мой принц - мой король

В момент заката, небо окутывается ярким пламенем, заставляя подолгу заворожённо смотреть на себя. Закат всегда был самым любимым, самым прекрасным моментом принца… Но не сегодня… Не сегодня, когда его наряжают в самые дорогие шелка и драгоценные украшения… Не сегодня, когда, с собирающейся влагой в глазах, он до боли сжимает в ладонях бирюзовый камень на шее, подаренный его отцом и отворачивается от окна, не желая больше смотреть на уходящее солнце, которое словно олицетворяет его свободу… Словно солнце забирает в эту минуту всё с собой, оставляя лишь смотреть на темнеющее небо. Только солнце завтра встанет, снова осветит своими лучами мир, а Тэхён навсегда погрузится во мрак, тёплые лучи не коснутся вновь его души и сердца… Мечты… Желание жить… Не с тем, кто тебе не мил, не с тем, кому нет места в твоём сердце… Нет. Омега отводит взгляд от зеркала, не желая видеть себя. На нём голубое нежное платье, подол которого сзади держат несколько слуг, прозрачные сверкающие ткани свисают на рукавах, а талия обтянута корсетом, чуть ярко-синего цвета. Плечи и ключицы, соблазняя, выглядывают из-под одеяния и Тэхён, пытаясь хоть как-то прикрыться, получает сердитый взгляд родителя. — Не трогай, моё солнце, ты прекрасен. Во всём королевстве нет краше тебя омеги. — Толку от красивой оболочки, когда тебя уродуют изнутри, папа? — Ты будешь счастлив! Ты станешь крон-принцем, мой сын! — Я не хочу… — Молчать! — яростный голос отца донёсся по всему залу. Тэхён вздрогнул, сразу кланяясь альфе и опуская голову, не смея её поднимать, — Как смеешь ты так разговаривать? Ты не имеешь права возражать! Ты не имеешь права идти против моего слова! Ты не имеешь права так разговаривать! Тэхён кусал щёки изнутри до крови, часто моргая, чтобы не заплакать. — Пора выходить, скоро начнётся церемония и сразу обряд. — Как сразу? — омега удивлённо смотрел на своего мужа и также на сына, — Разве его не должны подготовить? Так нельзя! — Завтра мы возвращаемся домой, нужно всё закончить сегодня же. А сейчас пойдём, крон-принц предупредил о том, что зайдёт сюда. — Но… Ваше Величество, прошу, не делайте так! Мы не обязаны оставаться здесь во время обряда! Пусть сделают его завтра! Тэхён стоял молча, склонив голову, и слушал разговор родителей. Обряд выжигания символа королевства на плече… Вот зачем его одели в такую одежду… — Тебе не о чем волноваться, ты проходил через это и он сможет. — Он не сможет! — омега дрожащими руками коснулся рук короля и замотал головой, — Прошу… Давайте останемся… — Нас ждут. Альфа напоследок снова посмотрел на сына и ушёл, как только за ним захлопнулись двери. Омега также ушёл, даже не оборачиваясь на Тэхёна. — Можете оставить меня здесь одного? Тэхён повернулся к слугам и те, поклонившись, также удалились из покоев омеги. Солнце уже скрылось за горизонтом, а небо пламенем красным догорало, как и сердце Тэхёна… Он медленными шагами подошёл к дверям на балкон, направляясь к концу. Лёгкий ветерок приподнимал тёмные кудри омеги, а невесомое платье в миг потяжелело. Тэхён коснулся перил, опуская взгляд вниз. Все присутствующие весело общались и танцевали рядом с беседкой, где и должна была пройти церемония. Красная дорожка вела прямо туда… По ней Тэхён сегодня пройдёт с фальшивой улыбкой на лице. — Только не прыгайте. Низкий бархатный голос заставил моментально обернуться. — Я же просил вый… Как только Тэхён заметил, в чём альфа был одет, до него