euthanasia

С самого детства мне снились странные сны. В них я словно бы проживала другую жизнь, более верную, больше мне принадлежащую. Она проходила в Древней Европе, где-то в середине восемнадцатого века. Я влюблялась, ходила на балы, даже вышла замуж. С пятнадцати история стала прекращаться на моменте, когда я разбивалась со всей своей семьёй и погибала. Каждую ночь я наблюдала за своей смертью. Снова, снова и снова. Сюжет никогда не менялся, все осталось прежним, не добавлялось новых деталей, не было ни шанса разузнать большего. Я просто умирала, умирала и умирала. Я молчала об этом своим родителям, ведь это приняли бы за детские фантазии и выдумки. В шестнадцать меня укусили, и я стала банши. Познакомилась со стаей, нашла новых друзей, но одно оставалось неизменным — чувство, будто бы я уже жила в этом возрасте, и даже в более старше. Словно бы я жила не в свое время теперь. Одно оставалось загадкой — мой муж из сна. Я никогда не видела его лица, оно всегда было скрыто или неразборчиво в темноте. Я словно наблюдала через дверную скважину за параллельным миром, за своей другой жизнью. Вот я вижу свой дом, качаюсь на качелях с дочерью, и вдруг, пропасть. Я просыпаюсь с вскриком. Удивительно, какой странной банши я была. Девушка, видящая чужие смерти, во сне наблюдала лишь за тем, как умирает сама. Успокаиваю дыхание, унимая дрожь в коленях, все как обычно. Затем поднимаюсь, иду в ванну и делаю макияж. Макияж глупой наивной девчонки. Чтобы никто никогда не узнал о том, что у меня есть душа. То, что так ценят в людях, я в себе уничтожала ежедневно. Я чувствовала себя живой лишь во сне, лишь там я могла показывать себя настоящей. Лишь там я была искренней. В жизни же на мне всегда была маска. Спускаюсь вниз, мама уже на работе, завтрак оставлен на столе в картонной пакете. Собираю его, учебники, тетради и ручки, переодеваю пижамное платье на юбку и бордовую водолазку, собираю передние пряди в пучок и прячу в остальной массе волос. У дома меня уже ждёт Джексон. Открыв дверь, бегу навстречу и бросаюсь в объятия. Я не любила его. Но зато он меня — да. И этого было вполне достаточно. Я нуждалась во внимании, в поддержании образа глупышки. И что могло быть лучше, чем бойфренд — капитан школьной футбольной команды. И так начинался каждый мой день. Утро, встреча с Джексоном, школа, где я учусь, скрывая ото всех то, что мне не плевать на это. Иногда ходила на собрания стаи, чтобы в очередной раз доказать свою ненужность и бессилие в решении их проблем. Так было. Но все изменилось, когда у мама начала встречаться с шерифом местной полиции. Он был совсем неплохим, мне нравился. Смешной и заботливый, любил и маму, и меня. Но однажды я залезла туда, куда меня не стоило бы пускать. Я лежала на диване в гостиной, рассматривая потолок и прокручивая в голове моменты сегодняшнего сна, когда раздался звонок — очевидно, Джексон пришёл в этот раз раньше обычного. Поднимаюсь, чтобы открыть дверь, попутно поправляя блузку и слегка смятые брюки. Открываю дверь, он стоит на пороге — мгновение — и он уже несёт меня на руках в гостиную, чтобы завалить на диван и поцеловать. — Хочу там, где ещё не было. — проговорил он. — Кабинет отчима? — набрав, что было силы, воздух, прошептала я. — Идеально. Он подхватывает меня, я не чувствую ничего, ни грамма чувств, лишь животная страсть жмёт в лёгких и внизу живота. Заносит в кабинет шерифа и, посадив меня на деревянный стол, запирает за нами дверь. Он уже подходил ко мне, целуя в шею, когда мой взгляд зацепился за доску напротив, увешанную фотографиями и стикерами с пометками. — Стой, погоди Он неохотно отошёл, и я слезла со стола, чтобы подойти в доске. Я судорожно осматривала каждую закорючку, каждую красную нить, что связывала фотографии с мест убийц. Замечаю в самом углу записку со схожими чертами, снимаю её и читаю про себя, пока Джексон, недовольно цыкнув, подошёл поближе и положил руку мне на плечо, как бы говоря: «Ты слишком глупая, чтобы в этом разбираться. Просто отойди и позволь себя трахнуть». Мне стало мерзко, и я сдернула руку с плеча. Читаю вслух: — Данные преступления можно считать взаимосвязанными по нескольким причинам: одинаковые места — пустые парковки, леса, парки — одинаковые травмы — разрыв сонной артерии и время между убийствами — около двух-трех суток. — Зачем тебе это? — Просто интересно. Остаток вечера мы провели за просмотром дневника памяти. Я лежала у него на коленях, он перебирал мои волосы, а я была вовсе не там. Я представляла себя в лесу. Воображала случайного прохожего, следующего сквозь темноту по едва заметной мокрой тропинке. И вдруг что-то происходит. Кто-то, вернее. Я вижу человека, в мгновение ока появляющимся из ниоткуда. И