Я долг вернуть пришёл.

Запах сирени приятно щекочет нос, весенний ветер мягко раздвигает длинную траву, которая совсем недавно насытилась изумрудный цветом, донося аромат костра. Мягкий персиковый цвет мутно расрлывается по небу, распуская вокруг себя все оттенки оранжевого. —Нет, пожалуйста, не надо!—слышен где-то не очень громкий молящий голос. Но в ответ лишь раздаются звуки пинков. Совсем недалеко, на заднем дворе дома, между гаражами, где обычно на картофельных мешках спят алкаши и с каждым вечером на земле валяется всё больше шприцов, происходит какая-то потасовка. От топота ног парней, которые окружают кого-то, летит пыль, камни, да всё, что только может лететь с земли. —Я всё... в...—но жертва лишь закашливается в собственной крови, которая струйками вытекает изо рта и впитывается в сухой горячий участок земли. Пинки становятся сильнее, резче, жёстче. Нападающие гадко смеются, один из них, в джинсовой потрепанной кепке и с сумкой, висящей через плечо, сделал мерзкий плевок прям на юношу. —Нехуй было, сам знаешь, куда лез!—смеясь, кричит другой. Вдруг какой-то высокий брюнет, одетый в голубую рубашку и синие джинсы, который раньше стоял в сторонке и пафосно курил сигарету, хладнокровно глядя на происходящее, негромко свистнул. Он не был похож на гопника ничуть. Звуки избиения прекратились. Теперь можно было разглядеть парня, что лежал на земле. Его зелёные глаза завораживали. В них будто собрались все травы мира—и тёмно-зелёного цвета, и салатового, и иссиня-зелёного—не опишешь словами. Будто кладовая изумрудов, что хитро и скупо поблёскивают на солнце. В каштановых волосах запеклась кровь. Пацан подошёл к самой голове зеленоглазого, опустился на корточки. Жертва взглянула на него снизу вверх, сверкнув слезами, что она пыталась так тщательно проморгать. —А это тебе за то, что осквернил моё имя.—Парень прикоснулся ещё не потухшей сигаретой запястья юноши, покрутил её между пальцами, будто он тушит её об какой-нибудь обычный подоконник в подъезде, оставляя на бледной коже бордовый след. Бедолага лишь зашипел от боли.—Запомни моё имя. Имя, а не слово, что звучит, как кличка собаки. Щенок тут только ты. Понял? Зеленоглазый лишь кивнул головой. Его глаза закрылись. Предводитель шайки гопников отошёл в сторону. Ноги людей вновь замахнулись. Юноша лишь услышал: —Оставьте его. Уходите. Мне надо кое-какое дело закончить. И вдруг—пропасть.

***

      Парень открыл глаза. —Очнулся?–внезапно задался голос откуда-то спереди. Зеленоглазый шарахнулся в сторону, подняв голову с подушки дивана. У ног сидел тот самый пацан, который потушил об его руку сигарету. "Какого хуя?!". —Чего шарахаешься-то так? —С... Арсений?—голос дрогнул. —А то не видно.