дошло, кто пред ним стоит. Сердце пропустило удар, который, словно колом, прошёлся сквозь него. Тэхён молча стоял в таком же положении, разглядывая альфу напротив, на лице которого была лёгкая улыбка. Он медленно приближался, наклоняясь, чтобы взять длинный подол платья с конца. — Полагаю… — принц был в двух шагах от омеги, — …Это Ваше? Тэхён, если честно, был в ступоре сейчас. Ощущение, словно альфа пытался разрядить обстановку, что конечно же было невозможно, да и к тому же неудачно. — По традициям запрещено видеть омегу перед свадьбой, — Тэхён держался уверенно, говорил отстранённо и старался не задерживать взгляд на крон-принце. — Вы всё ещё следуете таким глупым традициям… Вам не хотелось сначала познакомится со мной, а потом надевать кольцо? — В этом есть смысл? — В нашем с вами положении — нет. Тэхён полностью разворачивается к альфе, глазами пройдясь по нему и отводя их сразу в сторону. — Это всё? Тогда уходите. — Я не закончил, просто потерял дар речи, увидев Вас… Вы очень красивы. — Вы… — Чонгук. — Что, простите? — Зовите меня просто «Чонгук», мой принц, — Чонгук смотря прямо в глаза, всё же наклонился, чтобы поцеловать руку омеги, а тот всё также неподвижно стоял. — Мой? — омега усмехнулся, отдёргивая руку, — Я никогда не буду вашим! Никогда не склоню голову! Никогда не паду перед вашими ногами! — Тэхён говорил уверенно, гордо подняв голову, и также уверенно смотрел прямо в глаза Чонгуку. — Я готов склонить голову… — также отвечает альфа, — Я готов пасть перед вашими ногами… — он не прекращал зрительного контакта, заставляя покрыться мурашками от одного только взгляда, — Я готов стать вашим… — заканчивает и чуть отходит назад, — Так что не отталкивайте меня! Я не прошу склонить голову, я прошу пустить меня в ваше сердце. Чонгук делает несколько шагов назад и, развернувшись, оставляет Тэхёна одного. — Ни за что.

***

«Ни за что» — пронеслось в голове омеги, когда тот, переступая через себя, через свою гордость, развязывает лямку на плечах, и остаётся полуобнажённым перед королём… Теперь королём. Полупрозрачная ткань свисала с талии Тэхёна, оголяя верхнюю часть полностью. Его лицо также было закрыто красным платком, который, по традициям, король должен был сам снять с лица супруга в первую брачную ночь и оставить на серебряном подносе. Это означало, что всё было взаимно. — Позволите? Альфа глубоко дышал, стоя в белоснежной рубашке, в нескольких сантиметрах от омеги и даже не касался его, хотя соблазн был велик. — Уже поздно о чём-либо спрашивать. Тэхён коснулся руки короля и, ею же, снял со своего лица платок, всё также безэмоционально глядя в глаза. — Одно ваше слово и я уйду. Сейчас никто во всём королевстве не посмеет мне перечить, если я выйду из покоев, так что не бойтесь, я сделаю всё, что вы скажете. — Поцелуйте меня, король… Заставьте открыть вам сердце… Вы же этого хотите… А я не хочу остаток своих дней провести с тем, кого не люблю… Так заставьте полюбить Вас… — Ещё недавно вы твердили о том, что не собираетесь быть моим… — А я и не буду, я наравне с Вами — правитель. Я обязан только народу, я принадлежу только им. И я сделаю всё, чтобы люди Эпифании были счастливы. Чонгук по-доброму усмехается, опуская голову и вновь поднимает её, слабо улыбаясь. — Наш народ живёт благополучно. Каждый месяц мы раздаём нуждающимся деньги и еду. Кому надо — мы строим дома. За последние годы, по моему указу, было построено много школ для крестьянских