнешь соображать быстрее. Хотя… — Гарри поморщился. — Сомнительно звучит, знаю. Просто ты меня покусал позавчера ночью так, что до сих пор… Нейт снова сжал его бедро. — Так ты его впустил. — Когда ты уверен в своем преимуществе, можно идти на сделки. Закончив с бинтами, Гарри откинулся на пятки. Нейта он не отпускал, но предплечье больше не трогал, только гладил по центру ладони. — Пожалуй. Но у меня после всего остался один вопрос. — Нейт посмотрел на всех по очереди. — Зачем Сай-Тайну в Эдем?

* * *

Эдем не был таким круговым, таким центричным, как деревенька вокруг древа крови. Дороги разделялись на большие и маленькие, уходили в стороны, сливались вновь. Этот город жил, и многие посещали ратушу и агору чаще священного Древа. Уверенные мощеные дороги вели туда, во дворец и уходили севернее. Узкие тропы легко уводили в недра жилых кварталов. Те, кто уже был бессмертен, не нуждались в подтверждениях, им не требовалось смотреть на мощный ствол каждый день, они знали, что живут на священных корнях — на них стоял город. Чтобы прикоснуться к святыне, достаточно было всего лишь наклониться к земле. В глубинах гор текли горючие и живительные соки, питая озеро и специальные колодцы, заменившие горожанам молельни там, откуда могло быть лениво ежевечерне добираться до Древа. И все же путь искать было не нужно. Как бы ты ни петлял среди жилых кварталов, как бы ни заглядывался на башни поместий, ты все равно приходил сюда. Люди все равно приходили сюда. Потому что вся их жизнь сводилась к нему — Древу Жизни. Могучему, пустившему корни в землю так глубоко и далеко, что извержение Караджа Даг убило их. На богато украшенной площади стояли скамьи, на которых полагалось сидеть в тени ветвей — сейчас те сухостоем нависали над полированным камнем. Возле мертвого, кажущегося моделью из папье-маше ствола стоял алтарь для обрядов. По площади по кругу лежали скелеты. Десять скелетов, чьи руки были до сих пор устремлены в центр к Древу. Древо было мертво. Площадь была мертва. Эдем был мертв. Там, над алтарем, стоял тоже осознавший это Бриссак. Нейту не надо было заговаривать с ним или даже подходить ближе, чтобы понять — глава Троицы ждал иного. Гвардейцы окружили его молчаливой стеной, и он не шевелился. Упершись кулаками в алтарь, он смотрел прямо перед собой в серый ствол. Левее площади была возвышенность. Изысканная ротонда на ее вершине, когда-то наверняка являвшаяся самым романтичным местом Эдема, сейчас стояла такая же пустая и брошенная. К ней вели выдолбленные в скале ступени, затертые кожей сандалий и припудренные ветрами. По бокам от лестницы лежали пузатые вазоны. Вместо цветов в них была пыль. Солнце слепило глаза, но даже сквозь желтый контрсвет Нейт видел темную фигуру. Она стояла легко подперев колонну плечом и перекрестив ноги, и все же тяжести в ней было куда больше, чем в сгорбленности Бриссака. Нейт посмотрел на несущую его сумку Хлою, на прячущегося за углом Гарри, на пожирающую глазами Бриссака Лару и сказал: — Идем.

