Каинова печать

Всё закончилось так же быстро, как и началось. Энрико своими глазами видел, как в ускоренном времени рушились города, расплывались дороги, гнили люди, прижатые к земле собственным весом и собственной болью. Он своими глазами видел, как Земля меняла свой облик за считанные секунды. Он своими глазами видел Четырёх Всадников. Он единственный, кто должен был повернуть Вселенную вспять. Но не смог. И остался один. Он всё ещё шёл, по колено утопая в прибрежных водах. Вода как вода, такая же жидкая, с теми же свойствами, с тем же сопротивлением. Даже следов крови давно убитых противников не осталось. Она была кристально чиста, как никогда до этого. Каждый шаг обессилевшему мужчине давался так, будто к ногам его были приторочены чугунные гири. Кажется, ещё движение — и он упадёт лицом вниз и больше не поднимется. Ещё несколько минут, но одновременно и несколько тысячелетий назад, тут не было и намёка на песчаный пляж. Теперь же сухой бежевый песок охотно лип к мокрой ткани рясы. Пуччи сел на колени, чтобы перевести дух. Уже всё равно. Никто не увидит его в таком неприглядном виде. Тёмная не по-мужски узкая ладонь сгребает щедрую щёпоть крупиц, которые когда-то были галькой, пропускает их сквозь пальцы, позволяя ссыпаться, как ссыпаются они вниз через желобок в песочных часах. Сколько воды утекло с тех пор, когда он последний раз что-то чувствовал? Что-то хоть как-то напоминающее нечто светлое, а не пустую, извращённую извилинами мозга патетику? Мир погряз в грехах, и он не отставал. Возможно, даже нёсся вперёд, как бездумная комета, в хвосте своём имея лишь кровь, боль, страдания и смерти, и всё для одной великой цели. Которой не удалось достичь. Но сейчас Мир очистился. Разрушенные города заполонили звери разного пошиба, искорёженные временем здания поросли мхами и деревьями, что стали настолько крепкими, что смогли пустить корни даже в бетон. Природные экосистемы медленно и необратимо, как воды, облизывающие скалу, поглотили антропогенные. Мир вернул свой первозданный вид. Это никак не оправдывало Энрико. Не оправдывало того, что он сделал. И виной этому был человеческий фактор. Он встал у штурвала всего Мира и не справился с управлением. Он всё ещё стоял на коленях, обращённый к солнцу. Он впервые за долгое время перебирал в мыслях молитвы, но какой смысл, если его персональный Бог давно умер и рассеялся прахом на рассвете? Зрачки дёргались от одной невидимой цели к другой. Он давно не чувствовал себя таким растерянным, беспомощным… Облажавшимся. Да. Пожалуй, сильнее этого слова не последует. Он даже не пробовал призвать [Made In Heaven] ещё раз. Человеческое существо просто не выдержит таких нагрузок. Гадкое липкое чувство собственного провала растекалось в груди чем-то чёрным, собирающимся комьями в лёгких и не дающим дышать. Ужас всего произошедшего парализовал. Энрико не прочь был пустить в расход всё человечество ради возрождения одного существа, нет. Невосполнимой потерей было то, что даже такая жертва оказалась напрасной. С трудом пройдя несколько шагов, он пересёк узкую полоску белого песка и вошёл под полог густого леса. Пуччи лёг на мягкий, пружинящий под ногами ковёр из мха. Когда-нибудь, он поглотит его тело полностью. Не оставит ни жил, ни костей, ни памяти о последнем человеке на Земле. «Отпускаю себе все грехи свои», — самоиронично подумал он и закрыл глаза.