детей. Если Вы считаете меня тираном, то вы глубоко ошибаетесь. Я не буду препятствовать или как-то запрещать Вам что-либо делать, наоборот, я буду поддерживать всем, чем смогу, — Альфа кивает своим словам и снова глубоко вздыхает, продолжая смотреть на омегу, — Мы с Вами преследуем одну цель — сделать других счастливыми, но… забываем сделать счастливыми и себя… — Разве можно быть счастливым, рождаясь в королевской семье, где с детства тебя учили служить королю… — Забудьте всё это… — альфа нежно касается руки омеги, приподнимает его запястье к своим губам и оставляет лёгкий поцелуй, — Потому что я сам готов стать вашим слугой… Платье, что всё ещё висело на бедре, с лёгкостью упало, касаясь стройных ножек омеги, и оставляя его полностью обнажённым. — Простите… — шёпотом произносит и притягивает за талию, страстно целуя в желанные губы. Огонь постепенно и медленно догорал, оставляя покои в полумраке, куда еле проходил свет луны. Тяжёлое и сбитое дыхание сопровождалось хриплыми стонами. Альфа целовал каждый сантиметр груди омеги, пока тот, зарываясь в его волосах, выгибался от столь приятных ощущений. Мокрые и горячие тела обжигались, соприкасаясь друг с другом. Ладони Чонгука с лёгкостью обхватили талию супруга, чтобы чуть приподнять его выше. Омега содрогался, не в силах сдерживать себя, сжимая шёлковую простынь в руках. Крепкие и тёплые руки тяжёлыми движениями касались всего тела, заставляя внизу живота приятно тянуться. Чонгук с низкими стонами обжигал горячим дыханием шею Тэхёна, плавно двигаясь и чувствуя, как омега сжимался. Тогда-то он вновь посмотрел в эти глаза, и наклонился, касаясь его лба, чтобы вновь нежно поцеловать. Омега в его руках полностью обмяк, полностью отдался, желая раствориться в нём. Капельки пота мучительно долго стекали со лба Тэхёна, пока тот лежал без сил, шумно сглатывая, и притягивал сильнее короля, который оставлял яркие отметины на ключицах и шее, поглаживая бёдра и бока омеги. — Почему Вы не делаете этого… Я чувствую, как Вы хотите… Тэхён всё ещё пытается нормализовать дыхание, глядя прямо в глаза королю. Омега чувствует, как внутренний альфа Чонгука пытается вырваться и пометить свою омегу, как сильно он хочет, чтобы омега пах им. — Вы не горите желанием стать моим, — шепчет и касается щеки тыльной стороной ладони. Альфа провёл вниз, сплетая пальцы с Тэхёном, и вновь целует его запястье, — Но я уже Ваш, — продолжает шептать, выдыхая прямо в опухшие губы, — Очарованный вашей красотой… — Вы много разговариваете. — Одно ваше слово… И я останусь немым до конца своей жизни. Чонгук выжидающе смотрит в изумрудные глаза, которые также смотрят в ответ. Губы омеги невольно раскрываются, выпуская из лёгких воздух. Грудь настолько сильно вздымается при каждом вздохе, а глаза смотрят в сторону, словно не желая больше видеть альфу перед собой. — Вы вновь разбиваете мне сердце отводя взгляд. Тогда на осеннем балу Вы сделали также, тогда я впервые увидел Вас… Вы также отвернулись от меня в порту Исландии, выбирая самые изысканные духи. На выставке картин «Дамелио» Вы были в изумительном платье бордового цвета, Вы посмотрели мне в глаза и отвернулись. И сейчас Вы вновь поступаете так со мной. Омега возвращает взгляд на альфу, тут же притянув за шею к себе, чтобы снова ощутить вкус карамельных губ, вновь почувствовать всю нежность и любовь, с которой Чонгук целует. Любовь… Что это такое? И когда Тэхён сможет наконец таки полюбить?