* * *

— Удивительно, что танатофобия делает с людьми, — сказал Сай-Тайн, когда они поднялись к нему. Гарри держался за плечом Нейта, но тот шел вперед так уверенно, что не составляло труда копировать его походку и делать вид, что все идет по плану. — Смерть — это самое отвратительное, что может случиться с живым существом. И люди это прекрасно знают. Но есть те, кто боится настолько, что начинает придавать ей смысл. Но его нет. Смысл есть в жизни, а потом, — Сай-Тайн отвел руку в сторону, направляя ее на молчаливых собеседников, — вы умрете. — Даже бессмертные умирают, уж тебе ли не знать. — Глупые бессмертные могут подохнуть, — криво ухмыльнулся Сай-Тайн. — Погибнуть может даже не наделенное интеллектом Древо самой Жизни. Сай-Тайн слегка приподнял бровь. — Неплохо сказано. Но и это — плод глупости бессмертных. Тех, кто трясся над каждой его веточкой. — Извержение вулкана даже они были не в силах остановить. — О, а мне только показалось, что беседа будет интересной, — закатил глаза Сай-Тайн. — Ну разумеется, нельзя остановить вулкан. Но можно было рассадить Древо. — Они пытались. Сай-Тайн повернулся. Усмешка прорезала его лицо. — В этом-то и суть. «Пытались», а не «смогли». Меня, — он ткнул себя в грудь указательным пальцем и танцующей походкой пошел к следующей колонне, — изгнали из Эдема за черенок. А потом: вулкан, веточки сохнут, что же делать… м-м-м, а не повторить ли нам? Мое святотатство, их подвиг. — Сай-Тайн навалился спиной на колонну, смеясь. Его смех был грудным и частым. С каждым смешком щеки вваливались, снова демонстрируя истинное лицо. — Ирония в том, что я знал, как сделать все правильно. Мое Древо работало. Работало, пока венценосный уродец не отравил его своим проклятием. Мои подопечные из-за выходки Хониата были вынуждены поглощать смолу ртом снова и снова, они ели вторичный продукт. Вот только древа Астры: Алатырь, Шамбала, Чактун — все они были такой же вторичной ерундой. Ни одно из ее древ не давало бессмертия без постоянной подпитки. Приходилось брать и брать, наступали последствия. Сай-Тайн закрыл глаза, лицо его было устремлено в небо. — А оно все-таки умерло. — Они пытались спасти. — Нейт показал в долину. — Они отдали Древу то, что взяли. Свою кровь. Свое бессмертие. Тада-Ри и Каваль принесли себя в жертву в Алатыре, чтобы попробовать сделать белое древо полноценным. — И снова «пытались», — выдавил из себя колюче Сай-Тайн. — Но ничего не вышло. Почему вы еще здесь? — Он толкнулся от колонны и повел плечами, вставая ровно, совмещая пальцы на груди. — Ваши планы рухнули. Бегите. — Не важно, зачем здесь мы. Важнее другое. — Нейт посмотрел на Хлою и жестом попросил открыть сумку. — Ты это ищешь. Ноздри прилипли к тонкому носу, превращая его в острый клюв. Выступили не только скулы, но и кости по черепу выше. Сай-Тайн превратился в статую себя же. — Хониат отдал глаз за проклятие твоего древа. Но Астра… Астра отсекла себе палец, чтобы проклясть тебя. С тех пор ты не можешь ничего ни у кого взять силой. Ни вещи, ни крови, ни жизни. Ты заключаешь сделки, потому что иначе не получишь ничего. Она прокляла тебя, мстя за смерть отца, она забрала его кровь, и ты не освободишься от проклятия, пока не вернешь ее. — На Кавказе ты оставил весьма эмоциональное письмо, — добавила Лара. — Так… — Гарри чувствовал, как скрипит у него в голове. То, что ему казалось таким очевидным, стало сейчас таким же очевидно неправильным. Он смотрел не туда. То есть туда, но не так. Совершенно не так. — Это было обращение к Хониату, — пробубнил он себе под нос стремительно встающие в новые пазы мысли. — «Лживый бессмертный», «душа принадлежит» и «я