затем смерть, истекающий кровью человек, лежит на лесной подложке и задыхается, внутри все замирает, и сердце останавливается. Но что произошло между этими двумя сценами? Как это могло случиться и кем? Я не могла перестать об этом думать, находясь далеко далеко от реальности. Джексон ушёл, я легла спать, мама пришла с шерифом поздно и даже не позаботились о том, чтобы проверить, как мои дела. А я лежала, глядя в потолок, вновь и вновь пересматривая воображенный внутри фильм. Так прошло около недели. Эти убийства не выходили из моей головы ни на секунду, и тогда я решила рассказать об этом стае. Придя в квартиру, где мы все обычно собирались, я прождала около часа, пытаясь сформулировать все свои мысли и собрать все воедино. Скотт пришёл первым, и я начала с самого начала. О том, как заметила эту доску, как провела всю ночь в раздумьях, а потом целую неделю не могла оторваться от этого. Он смотрел на меня, как на помешанную, но мне было плевать — иногда и мне так казалось, но разве это имело значение? Я чувствовала, что должна с этим разобраться, меня ужасно влекло к этому дело, я действительно немного помешалась и не могла думать ни о чем ином, кроме этих загадочных убийств. — Но зачем ты рассказываешь это нам? — сказал наконец Питер, перебив неудобную тишину после конца моей речи. — Этт всего лишь маньяк. — Но что если это не человек? Мой голос разрезал пустоту и заставил всех тут же замолчать и задуматься. — И кто же? Я взяла с полки книгу, где собраны все сверхъестественные существа, открыла почти в конце и положила раскрытой перед сидящими. — Вампиры? — Вампиры Все застыли, смотря на меня, как на идиотку. Но я была уверена в своей правоте. Трупы без крови, раны на шее, все вело лишь к одному логичному выводу. — Ты хочешь сказать, что в бэйкон хиллс появились вампиры? Но это невозможно, их тут не было сотни лет. — Очевидно, что-то заставило их вернуться.

*** Я стоял у окна, раскуривая сигарету, на улице лило, как из ведра, и капли сотнями под ударами ветра скользили по стрелку, привлекая мой взгляд. Докурив, бросаю окурок к остальным — в самодельную пепельницу из картонного стаканчика. Бросаюсь на кровать, та истошно скрипит под моим весом, и смотрю в потолок. Закрывая глаза, я триста лет видел лишь её одну. Нашу семью, Лидию, я помнил каждую её маленькую деталь, каждую родинку, каждый отблеск карамельно-рыжих волос. Я помнил мягкость её кучерявых прядей, помнил, как красиво и чисто она пела иногда по вечерам, когда дети уже спали, а сын был достаточно взрослым, чтобы сидеть с нами. Он слушал её с замиранием духа, равно как и я, и мне никак уж не могло показаться так, что это когда-либо закончится. Но это произошло. И почти ровно три сотни лет я провожу в одиночестве. Во рту противная сухость, я чувствую голод и понимаю, что этой ночью придётся выйти на охоту. Уже довольно давно я стал убивать без разбору, лишь ради того, чтобы прокормиться. Я не чувствовал ни радости, ни грусти. Я был уничтожен. И так проходил каждый мой день. — Может, ещё раз? — проговорила девушка, лежащая рядом. Она проснулась только что, а я достал уже следующую сигарету — единственную радость в теле мертвеца — которую тут же потушил о бортик тумбы. — Давай. Она была совсем молода, не старше двадцати, а уже лежала подо мной за какую-то жалкую двадцатку. Девушка была ослепительно красива: светлые волосы, аккуратное лицо с фарфоровыми чертами, она в чем-то была даже похожа на Лидию. Я целую её, проводя рукой меж лопаток, опускаясь вниз. Это было моим маленьким отвлечением. В современном мире мои черты загадочности возвели в идеал, но чаще всего я все равно пользовался услугами именно проституток, ведь они знали, что это всего на одну ночь, и это не повторится. С нормальными обычными девушками такая лёгкость встречалась крайне редко. Закончив, сразу же поднимаюсь и начинаю одеваться — жажда уже становится нестерпимой. Девушка идёт в душ, попутно собирая свои вещи, да их было немного: нижнее белье да платье. — Держи, на чай. Она смотрит на меня с каким-то непониманием, но от денег точно не отказывается, ведь деньги ей, очевидно, очень даже необходимы. — Прощай. — бросает она, исчезая за дверью. — было классно. Докуриваю последнюю в пачке сигарету и, собрав свои не многочисленные вещи, легко помещающиеся в кармане толстовки, снимаю вечно надоедающие линзы и сбегаю из окна, перед этим оставив на столе оплату номера в этом провонявшем спермой и наркотой мотеле. В отражение окна смотрю напоследок: взбитые кверху небрежно вложенные чёрные волосы, бледная кожа и все те же, что я вижу сотни лет, горящие алым глаза. Я ухожу в лес, знакомый мне уже за последние пару недель, что я провожу в этом богом забытом городе.

