– ты мне должен.

      – ты тоже здесь?       Дэн не сразу понимает что обращаются к нему. он переводит взгляд с экрана телефона, на котором все еще виднеется сообщение от неизвестного номера: "я не сломал его мотоцикл, хоть и должен был. теперь дело только за Чарли". и Дэн понимает что оно от Криса. он завороженно смотрит на пыль, которая медленно оседает вокруг линии старта, где буквально пару секунд назад стояли два парня, а сейчас Дэн уже и не видит огней мотоциклов. еще пару секунд назад здесь стояли два человека: тот кому за два года он отдал лишь свое тело, и тот кому за три недели отдал всю свою душу.       рядом ровняется Маркус, и Дэн медленно кивает. ему неловко рядом с этим человеком. хоть Полли и рассказывала, какой Маркус замечательный, Дэн чувствует давление от него, будто тот может видеть его насквозь. вдруг в его серых глаза спрятан рентген, только он не просвечивает кости, а душу человека. поэтому, если бы Маркус решил просканировать Дэна, то в конце он бы точно заключил: "пятьдесят процентов лжи и пятьдесят процентов страха. интересно, такое я вижу впервые за всю свою практику. пройдемте со мной, для опытов."       а еще он переживает потому что Чарли близкий друг Маркуса, а Полли теперь подруга Дэна, так что он, Маркус определенно ревнует Дэна ко всем своим.       – мальчики!       из ниоткуда возникает Полли, и сразу же сгребает парней в объятия. по противному взгляду Маркуса, Дэн делает вывод, что тот точно ревнует, потому что девушка обнимает их обоих одновременно.       Дэн замечает, как толпа начинает редеть, отходя от финиша, и разбредаясь по разные стороны дороги. он не знает, или Маркус "культурно" его вытолкнул из объятий Полли, или он сам отошел.       – почему... почему они уходят? – парень непонимающе смотрит на ребят.       – ты же понимаешь, – начинает Маркус. – что в обычной гонке, самая ожесточенная борьба начинается перед финишем, когда гонщики набирают наибольшую скорость. – он, приобнимая Полли за талию, подходит ближе к Дэну. – поэтому люди и расходятся, освобождая дорогу после финиша, чтобы гонщики успели потом затормозить. только вот они зря это делают.       люди косятся на Дэна, стоящего посреди дороги, и наконец обходят. толпа не спеша, но заметно редеет, потому что видимо не первый раз тут, и знает как быстро проходят мотогонки.       – но... если они делают все правильно, то почему ты говоришь, что это зря?       – потому что до финиша доедет один... и то еле-еле.       – что?       Полли грустно отводит глаза, потому что понимает, что Дэн, похоже, не осознает ситуацию до конца. поэтому слова Маркуса могут ранить его сильнее, чем могло быть.       – Дэн, – названный поворачивается к Полли. – эта гонка насмерть...       ...поэтому Чарли может не приехать. – остается не озвученным.       может он взял эту привычку у Чарли, а может он просто не замечал, что с его влиянием стал более взрывным.       – вы же не серьезно? Чарли что поехал, зная риск? зная, что он может не вернуться? и вы позволили ему?!       – мы позволили ему?! – ругается Маркус. – а ты как позволил ему участвовать? где был ты, когда так нужен был Чарли?! Дэн опускает глаза вниз, не желая смотреть на Маркуса. он ничего       не знает. не знает того, через что пришлось пройти Дэну, так как он смеет его осуждать. какие все смелые, не зная ничего плюют в лицо.       – все хорошо, пойдем. – Полли злобно зыркает на Маркуса, выскакивая из его объятий, и хватает Дэна за руку.       она ведет его за собой, против течения толпы. Маркус спешит прямо за ними, то и дело задевая плечами других людей.       Дэн об этом знал с самого начала. о том что эта гонка не на жизнь, а на смерть. Минсок ведь еще первый день приезда гордо заявил о том, что собирается убить Чарли, поэтому для Дэна новости Маркуса не были удивлением. пришлось сыграть, чтобы не казаться очень спокойным. просто Дэн уже слишком переживал после этой новости, что сейчас у него уже не осталось сил на эмоции. слишком много всего происходит за последние дни. и Дэну было бы намного проще не чувствовать ничего, нежели чувствовать слишком много.       он издалека, вглядываясь в толпу, пытается увидеть знакомые лица, но видит те, которые совершенно не хотел. Кихен, в окружении парней, одетых одинаково в черные косухи и высокие ботинки, стоит жадно оглядывая Дэна с ног до головы. он привычно скалится, закусывая нижнюю губу, и Дэна будто током пробивает, когда их взгляды встречаются.       – не смотри на него лучше. – хмурится Полли.       – почему? – действительно, Дэн "почему?".       Бруно, скрестив руки на груди, находится в какой-то прострации, как и рядом стоящая Джессика. она незаметно поглаживает себя по животу, и Дэн чувствует укол совести.       – потому что, это Кихен, заместитель бывших "Ангелов смерти". просто ужасный человек. я думаю Земля сожалеет, что создала кого-то на подобии его. просто Люцифер во плоти. – говорит наконец Джессика убирая руки от живота, когда замечает, что Дэн смотрит.       ох, моя дорогая, я знаю.       он даже не здоровается с ними всеми. ни с Бруно, ни с Марком, ни с Джессикой. будто, он тут и стоял все время, и уже как свой, что не надо говорить ни "привет", ни "пока".       ну да-да, Дэн, на что ты сейчас-то надеешься.       он все еще украдкой бросает взгляд на противоположную сторону дороги, все так же натыкаясь на острый взгляд Кихена.       – слушай, я не хотел ничего такого сказать, просто нервы сдают, сам понимаешь…       рядом вырастает запыхавшийся Маркус, и Дэн уже было хочет ответить ему "понимаю". он уверен, что это Полли попросила того извиниться ради приличия. и Дэну становится немного легче, ведь если все сложится хорошо, точнее когда все сложится хорошо, он хочет со всеми сблизиться.       или может все-таки, если все будет хорошо?       банда стоит молча. никто не собирается подбирать слов, или пытаться заговорить. Чарли сейчас неизвестно где, и жив ли вообще, так что Дэн не знает что думать. все это было так далеко, Минсок, гонка, угроза жизни. до этого момента. сейчас Дэн как никогда ощущает, что находится на грани. нервного срыва? слез? крика?       ох, как же ему сейчас хочется закричать, но он стоит молча.       концентрируется на чужих голосах, прикрыв глаза, как его учил психолог. пытается отогнать все самые плохие мысли, сдирая в кровь заусенцы на больших пальцах. просто уже слишком, по меркам Дэна, слишком много прошло времени. минуты тянутся бесконечно. будто время вовсе остановилось.       пока в один момент, когда он снова закрыл глаза, концентрируясь на посторонних звуках, не услышал звук мотора. звук подъезжающего мотоцикла.       замолчали абсолютно все на площади. Дэн с огромными глазами оборачивается к банде, и зажимает рот рукой, чтобы случайно не издать никакой звук. кто-то едет. никто из присутствующих не может знать, только надеяться. и Дэн надеется. буквально молится, луне и звездам, чтобы Чарли был живой.       буквально с каждой секундой, звук усиливался, становился четче и… более узнаваемым. Дэн наблюдал как меняются лица ребят, и особенно Бруно. сначала он был чрезмерно сосредоточен, до такой степени, что жмурил глаза с такой силой, что вокруг оставались морщины. потом выражение лица сменилось на эмоцию подобную смятению, Дэн не уверен. а в конце и вовсе – отчаяние.       – что… – не выдержал парень, пристально изучая лицо главаря, но тот лишь отрицательно закачал головой в ответ.       что значит этот отрицательный ответ?       Дэн практически срывается с места, но Бруно останавливает его хватая за руку:       – ты куда? совсем сдурел!       – я побегу навстречу…       – но это не Чарлин мото…       – это он. – Дэн вырывает запястье и на последок оборачивается. – я уверен.       ни в чем он блять не уверен. мотоцикл Чарли звучит не так. он знает это как никто другой, ведь сердце просто уходило в пятки каждый раз, когда тот забирал его, или они вдвоем катались по ночному городу. Дэн выучил Чарлин мотоцикл едва ли не лучше чем сам его хозяин, и точно знал что его двигатель так не звучит. но все равно сорвался с места, и побежал. Дэн думает, что больше никогда не сможет бежать, потому что легкие будто наполненные раскаленной лавой, и ноги, которые он сейчас не чувствует, дадут о себе знать. не важно, все будет потом, сейчас ему главное убедиться в том что Чарли…       в темноте глаза сразу же фокусируются, и он начинает бежать еще быстрее, когда замечает огни мотоцикла. но сразу же спотыкается, раздирая в кровь ладони о холодный асфальт, когда понимает что все таки едет не Чарли. это правда не его мотоцикл, не его огни, не он… Дэн еле передвигаясь какой-то непонятной субстанцией, все еще надеется. он просто не верит своим глазам. все не может закончиться вот так.       расстояние между ним и мотоциклом сокращается до метров тридцати, когда Дэн от бессилия снова падает, оставаясь стоять на коленях, и скребя ногтями асфальт. не может быть…       он уже видит, как фары, яркой полоской проходятся по нему, и мотоцикл практически останавливается, но он не может поднять голову. он не может оторвать руки от земли, встать и посмотреть. не может, даже когда слышит, как в семи метрах полностью заглушается мотор. он просто не может принять эту реальность. реальность в которой Чарли…       …все таки живой.       он стоит изо всех сил, опирается только на одну ногу, и крепко хватается за ребра.       – ты живой. – скорее спрашивает, Дэн все еще не понимая что происходит. – Чарли, ты…       слезы начинаются катиться из глаз, крупными каплями падая на асфальт.       – иди ко мне. – шепчет он одними губами.       и Дэн повинуется. бежит эти проклятые семь метров, как самую длинную дистанцию в жизни. бросается Чарли на шею и еще больше заходится слезами. он почти сносит парня с ног, но продолжает цепляться за него.       – я тебя больше не отпущу. – задыхается Дэн утыкаясь Чарли в шею, а тот лишь молча гладит его по спине. – ты слышишь, я больше на шаг от тебя не отойду…       он почти не дышит. не может ничего сделать, просто стоит, обнимая самое дороге, и думает о том, что все закончено. весь ад закончен. Минсока больше нет, второй банды больше нет. семье Дэна ничего не угрожает, банде Дэна ничего не угрожает, ему и Чарли ничего не угрожает. не придется больше врать и страдать. неужели все закончилось именно сейчас.       – ты меня сейчас задушишь. – кряхтит Чарли отпихивая от себя Дэна, чтобы хотя бы немного подышать.       как же хорошо, что здесь сейчас темно, и никого нет, потому что Дэн выглядит просто ужасно, он уверен. и Чарли смотрит на него с любовью, только потому что не видит заплаканное лицо.       – знаешь, тебе теперь придется быть моим личным водителем, ведь моего мотоцикла больше нет. – он криво усмехается, насколько это позволяют раны. – он, эм, в реке…       Дэн выдыхает что-то подобное "хорошо", обхватывает лицо Чарли ладонями, и незамедлительно целует. чувствует металлический привкус крови и сожалеет. сожалеет о том, через что Чарли пришлось пройти, и что теперь Дэну придется сделать, чтобы искупить вину.       в бар парни доезжают на мотоцикле Дэна. ему его подарила Полли со словами: "с первой зарплаты выкупишь." мотоцикл Минсока, на котором Чарли окончил гонку, решили оставить на финише. Кихен тогда просто побледнел от ужаса, когда увидел как двое парней, под крики толпы приезжают на мотоцикле его брата, и мигом собрав всех своих людей, направился в сторону, где решилась битва длинной в несколько лет.       Дэн тогда только украдкой глянул на Кихена, чтобы увидеть, как кривится его лицо от осознания потери, но тут же отвернулся, не желая зацикливаться на нем. ведь теперь их с Чарли ждала только счастливая жизнь. их всех ждала только счастливая жизнь.       к тому времени как банда приехала в бар, за окнами уже была глубокая ночь. они ехали по освещенным дрогам и Дэн не мог перестать ощущать Чарли. пока тот держался за его талию, ведь Дэн был за рулем. и когда младший постоянно поддерживал Чарли за плечо, пока им нужно было идти. да даже в баре, он постоянно был рядом. Маркус с самого начала твердил что: "нужно поехать в больницу. сейчас!", но Чарли лишь отнекивался. говорил что с ним все хорошо, пару синяков останется и дел-то. тогда Дэн прошептал ему на ухо: "я знаю что у тебя болит правая рука, так что сразу после бара отвезу тебя в больницу. я же теперь твой личный водитель."       Чарли лишь ухмыльнулся и отвел взгляд в сторону. Дэн заметил, что тот немного изменился. стал более отстраненным и холодным (в сторону Дэна точно), но он списывал это на стресс, ведь должно теперь пройти время, чтобы все встало на свои места. главное теперь просто быть рядом, и поддерживать Чарли.       он не мог перестать смотреть. слушал Чарли через раз, но вот смотрел постоянно. просто как двигаются его губы, как запекшаяся кровь на щеке меняет свою форму, каждый раз когда Чарли через силу улыбается. просто смотрит как тот дышит и успокаивается. блондин сидит на барном стуле в окружении всех своих друзей и рассказывает историю победы. как он ехал, как Минсок его подрезал и все что было дальше. у Дэна даже мускул не дрогнул, когда он узнал о смерти Минсока. лишь выдохнул с облегчением.       все молчат. смотрят с упоением на Чарли, ловят каждый его взгляд и фразу, иной раз даже забывая дышать. и Дэн прекрасно понимает почему. они переваривают то, что совсем недавно произошло. пытаются осознать как близки были к потере дорогого человека. но Дэн не понимает почему все молчат именно сейчас. он слышит как со скрипом открывается дверь бара, впуская в душное помещение прохладный ночной воздух. смотрит с непониманием на Бруно, который, как хозяин бара, мог бы уже выставить незваного гостя, сказать например:       – молодой человек, – как обычно, в вежливой форме, начинает Дэн, но не договорив предложение замолкает. – мы сейчас закрыты...       как вообще он мог подумать, что все будет хорошо? что жизнь наладится? как он мог быть таким наивным. он не верил что вселенная могла так поступить, что она могла прислать...       Кихена.       Дэн не отрывая взгляд, смотрит, как тот запыхавшись держится за дверной проем. Кихен жадно оглядывает всех, но останавливается на Дэне. скалится, в своей обычной звериной манере, и наконец выпрямляется:       – вы все здесь, это даже еще лучше.       как Дэн мог забыть о Кихене. он совсем не рассматривал вариант того, что этот тиран появится здесь. неужели он здесь ради...       – Дэхе-ен. или как тут тебя называют? Дэн?       о нет       Дэн разрывает тактильный контакт с Чарли, который недавно держал его за руку через барную стойку. и чувствует себя находящимся в вакууме. зачем Кихен это делает?       – о нет, – он с наигранным переживанием кривится, подходя ближе, пока другие будто приросли к своим местам. – они не знают? ты им не сказал?       он повышает голос, начиная громко смеяться.       – не знают что? – Джессика сильнее прижимается к Бруно, обнимающего ее за плечо.       Дэн одним взглядом пытается объяснить, только вот объяснять нечего. у него нет и не было плана на такой исход действий. он просто не мог предвидеть, что все так закончится.       и Кихен это заканчивает. Дэн видит как открывается его рот. слышит слова, которые он говорит, но все еще не может поверить в их реальность.       – не знаете, что Дэн был в этой банде лишь для слива информации мне и Минсоку?       невозможно. просто... как Дэн это допустил. все это допустил.       – Кихен, заткнись, блять. – он не знает как контролировать этот гнев. не знает что теперь ему делать.       – как ты дерзко заговорил крысеныш. место того, чтобы благодарить людей, которые дали тебе все, ты так поступил. предал Минсока и меня.       гнев разливается по телу, и скапливается в районе кулаков. Дэн почти срывается с места, желая лишь того, чтобы Кихен никогда в своей жизни больше не открывал рот, как его останавливают:       – Дэн, это правда? – дрожащим голосом шепчет Полли.       он не может повернуться и посмотреть. он просто знает, что по ее щекам сейчас снова катятся слезы. на этот раз из-за него. Полли плачет из-за него. Дэн опускает голову и молчит. она принимает это молчание за ответ.       – боже, да кого ты строишь из себя, а? думаешь нашел тут себе кого-то? хера с два! – Кихен снова повышает голос, и Дэн чувствует ком горечи в горле. – очередная, блять, шлюха которая стелется под всех. сначала под Минсока, а иногда по пьяни и под меня, теперь под Чарли. или ты с кем-то еще успел здесь перетрахаться?       – закрой рот. – шепчет Дэн в ответ.       – или ты почувствовал себя настоящим актером, пока вживался в роль хорошего человека? настолько хотел понравиться всем, и влюбить в себя что перестарался, и сам упал с головой в это все? вот же глупец. я всегда говорил Минсоку что ты подведешь нас, так и случилось. смотри Дэхен, ты как обычно всех подвел.       сил сдерживаться больше нет. руки сами, почти без команды головы тянутся за пистолетом, спрятанным за поясом джинсов. руки сами, хоть и сильно трясутся, все равно наводят ствол, целясь прямо в грудь Кихена.       – повторяю еще раз: заткни свое ебало.       тот стоит, подняв руки выше головы, и явно в шоковом состоянии, потому что даже сам Дэн не ожидал, что достанет пистолет. тот который ему в один из дней подарил Чарли. тот, который выпускал пули лишь в старые бутылки и фары, а сейчас почему-то целился в человека. самого ужасного человека созданного этой планетой.       – не смей. – продолжает Дэн закусывая до крови нижнюю губу, когда Кихен снова открывает рот. он замечает красную риску на стволе пистолета, это означает что предохранитель снят.       предохранитель снят. у Дэна в том числе, только моральный.       он подходит ближе, делая маленькие, осторожные шаги. паркет под ногами противно скрипит, создавая единственный шум в помещении.       – воу, ты че пиздюк, решил меня напугать своей пукалкой? – смеется Кихен, отступая назад, пока Дэн подходит все ближе и ближе.       – замолчи блять, я не шучу.       – я тоже блять не шучу, Дэ, убери пистолет, я же знаю, что ты не выстрелишь.       – хочешь проверить?       Дэну больше нечего терять. ему кажется, что Кихену тоже, потому что тот в один момент останавливается, переставая отступать, и врезается глазами в дэнины. Кихен старше, опытнее, бесстрашнее, и просто безумнее. как Дэн мог подумать, что какой-то пистолет заткнет ему рот.       – ты, мелкий сопляк, можешь не блефовать тут выстрелом мне в грудь, слышишь? знай, что я тебя не прикончил за все это время, только потому что Минсок так над тобой трясся, а теперь, в общем-то, по твоей вине, его здесь больше нет, так что я не собираюсь с тобой сюсюкаться.       руки, которые, вроде бы, так твердо держат пистолет, на самом деле ужасно трясутся. и Дэн это не сразу замечает. точнее, замечает это тогда, когда до Кихена остается полшага, а тот стоит как стена, не собираясь сдвигаться с места.       – посмотри, куда привели все твои действия… – совершенно спокойно говорит он, шагая вперед, так что пистолет теперь точно упирается ему в грудь. – посмотри Дэхен, что ты наделал – Минсок мертв из-за тебя. Ангелы смерти не смогут возродиться – из-за тебя. твой отец, потеряет бизнес, а мамаша полетит из больницы на улицу, тоже из-за тебя, ведь я не буду обеспечивать родителей такого выродка... – Кихен останавливается, чтобы вспомнить еще пункты, пока Дэн опускает руки. в прямом и переносном смысле. он будто слабеет, не в состоянии держать пистолет, так что он дулом медленно ведет все ниже, пока не останавливается в положении, целясь в пол. – а, и еще, мне конечно дела совсем нет, но судя по лицам всех присутствующих, ты подвел чужую банду. представляешь, как тебе нужно было проебаться, чтобы остаться ни с чем и ни с кем. ни с нами ни с ними. поразительно просто, какой же ты жалкий.       Кихен кривит рожу, поднимая Дэна за подбородок и заставляя смотреть на себя, пока у того все внутри трескается. просто по швам, расходится все то, что было в его жизни. все воспоминания, все желания и мечты. все трескается, как зеркало, только не опадает. держится целиковой картинкой.       – ты знаешь, Дэ, что тебя все ненавидят. – обрушивает Кихен, смотря в глаза. – все кто находятся здесь, и все кто находятся дома. тебя ненавидят абсолютно все.       – нет… – умоляя шепчет парень в ответ. будто это будет что-то значить.       только вот Кихену эта мольба ничего не дает. он, размахиваясь другой рукой, влепляет пощечину, так, что у Дэна звенит в ушах и темнеет в глазах.       – поверь, да. – добавляет он когда Дэн на согнутых ногах, по инерции поворачивается встречаясь взглядом с уже не своими людьми.       он смотрит, одной рукой держась за щеку, будто так она будет меньше болеть, а второй уже не так крепко держит пистолет.       но лучше бы он не смотрел. у всех глаза стеклянные, пустые. не выражающие явных эмоций. наверное, думает Дэн, они еще только осмысливают информацию, которая таким образом свалилась им на голову. Бруно молча изучает, и Дэн видит как он разочарован. в отличие от девушек, которые не переставая роняют слезы, он стоит непоколебимо, даже губы не кусает. и это правда кажется намного хуже. его прожигающий взгляд кажется ему намного хуже, пока он не пересекается им с Чарли.       его Чарли.       он все так же держится за правую руку, которая, Дэн думает, уже онемела от боли, и кривится. Чарли смотрит на него так печально, что это кажется чем-то нереальным. он подвел своего Чарли. единственного, кто значил для него так много. он подвел.       