заберу», потому что душа — кровь… — О! — воскликнул Сай-Тайн, отмирая и снова улыбаясь во все ровные зубы. — А ты подумал, что я для тебя стараюсь? Это так глупо и так мило. — Он прижал ладонь к сердцу. — Я тронут. Итак. Мисс Фрейзер, думаю, вы правильно оцениваете ситуацию. Сейчас вы можете обрести могущественного союзника. Вам же понравилось работать со мной. Я даю деньги, даю все условия, я уважаю ваш стиль работы. — Он начал подходить к Хлое. — Я не стану вами помыкать и командовать, у нас с вами у обоих аллергия на такой типаж. Хлоя отошла на шаг. — Мисс Фрейзер, Дрейк ведь опять сейчас поставит свои условия. Даже не спросит вас, я уверен. А вы — вечный сайдкик, утомительно, так утомительно… А еще вы думаете, что он контролирует ситуацию. Но ее по-прежнему контролирую я. Он элегантным движением вытащил из кармана связное устройство. — Я и правда не могу убить вас или причинить вам вред физически, но одно нажатие на кнопку, и здесь будут те, кто повесят ваших друзей на Древе. Вы же поняли, гвардии Троицы вы не ровня. А если я постараюсь, то их не просто повесят — выпотрошат. — Его пальцы уже тянулись к рюкзаку. — Так что, я возьму, мисс Фрейзер? Можете просто кивнуть. — Руки! — грохнул Нейт металлическим голосом. — Камень принадлежит мне. Нейт в одно неуловимое движение оказался возле Сай-Тайна. Его глаза вновь горели красным цветом, но его раскинутые в стороны руки закрывали остальных от угрозы. Он показывал свою власть и силу, но он был Нейтом. Нейт был сильным парнем и, в конце концов, ему не составило труда совладать и с собой. Сай-Тайн отступил. Нейт, продолжая смотреть на мир сквозь красноту, изъял камень из сумки и, оставив его на раскрытой ладони, расположил у груди. Забинтованная рука задвинула Хлою поближе к остальным. — Да. Вижу, — сказал Сай-Тайн, отступая еще и поднимая ладони. — Он выбрал тебя. Что ж… Очевидно, сегодня сделку предлагаешь ты? — Да. Ты знаешь, как спасти Гарри Флинна? — Знаю. — И можешь это сделать, даже если эдемское Древо Жизни мертво? — Могу. — Сай-Тайн опустил раскрытые ладони к бедрам. — Я знаю, с кем говорю. Но и ты не веди себя со мной как с Дьяволом из бульварного романа. Разговор серьезный. — Надеюсь, что так. Ты не юлишь. Я не обманываю. — Флинн будет жить. Не бессмертие, но жизнь. — Устраивает. И, разумеется, безопасность для нас четверых. Нам не будешь угрожать ни ты, ни Троица. Мы уйдем отсюда и спокойно проснемся завтра утром в своих постелях. Сай-Тайн наморщил нос. — Это сложнее. — Но и цена высока, — Нейт качнул ладонью с камнем как чашей весов. — Бесспорно. В их разговор вмешались щелчки затворов. Они как лязг зубов, когда повернулся к лесу задом. Гарри развернулся, вжался спиной в спину Нейта, поднимая пистолет на целящегося в него гвардейца. — Джим! — раздался крик Епископа из-за черных спин. Если убить Нейта, то кто станет владельцем камня? Кто сможет отдать его Сай-Тайну, кого Сай-Тайн убедит это сделать? Ответ был один, и Гарри прекрасно понимал, что спешащий наверх по ступеням Епископ отдаст своему ученому фавориту любой камень из коллекции Троицы. Это понимали все. Гарри сместил пистолет, целясь мимо затянутой в черное головы туда, где начинала маячить светлая макушка. А Нейт не двигался. У него даже голос не дрогнул, когда он спросил: — Мы поняли друг друга? — Вполне, — ответил Сай-Тайн, и в этом слове тоже тек металл. Не красноватое железо, уже известное Гарри, не серебристая холодная сталь, а легкая плавкая медь. Гибкая, звенящая почти. Но это был металл. Бриссак успел сделать шаг на последнюю ступень, когда Нейт подкинул камень в воздух. Тот приземлился в руки Сай-Тайна, и тот запрокинул