Драма с продолжением

— Ну, кто со мной в парилочку? — спросил Рома, двинув бровями в своей типичной манере додавателя фансервиса. — Ром, не перед фанатками, — беззлобно сказал Сергей, и все, кроме него самого засмеялись. — Это профдеформация, — отшутился Котков. — Пошли, Ромашка, оттедру тебя дубовым веничком, — Тихон подыграл Коткову и поднялся со скамьи. — Так, только полотенце не снимай, — сказал Рома, выставив вперед руку, глядя на белое полотенце на бёдрах Жизневского. — Ладно-ладно, пожалею тебя, болезный. — Что за лексикон? — хохотнул Сергей. — Это на старческом, Серёжка, не ломай мозг, — смеясь, ответил Котков. — Идите уже, болезные, — каркнул Горошко. — Смотри-ка, схватывает на лету, — одобряющим тоном мудрого старца заключил Тихон. Всё это время Саша Сетейкин буквально покатывался со смеху. Ему надо было успокоиться и остыть, поэтому, когда Рома и Тихон скрылись за дверью парилки, он ушёл в бассейн. Сергей и Дима остались одни. Неловкое молчание длилось до тех пор, пока не вернулся Саша. — Как водичка? — сразу же спросил Сергей, но смотрел на шнурки на резинке своих шортов, а не на Сетейкина. — Хорошая. А вы чего сидите? — А что нам делать, трахаться? — Серёжа бросил испытывающий взгляд на Диму, который принял его и не отвёл глаза в сторону. — Да между вами уже с час бесконтактный секс, — Чеботарёв и Горошко удивлённо и не без смущения уставились на Сетейкина. — Да-да, заметно. Занялись бы уже настоящим. Я к пацанам. — Господи, какого чёрта я сюда припёрся, — Сергей нервно потер лоб и был в пяти секундах от того, чтобы встать и уйти. Но Диме хватило двух, чтобы остановить его. Он взял Горошко за руку, сдёрнул со скамьи и потянул сам не знал куда. Куда-нибудь, где они смогли бы остаться наедине. Сергею хотелось протестовать из вредности, от обиды, но ещё больше хотелось решить эту проблему раз и навсегда. — Да отпусти ты меня! — шикнул Серёжа и выдернул руку из руки Димы, который уже открыл за его спиной случайную дверь и втолкнул Сергея в тёмную крохотную комнатушку. Чеботарёв закрыл дверь, и в комнатке стало совсем темно. Там не было окон. В темноте не видно глаз, и говорить проще, но они всё равно молчали. Первым тишину нарушил Сергей. Опять. — Ладно, Дима, хорошо, я выключаю истерику, обиды, свою неопытность и вообще всё, что может помешать нам нормально поговорить. Но тебе стоит знать, что я зол, я не понимаю тебя совсем, — сдержанно высказался Горошко. Когда он замолчал, у него возникло ощущение того, что он тут вообще один, настолько тихо было, и темнота давила. — Я не слышу, как ты дышишь. — Потому что я забываю, как дышать, когда рядом ты. — Это слишком дешёвый трюк, Дим. Мне не семнадцать и я не девочка, чтобы на это повестись, — тихо сказал Сергей и тут же ощутил пальцы на своей щеке. Осторожное нежное прикосновение, от которого от шеи по телу побежали мурашки. Он очень давно этого хотел, поэтому сложно было сопротивляться. Сергей и сам дышал через раз. — Прости, что тупил так долго, — Дима стоял настолько близко, что Серёжа ощущал его дыхание на своих губах. — Одним «прости» ты не отделаешься. Я требую объяснений, — сказал Горошко и сжал запястье Димы, но не убрал его руку от своего лица. Чеботарёв сделал это сам, опустил руку вниз, чувствуя крепкий захват Сергея. — Ты слишком молод, красив, уже популярен. Отчаянно страшно любить тебя, Серёжа. — Что за дичь? Причём тут мой возраст? — И мой тоже. — Да блять, еще про старость начни задвигать! — Сергей бесился, он не мог поверить, что Дима всерьёз сейчас. — Ты обещал не истерить, — по тону голоса Димы, Горошко понял, что он улыбается. — Окей, не истерю. Твои страхи в одночасье испарились? Почему сейчас ты тут со мной? — Тяга к тебе сильнее всех страхов, быть с тобой хочется, несмотря ни на какие загоны и здравомыслие. — Быть со мной и хотеть быть — это разное. Я так и не понял, что ты выбираешь. — Тебя.