Чарли медленно обходит стойку, все еще не разрывая зрительный контакт с Дэном. не произносит ни слова, только то и дело открывает рот, пытаясь что-то сказать, но тут же закрывает. его никто не останавливает, а Дэн хотел чтобы остановили. он не хочет чтобы тот подходил так близко. не хочет чтобы он на него смотрел, но одновременно с этим боится, что если Чарли отвернется, то Дэн больше никогда не сможет почувствовать его взгляд на себе. боится до такой степени, что упивается его присутствием.       он хромает на одну ногу. точнее тащит правую за собой, еле перемещаясь по паркету, и Дэн так и хочет сказать: "не надо Чарли, тебе нельзя. я сейчас отвезу тебя в больницу. я позабочусь о тебе". только вот поздно.       в конце концов, он останавливается напротив, где-то в нескольких шагах от Дэна. видимо не желает подходить ближе. хотя Дэну так хочется его обнять. он только сейчас замечает, что плачет. тихо, почти неслышно. только влага застилает глаза, от чего лицо Чарли становится немного размытым. и Чарли мотает головой. отрицательно, и так понуро, что Дэн вздыхает глотая очередную порцию слез, катящихся по разгоряченным щекам. он смотрит так, будто разочаровался в своем единственном. смотрит так, будто ему противно, настолько, что он даже не желает подходить ближе, чтобы не дай бог не вляпаться в скверну, растекающейся черной субстанцией вокруг Дэна. будто ему настолько мерзко, что любовь растворяется в этой жиже.       – Дэн, так... это все… правда? – наконец произносит он и у Дэна окончательно срывает крышу.       почему это все случается с ними? почему при таких обстоятельствах.       Чарли, почему ты это спрашиваешь? почему своим вопросом разбиваешь меня. почему ты так хочешь услышать ответ? почему?       Дэн лишь молча всхлипывает.       – Чарли… прости…       он шмыгает носом, наконец хватая двумя руками пистолет. тот нагрелся от тепла рук и теперь кажется таким противным и таким живым, что Дэну не по себе.       – боже, что вы тут развели за сопли. сука, Дэхен, я не могу какие же вы ущербные. – Кихен, выпрямляясь смеется, снова обращая внимание на себя. – смотри что ты наделал с бедным никчемышем. мне аж прям блевать хочется.       Дэн снова, уже не дрожащими руками наводит ему в грудь пистолет, только теперь предварительно перезаряжая, так что Кихен мгновенно затыкается.       – я тебя ненавижу, каждой частичкой своего тела. почему Минсок до сих пор не забрал тебя с собой…       – да как ты смеешь, выблядок, – вопит Кихен. – лучше бы я убил тебя тогда, в любой из предыдущих раз, когда я тебя ебал, пока ты был под наркотой и ничего не…       Дэн слышит выстрел. и крики.       крики Полли и Джессики. где-то далеко, не здесь. слышит возню, после оглушающего выстрела. видит как не его друзья прикрывают своих девушек, загораживая своими телами. видит, как Чарли хватается за футболку, сильно сжимая ее на груди. видит лужу крови, ползущую к подошве его кед. видит тело Кихена с простреленной дырой в месте, где должно быть сердце.       слышит, как с глухим стуком падает пистолет из его рук.       и осколки внутри него распадаются на еще более мелкие. по одному отваливаются от целой картинки, царапая все без исключения внутренние органы.       Чарли тяжело дышать. он хватает ртом воздух, все еще крепко сжимая футболку на груди, там где находится сердце. Дэн видит это, но не может двинуться с места.       он думает о том, как гладил бы Чарли ночью по голове, каждый раз, когда ему снились бы кошмары. о том, как готовил бы ему завтраки, и приносил прямо в пастель. как их зубные щетки стояли бы в одном стаканчике. как держал бы его за руку, не желая больше отпускать. о том как бы все рассказал. абсолютно все, только спустя время и более мягко. думает о том, как отвез бы его в Корею и обязательно познакомил с родителями. папе он бы очень понравился, а маме тем более. они бы постоянно шутили за обедами, над тем что теперь у них в семье два американца и два корейца, а Чарли бы лишь ругался, потому что не умеет есть палочками. думает о том, как бы они начали встречаться, и жили бы вместе, но его мысли падают.       падают вместе с Чарли.       он медленно оседает на колени, а потом падает всем телом на пол.       у Дэна отнимаются все конечности, он просто не может пошевелиться.       кто-то громко кричит чарлино имя. только потом Дэн понимает что это он и есть. кричит даже когда Маркус подбегает к Чарли, проверяя пульс и зрачки. рявкает что-то Полли, от чего та быстро удаляется набирая номер на телефоне. Чарли подхватывают сразу несколько парней, помогая вынести из бара. Дэн только приведением следует за ними, даже не понимая, когда Чарли кладут на заднее сидение машины Маркуса.       у него получается замолчать только тогда, когда он насильно закрывает себе руками рот, чтобы не скандировать имя Чарли на повторе. у него получается замолчать, только когда все выходят на улицу, споря о чем-то, совсем не замечая Дэна. только когда Маркус один скрывается за поворотом, увозя Чарли по видимому в больницу, оставляя всех на тротуаре перед баром.       наверное, проходит достаточно времени, но Дэн не замечает. девушки молча смотрят ему в глаза и отводят взгляд в пол, скрываясь за дверью бара. Марк и Крис даже не собираются смотреть, а Бруно… Бруно говорит лишь краткое:       – тебе лучше уйти.       и закрывает дверь бара изнутри.       ***       Дэн не помнит как добрался домой. разум отключился, и тело само, как по мышечной памяти вело его. Дэн просто знал, что до автобусной остановки четыреста семьдесят два шага. просто знал что до центра одиннадцать остановок. просто знал, где можно пройти пешком, чтобы не пересекаться с людьми как можно дольше, а где лучше выйти на светлую улицу.       в квартиру Дэн заваливается только под утро, когда рассветное солнце едва просвечивает через открытые жалюзи. практически весь маршрут пройдя пешком, используя общественный транспорт всего лишь один раз. и то, даже там, сидя на последнем сидении пустого автобуса, ему казалось что все наблюдают, что все знают о том, что он натворил, хоть было и не кому. будто весь мир знает о том, как же он проебался.       сил стоять уже нет, и он скатывается спиной по входной двери, садясь на пол прихожей. закрывает ладонями лицо, давя на глаза до ярких пятен под веками, и наконец заливается слезами. кричит, хватая себя за волосы, и понимает что хочет, до безумия хочет что-то разрушить. кроме своей жизни, конечно. она ведь уже разрушена.       Дэн поднимается. падает по пути на кухню, запинаясь об собственные ноги и смотрит на место, на котором совсем недавно сидел Чарли. пил чай, ел шоколадный торт, рассказывал истории. а потом обнимал на кровати, целовал в коридоре, целовал в шею пока Дэн заваривал чай… Дэн с воплем скидывает стеклянный чайник со столешницы, и тот разбивается на мельчайшие прозрачные осколки. прямо как его сердце.       плетется обратно в коридор, хватает пустую вешалку за ножку, и с размаху заряжает ей по плазме в комнате. та шатается на узкой полке, после чего падает с треском на паркет, оставляя там еще черные частички экрана и пластмассы. вешалка летит следом, а за ней с полок личные вещи. разные картинки, статуэтки, все что попадается под руку. а потом подряд, как град – виниловые пластинки и проигрыватель, в завершении. Дэн не замечает как кричит, горло уже саднит до безумия, но он не может остановиться. плюхается на кровать, обнимая подушку которая все еще пахнет чарлиным шампунем и захлебывается сильнее. в запахе, в воспоминаниях, в вине. почему такая судьба настигла именно их двоих?       заканчивая, наконец, прижимать подушку к лицу, Дэн замечает кровь на своих руках. бежит скорее в ванную, пытаясь смыть то, чего не существует. ему мерещиться кровь Кихена на руках, ведь он теперь убийца. ему мерещится Кихен с Минсоком стоящие за его спиной и отражающиеся в зеркале. он с криком замахивается, разбивая его и чувствуя сильную боль в костяшках. теперь у него и правда все руки в крови, только своей и реальной. теплой и противной, которая стекает из костяшек вниз по пальцам прямо на кафель. в раковине плещутся осколки зеркала и Дэн хочет было положить туда руки, но еле себя одергивает от этой мысли.       слезы не перестают течь, так что он может лишь размазывать их по лицу, оставляя кровавые следы. сейчас бы закурить, только вот Дэн не курит. хочется забыться, окунуться в мир наркотиков и алкоголя, чтобы больше не помнить всего этого. он расчищает место на тумбе, где раскиданы вещи, и достав листок и ручку из ящика принимается писать. Дэну даже приходится обмотать ладони ненужными футболками чтобы не дай бог не запачкать письмо. только к сожалению одного листа оказывается мало, потом что после очередной начатой строчки, он сминает его, выкидывая в сторону раздолбанного телевизора. так проходит еще достаточно долго, пока кровь на костяшках не запекается, а слезы в конце концов перестают течь, потому что в организме уже просто не осталось воды.       к порогу больницы Дэн приближается поздним утром. пришел бы раньше, если бы не был занят сгребанием в мусорные пакеты абсолютно всего, что не так лежит. натянув капюшон черной толстовки он наконец заходит, замечая в регистратуре ту же девушку, что он видел когда приходил сюда в прошлый раз.       – в какой палате Чарльз Браун?       его имя режет, как раскаленный метал по и так больному сердцу, но времени на церемонии нет. – к нему сейчас нельзя. – холодно отвечает девушка, окидывая парня скептическим взглядом.       – нет, извините, вы, наверное, меня не поняли, но мне срочно нужно к нему.       – со всем уважением, но это вы, наверное, меня не поняли: к нему посетителей пускать запрещено…       Дэн не выдерживает доставая руку из кармана толстовки, и с силой ударяет кулаком по столу:       – позвони чертовому Маркусу и скажи что мне нужно блять к Чарли.       девушка вздрагивает, быстро набирая номер, и все еще продолжает коситься на парня.       – тринадцатый этаж, палата номер шестьсот двадцать…       но Дэн уже не собирается дослушивать. буркает "спасибо" и направляется к лифту. по ходу дела разберется в какой палате искать. пока поднимается на нужный этаж, вспоминает, как Чарли страстно целовал Дэна тут, перекладывая в рот яблочную конфету, и как потом они вылетали из лифта под возмущенные взгляды медсестер.       к его удивлению он помнит этот этаж, потому что они сюда же и поднимались к Маркусу. он бредет по пустым коридорам, всматриваясь в таблички с номерами палат. пока наконец в конце коридора не замечает сгорбленную фигуру. медленно подходит ближе, боясь увидеть то, зачем Маркус так внимательно наблюдает через окно палаты. шестьсот двадцать восьмая.       Дэн теперь ненавидит это число.       