голову, выкрикивая: — Господи, выдуманный боже! Ну наконец-то! Он сжал руку, и камень потек по его пальцам, закапал на каменистую землю. Он глубоко вдохнул ртом, как человек, вынырнувший из-под глубокой толщи воды. Впервые за тысячи лет. Сай-Тайн одним качанием бедер обогнул Нейта и обнял Бриссака со спины, хватая окровавленной рукой за подбородок, словно шею ему собирался свернуть. — Теперь ты, Лара. Давай. Сделай уже то, зачем пришла. У Бриссака распахнулись глаза, он шарил ими по колоннам и лицам, но не понимал. Впрочем, его выучка работала даже в состоянии шока. Локоть врезался в живот Сай-Тайна, Бриссак дернулся, пытаясь уйти из обнимающего захвата, но остался на месте. Сай-Тайну было все равно. Он немного провернулся, едва уловимо сменив позу, и лицо Бриссака исказилось болью. Дергаться он перестал, только смотрел вперед. — Джим… что они с тобой сделали? — Я здесь не ради Бриссака, — ответила Лара. Ее пистолет был поднят, как и у Хлои. Вместе с Гарри они образовывали защитный контур, смотрящий на гвардию. — Да ну. А ради этих как бы друзей, что ли? Не рассказывай сказок. Смотри. — Сай-Тайн протянул свободную руку в сторону, ухватил винтовку, уже готовую нацелиться на него, за ствол и дернул. Гвардеец упал. Сай-Тайн подкинул винтовку вверх и поймал ее уже за приклад, перехватывая удобно для стрельбы. — Вот этот, — он указал дулом на голову упавшего гвардейца. — Остин. Он вел машину, в которой Рурк прибыл к поместью Крофт. — Сай-Тайн выстрелил. Лара вздрогнула. Сжала зубы. В Сай-Тайна начали стрелять, но он впитывал пули. Даже не дергался, как Рурк, а просто не замечал их, словно комариные укусы. — А вот и Эрге, — Сай-Тайн направил пушку себе за спину. — Снайпер. Миссия в Китеже. Последняя цель: «Анна». — И снова выстрел, окрасивший колонну кровью с мозгами. — Может хватит пытаться стать хорошей в чужих глазах? Лара, ты хороша, ты прекрасна. Твои знания, твои мозги… — Он отвлекся на еще один выстрел за спину. — Как редко такой талант совмещается с силой. С яростью. Лара, Троица угробила твою жизнь. И единственный путь не допустить подобного для других — возглавить ее. Да ты сама подумай, ты направишь эту махину по другому пути. Будешь искать свои побрякушки с нормальной поддержкой. Не воевать против… — снова выстрел. — Это наш специалист по баллистике, кстати. Помог с правильным заключением о смерти лорда Крофта. Приятно представить, — он указал дулом на мертвое тело. — И почему я за тебя это все делаю? Ты хоть одно дело в своей жизни до конца доведешь? Лара смотрела в землю. Ее руки все еще держали пистолет направленным вперед, но она не смотрела. — Тебя останавливает религиозность ордена? Ну так, дорогая, я в Яхве тоже ни дня в своей жизни не верил. Этот… — дуло вжалось в висок Бриссака, — говорит, что верит. Даже себя убедил в этом. Но делает только то, что хочет. — Ты пообещал безопасность. — Лара опустила пистолет. — Значит, она будет. Сай-Тайн вздохнул и, выпустив очередь в оставшихся бойцов, бросил винтовку на землю. Затем в ярком солнечном свете коротко блеснул кинжал Бриссака. Сай-Тайн стоял с головой в руке. Обезглавленное тело лежало у его ног среди гвардейцев. Сай-Тайн встряхнул голову за хвост и отбросил прочь. Затем наступил на тело, заставляя кровь вытекать быстрее. — Жаль. Он мне нравился. С ним было удобно. Гарри отвернулся. Он пытался хоть как-то дышать. — Но, — продолжил Сай-Тайн, — из этого витка истории другого выхода уже не было. Придется найти новенького. Нейт наконец расслабился. Не совсем — совсем это было невозможно — но хотя бы опустил руки. — Ты ведь хотел власти себе? — Не-е-т, — протянул Сай-Тайн. — Я многое