*** Я не могла уснуть часами, стоял уже четвертый час ночи, а из головы все никак не лезло заинтересовавшее меня дело. Шериф на ночной смене, мама спала в соседней комнате, так что я могла спокойно пробраться в его кабинет. Это я и сделала. Ключ лежал на столе, это знали все, и никому бы в голову не пришло, что мне придёт в голову туда залезть. Да и брать там было бы нечего, так что у меня были все козыри в кармане. Открыв дверь, осторожно и тихо захожу внутрь. Смотрю на доску — появилось ещё одно фото. Изуродованная девушка была найдена в лесу за нашей школой. Дата совершения: трое суток назад. Это означало, что следующее убийство должно произойти буквально сегодня или завтра, а возможно даже в эту ночь, и я знала, что иного шанса возможно уже и не будет. Я не думала, я чувствовала. И моим гениальным решением было, не сказав никому, отправиться в лес, где чаще всего происходили убийства. Без защиты, без малейшего шанса на выживание, встреть я этого маньяка. Но если он сверхъестественный, то я точно смогу это понять. Я это почувствую. До школы я добралась пешком, это было совсем недалеко, всего в паре минут от моего дома. И вот, я наступаю на тропинку за школой, у придорожного мотеля. В нос ударяет запах хвои, гниющий листьев и свежести. Однажды в детстве я заблудилась в этом лесу. Меня искали более трех дней, не представляю, как мне удалось вообще выжить. И вот я снова у этой тропы, иду навстречу огромной опасности, не думая и не страшась ничего. Раздаётся хруст. Останавливаюсь и осматриваюсь — под моей ногой только что сломалась ветка, и всё. Иду дальше, все глубже в лес, не замечая, что конца дороги уже не видно, ровно как и тропинки, по которой я шла. Через полчаса медленной ходьбы меня ударяет чёткое и резкое осознание: я уже давно не на тропе. Я заблудилась. И вдруг я слышу крик. Бегу на него, сломя голову, забыв о всякой предосторожности. В голове гудит лишь одно: я не могу остановиться. Не имею права. Другого шанса не будет. — Не надо! Умоляю! Оставьте! И вдруг меня словно парализовало. Я видела лежащего на земле мужчину, стремительно уползающего прочь, и нечто, стоящее над ним с горящим пламенем алыми глазами. Они светились в темноте, моё тело пробило дрожью. И вдруг… Оно посмотрело на меня. Я не могла разглядеть глаза, я лишь видела эти глаза, и следующим, что увидела — была земля, в которую я рухнула, захлебнувшись страхом. Вскакиваю с кровати, не понимая, что произошло. — Мама! Мой крик застревает в горле, когда я наконец понимаю, что нахожусь… В своей комнате. Неужели это все было сном? Поднимаюсь, иду к окну, и вдруг замечаю след грязи на паркете от моих кроссовок. Это не было сном. Это действительно произошло. И я видела убийцу. Я видела вампира. Я просидела дома, смотря в потолок, никого не впуская, даже Джексона. Не могла. Я просто не могла. Что-то важное, какая-то жизненная сила меня покинула в ту ночь. Мои сны прекратились, я больше не видела той жизни, в которой чувствовала себя по-настоящему счастливой. Всё… Ушло. В тот момент, когда я смотрела в глаза монстра. Но если он убийца, почему тогда жива я до сих пор? И как черт подери оказалась дома? Вопросы не покидали мою голову ни на минуту, я лежала в кровати дни напролёт, не общаясь, не выходя на улицу, говоря маме, что это всего лишь простуда. Я вышла в школу лишь через две недели. Моего отсутствия, казалось, никто и не заметил. В школе все было по-прежнему, абсолютно все. Джексон, думаю, развлекался с другими болельщиками, да меня это и не особенно волновало. В столовой по традиции я должна была сесть за стол к Скотту, но кто-то занял это место. Я подошла поближе и встала у Скотта, прямо напротив занявшего моё место, когда меня вдруг вновь парализовало. Это был паренёк лет семнадцать на вид, но при этом с такими печальными глазами, словно он кого-то потерял. Я видела боль в его улыбке, я… Заглянув в его глаза, я почувствовала, как моё сердце пропустило пару ударов. — Привет, я Стайлз. — протянул он мне руку и улыбнулся. — Стилински — Лидия… — неохотно проговорила я в замешательстве. И вдруг меня словно током ударило. Это он. Парень из моих снов.