он встает в метре от Маркуса, прослеживая его взгляд, и остатки сердца тут же падают. Дэн не видит чарлиного лица, потому что оно скрыто за ширмой, но замечает трубки прикрепленные к его рукам, и тянущиеся по видимому к голове. видит аппарат искусственного дыхания, капельницы и еще другие приборы, назначения которых ему неизвестны.       – что с ним? – хрипит Дэн. ему кажется, что он говорит сейчас впервые с момента рождения, потому что слова выходят какими-то непонятными.       – инфаркт. – сухо отвечает Маркус.       Дэн громко сглатывает, пока в голове отражается это слово от стенок черепной коробки. инфаркт значит. у Чарли инфаркт из-за Дэна.       – ты знаешь что такое "синдром разбитого сердца"? – Маркус задает скорее риторический вопрос, ведь откуда Дэну знать ответ. – отрицательные эмоции, такие как грусть, страдания или хронический стресс, заставляют левый желудочек сердца слегка деформироваться, вызывая сужение коронарных артерий. у Чарли адреналиновая зависимость. переизбыток адреналина так же сказался на его состоянии. он пережил смерть отца и матери, смерть брата, еле выжил после гонки с Минсоком, но не смог справиться с твоим предательством.       слова обрушиваются на Дэна снежной лавиной, еще немного и он упадет на пол под ее тяжестью.       – ты мудак Дэн…       – зачем ты мне это говоришь? – хрипит он, чувствуя очередной ком горечи в горле.       – констатирую факт. ставлю, так сказать, твой диагноз.       Маркус грустно смотрит на Дэна, а тот в ответ. у обоих огромные мешки под глазами, в которых поместилось все горе планеты. ужасно осунувшееся лица и полное отсутствие эмоций. Дэн отворачивается первым, приковывая взгляд к пастели.       – что теперь будет? он восстановится? – спустя минуту молчания говорит парень. ему так страшно слышать это тихое пиликанье, оповещающее о редком сердцебиении.       – не знаю. – пожимает плечами Маркус, отвечая на вопрос не сразу, наверное, думая над ответом.       Дэн достает телефон из кармана, чтобы проверить время: три часа до вылета.       – тебе написать потом время?       – время? – у Дэна дрожат губы, и текут слезы, но он не обращает на это внимания.       – время смерти.       Дэн окончательно рассыпается внутри. ничего не остается. все что потрескалось распалось в пыль. он роняет из рук телефон, так что тот с треском падает на кафель. он падает следом за ним. оседает на пол, упираясь головой в холодную стену палаты. плачет навзрыд как маленький ребенок, и не может понять почему все так.       – он рисковал своей жизнью, защищал тебя от невидимого врага, которого ты сам на него и наслал. а теперь он умирает из-за тебя. – добивает наконец Маркус, когда Дэн наконец поднимается и шагает прочь.       а потом бежит что есть силы, по этим длинным коридорам. бежит по лестнице с тринадцатого этажа, перепрыгивая по пять ступенек. его душит. он не может здесь больше находиться. в одном помещении с ним. он больше не может причинять ему еще больше боли. потому что больше уже невозможно. почему же у боли нет никакого предела или лимита.       Дэн ещё просто не понял, что произошло. когда это понимание на него обрушится, его будет уже не собрать.*       ***       Маркус смотрит на пустоту коридора уже, примерно, бесконечность. только когда белые стены начинают плыть перед глазами, он наконец отворачивается. он слишком устлал, слишком измотан, и слишком растерян. да, за годы практики и работы он повидал многое. много операций, много крови, органов, конечностей, слез, жизней... и смертей.       эту смерть он не сможет вынести.       заранее знает, потому что ему еще никогда не было настолько тяжело стоять перед палатой и смотреть на кардиограмму с редким пульсом. никогда.       и все это происходит по какой-то нелепой случайности. его лучший друг в реанимации, не из-за возможной аварии, о которой Маркус постоянно твердил, мол: "не гоняй, разобьешься". не из-за конфликта с мафией, и ее вооруженными людьми, да, даже не из-за банальной травмы.       его лучший друг в реанимации из-за чувств к другому человеку.       Маркус боится перестать контролировать ситуацию. будто если он отведет взгляд, то снова появится Дэн и натворит еще больших проблем. хотя, куда уж больше. или, как сейчас, боится перестать смотреть на кардиограф, который показывает очень редкий пульс сердца Чарли. вдруг если Маркус отведет взгляд то оно остановится? но этого не происходит, когда он сильно жмурится наклоняя голову, так что подбородок почти касается груди. он не слышит пронзительный писк, а лишь всю ту же монотонную пульсацию, значит это повод немного успокоиться. пойти к себе в кабинет и может наконец выпить кофе. он не думает про сон, ведь это непозволительная роскошь.       устало потерев глаза, Маркус наконец сдвигается с места. кажется, что ноги приросли к кафелю и еле передвигаются, так что ему приходится прилагать усилия что бы просто ходить. одинаковые, до безобразия светлые и чистые коридоры больницы, которые он уже успел выучить наизусть, сегодня подводят. сегодня что-то не так. он останавливается пристально смотря себе под ноги, потому что кафель не выглядит так как должен. на полу лежит сверток и не будь Маркус собой, он бы прошел мимо. ну какая разница что лежит под ногами. но не сегодня. он, слыша как хрустят коленные суставы, через силу наклоняется, поднимая листик. хотя лучше бы его не поднимал.       "прости меня. Чарли, пожалуйста прости. мне так жаль...       я надеюсь ты получишь это письмо. надеюсь Маркус, Бруно и Джессика с Полли передадут его тебе, потому что я больше чем уверен, что они прочитают его первые. так вот, если вы все это читаете, то пожалуйста отдайте Чарли.       ты знаешь, я видел тебя буквально часов шесть назад. я еще совсем недавно находился рядом, смотрел на тебя, и обнимал. если бы я знал, что обнимаю в последний раз, то сделал бы это сильнее. я видел как ты падаешь, и понял что это самая ужасная вещь. прости меня.       я столько всего тебе не сказал. не ответил, когда должен был... твои слова тогда: "значит это все правда?" сначала смутили меня. я не понял почему ты сказал это будто ты уже все знал. а потом до меня дошло: ты ведь реально все узнал до слов Кихена. я подозревал, что Минсок может наговорить тебе всякого, но после того как ты меня прижал к себе на трассе, я подумал что все в порядке. что он ничего не сказал, а значит у меня есть шанс. шанс преподнести это тебе в другой форме, со временем, и так как вижу это я, а не как это видят братья Ли. но теперь-то уже что говорить.       я только сейчас понял, что самое ужасное, то что ты ему ведь сначала не поверил. я больше чем уверен что ты не поверил в его слова, думая что я "не такой" и поэтому так себя вел со мной. так по обыденному? ты не стал придавать его словам значения, надеясь потом невзначай сказать мне за завтраком: "представляешь, Минсок пытался меня вывести из себя, говоря про тебя разные гадости. ты же с ним не знаком?" и я бы невозмутимо отпивая кофе сказал бы: "конечно нет, что за бред." только вот единственный бред это то, что я пишу то, что никогда не произойдет. уже не произойдет.       в твоих глазах было столько боли. когда ты смотрел на меня и понял что все, что тебе сказали братья это правда. я не видел столько боли в чьих либо глазах, Чарли. и самое ужасное, что эту боль вызвал я. я был ее инициатором.       наверное, ты мог подумать, что все что между нами было, это части плана. но ты сильно ошибаешься. единственное правдивое это мои чувства к тебе. и они не изменятся.       ты веришь в судьбу? я не помню, спрашивал ли это у тебя, и если да, то не помню что ты ответил. я верю. потому что люди просто так больше двух раз не пересекаются. больше двух раз не спасают жизни друг друга, чтобы стать потом незнакомцами. и ты спас. представляешь, даже не в плане метафоры, а ты правда спас мне жизнь.       ты наверное не помнишь, так давно это было, но я помню отчетливо. мне было семь. тогда родители меня каждое лето отправляли к бабушке в Лос-Анджелес на каникулы. все было бы ничего, но плавал я в семь просто ужасно. конечно, бабушка ходила со мной по утрам на пляж, сидела на песке и внимательно смотрела, пока я плескался на берегу. но почему-то одним утром все пошло не так. она отвлеклась, разговаривая со своей знакомой, так увлечено, что даже не заметила как я ушел купаться. не заметила, как волна начала меня относить дальше. не заметила как я барахтался, потому что вокруг кричали от радости другие дети. и я уже думал все. пока ко мне не подплыл мальчик. волосы такие цвета соломы, кожа загорелая, прямо поцелованный солнцем ребенок. маленькое солнышко, которое ослепляло. он тогда сказал "я тебя держу, все хорошо, я тебя не отпущу", и знаешь, я ему поверил. я тогда так плакал, говорил что-то несвязное по типу: "пожалуйста, не отпускай пожалуйста, мне очень страшно". а он лишь подхватил меня, так что я цеплялся за его плечи, и идя через волны потащил нас двоих к берегу. я думаю ему было очень тяжело, но он не показывал этого. я тогда назвал его героем, когда мы оба тяжело дышавшие выползли на берег. бабушка подбежала, схватила меня и больше мы не ходили на этот пляж, где дно слишком рано становится глубоким.       ты помнишь это, мой герой? ты помнишь как спас мне жизнь пятнадцать лет назад? я помню.       возможно, ты подумаешь, что я все это выдумал, что меня мог тогда спасти любой другой мальчик, но, думаешь, я не запомнил бы лицо своего спасителя? еще в первый день нашей встречи, когда нас обоих прижали лицами к капоту полицейского авто, я заметил твой милый шрамик, на который смотрел все то время когда ты поворачивался ко мне, пока плыл до берега, чтобы сконцентрировать внимание.       и я правда верю в судьбу. потому что невозможно, чтобы мы просто так встретились через пятнадцать лет. я думал, это чтобы поблагодарить тебя, за спасенную жизнь, а выходит что место этого я подвел тебя. ты спас меня, а я вместо этого тебя загубил.       может, нам просто не суждено быть вместе в этой вселенной? я причиняю тебе только боль и создаю проблемы. может в следующий жизни я сделаю все правильно. исправлю ошибки, и подойду к тебе, начав с чистого листа. скажу: "привет, ты случайно не солнечный мальчик? а то я летаю тут скоплением звездной пыли между пространством и временем, и пытаюсь его найти." а ты улыбнешься, сказав тихое: "это я" и поцелуешь меня. пожалуйста.       ты – самое прекрасное, что случилось со мной в жизни       тысячу раз спасибо, тысячу раз прости       пожалуйста не ищи меня. будь счастлив.       уже безумно скучаю       я тебя бесконечно...       Дэн."       Маркус видит ровные размытые круги, в которых буквы, выведенные ручкой, расплываются. он знает, что это следы от слез, только вот не может понять от слез Дэна или уже его самого.