переосмыслил. Астра отняла у меня мою жизнь, но дала возможность попробовать другую. Не хочу прямой власти. Мне понравилось быть в тени. И у меня была идеальная кандидатура! — Он вскинул брови, складывая их умоляюще. — Ты путь до конца не прошла, конечно, но ты все равно получше прочих подходишь. Все-таки нет? — Нет, — бесцветно ответила Лара, продолжая смотреть в землю. — Жаль. Ладно. Ждите у алтаря, я спущусь, как закончу. Они старались не наступить в кровь — это было непросто. Она ручьями бежала по ступеням, и они бежали, не оглядываясь и не смотря друг на друга. Когда Сай-Тайн спустился, его руки были чистыми, а в ладонях он не без уважения нес чашу. Простую глиняную чашу. Она поместилась в специальное углубление на жертвеннике алтаря. — Крупный кусок смолы найдется? — Да. — Гарри запустил пальцы под футболку и вынул шнурок с подаренным Ларой янтарем из Алатыря. Сай-Тайн указал глазами на чашу, и Гарри бросил смолу туда. — Чтобы получить настоящее бессмертие даже от эдемского Древа, нужен ритуал. Твоя рана была слишком серьезной, чтобы простое поедание смолы могло справиться. Тем более смола-то не очень, — скривился Сай-Тайн. — Я проведу ритуал, он тебя излечит. Но так как, смотри сноску выше, смола не очень, только излечит. — Что я должен сделать? — Нужна твоя кровь. Сай-Тайн протянул ему кинжал округлой рукоятью вперед. В торце красовалась эмалированная эмблема Троицы. Гарри поспешил убрать ее с глаз, перехватывая кинжал удобнее, и порезал ладонь над чашей. — Поедание пищи — процесс удовлетворения низших потребностей. Но Древо дарует нам свою кровь. Свою душу. И мы должны принимать такой дар с положенной благодарностью. Смешивать не с желудочным соком, а со своей душой. Сай-Тайн выудил из кармана зажигалку и поднес ее к основанию чаши. Та грелась, смола растапливалась из пенистого камня в молочную жидкость, концентрическими кругами смешиваясь с красной кровью. Когда на поверхности появились пузыри, а цвета перестали различаться, став одним слитным, блестящим, Сай-Тайн взял чашу в руку снова. — Рану. Гарри подставил ладонь. Жидкость была ужасно горячей. Она падала крупными каплями на порез, обжигая кожу вокруг, но Гарри чувствовал ее жар не рукой, а сердцем. — Теперь можешь пить. Дурманяще сладкая, раскаленная, жгущая горло, но расправляющая легкие. Впервые за три года расправляющая совсем — Гарри даже забыл, как это. Ему казалось, он живет, и только приступы… но на самом деле жить он начинал сейчас. — И это все? — с сомнением спросил Нейт. — Все это время у нас были средства, и мы могли бы… — Разумеется. В любом месте в любое время. Самое важное, самое дорогое, бесценное — это знания. Тебе ли это объяснять, Дрейк. Гарри поставил чашу на алтарь. Нейт обнял его за плечи, и эти руки оказались очень тяжелыми, но Гарри хотел этой тяжести. Нейту стоило отдохнуть и нормально обработать рану. Нейт на сегодня отстрелялся, теперь его надо было отсюда вытаскивать. Теперь Гарри мог кого-то вытаскивать. Сай-Тайн оперся на жертвенную плиту. — Теперь про второе. Для Троицы убийцей Бриссака все равно будет Лара Крофт. Но тебя не тронут, никого из вас не тронут, сделка есть сделка, и я позабочусь. Вы все свободны. Хотя, думается мне, наши пути наверняка пересекутся. И уже не из-за меня. Они шли по площади в молчании, слушая только звуки собственных шагов, но уже на самом краю их нагнал голос Сай-Тайна: — Дрейк! У меня осталась пара вопросов! Ответишь без сделок? Полувисящий на Гарри Нейт обернулся. — Задавай. — Где на самом деле был камень? — В саркофаге Астры. — И как раз про это. Она отдала свою жизнь Алатырю? — Нет. Она ушла. Больше Сай-Тайн не произнес ни слова.