Часть 7
5 мая 2021 г., 23:44
Примечания:
Телефонный разговор Романа и Сергея
— Дима рассказал мне.
— Трепло.
— Артём действительно расстроился, Серёж. Но не из-за того, что ты ушёл, а из-за ситуации, которая вынудила тебя это сделать. Он порывался высказать всё этому Андрею Владимировичу.
— Я не хочу об этом говорить. Тема закрыта.
— Прости, конечно. Просто мы хотели, чтобы ты знал, что важнее вашей безопасности для нас ничего нет.
— Я баню нашел. Ты вроде хотел.
— Умеешь же ты тему мастерски перевести.
— Завтра улетаешь?
— Да, с Димкой. Артём, Тихон и Саша ещё останутся.
— Скину адрес, подгребай к девяти.
— Я Диме сказал, он тоже хочет.
— Да что же вы все не можете язык за зубами удержать!
— Я просто знаю, что ты упёртый баран! Нет, даже хуже, ты спрятавшийся в норе рак, и если тебя из этой норы не вытащить, обрастёшь иголками настолько, что нормально общаться с ним не сможешь. У нас съёмки скоро, не забывай, что у тебя с Димой сцен не раз-два и обчёлся будет, а действительно много.
— Ром, я люблю его, а он меня нет.
Котков замолчал. Не нашёлся, что ответить на эти, именно эти слова Сергея. Ему казалось, всё проще. Не настолько серьёзно.
— Я предупреждал, что тебе будет неприятно.
— А почему мне должно быть неприятно?
— Потому что ты любишь меня, а я тебя нет.
— Нет, Серёг, я не самоубийца. Признаюсь, что был на грани. Ещё совсем недавно, но любить тебя это буквально подписать себе смертный приговор.
— Слабак.
— Да, согласен. Но Димас сумеет.
— Я ему не нужен.
— Он так же думает о себе относительно тебя.
— Тоже рассказал?
— Агась.
— Ты серьезно?
— Да, Серёг, вполне.
— Почему с тобой он говорит, а со мной нет?
— Вот и поговорите в бане. Сашу с Тишей тоже возьму.
— Ну опять же пьянка будет.
— Не, в аэропорт к трём, надо быть в норме. Всё, до встречи. Отключаюсь.
Сергей выдыхает из себя волну страшного напряжения. Разжимает пальцы, телефон свободно выскальзывает из руки, падая и мягко приземляясь на кровать. Он не хочет думать сейчас о том, что услышал от Ромы, это слишком неправдоподобно. Он только-только всё решил и даже почти принял, как снова завертелось живое и волнующее.
