Часть 2
12 мая 2021 г., 11:10
В скромной комнате выпускника гильдии убийц, освещенные лишь светом одинокой свечи, друг напротив друга застыли двое студентов. Девушка, все еще не в силах решить, за какую из темных своих сторон она будет играть, лихорадочно придумывала дальнейший план действий. Юноша терпеливо ждал своего приговора. Ему претила такая неожиданная зависимость, и в то же время она вызывала в нем любопытство исследователя. Конечно, приятней изучать подобные вещи на расстоянии, но теперь уже было поздно отступать.
— Хорошо. Я уступлю тебе в этих необоснованных притязаниях, Хэвлок. Но подобная уступка будет стоить для меня слишком дорого. Как насчет небольшого пари?
— Не вижу смысла отказываться. Иначе весь этот разговор был бы бессмысленным, — кивнул Коновал.
— Хорошо, — девушка чуть помедлила, словно готовясь к затяжному прыжку через каньон с крокодилами, — мы поступим следующим образом. Я соглашусь на свидание с тобой, если тебе удастся найти все холодное оружие, которое спрятано на мне в данный момент.
— А если не найду? — одна бровь юноши взлетела вверх, показывая свое скептическое отношение к этому безнадежному предприятию.
— Ты покинешь эту комнату и больше никогда сюда не войдешь, — холодно отрезала Шэдоу.
— Можно приступать?
Вопрос утонул в тяжелом молчании. Танцовщица сама до конца еще не верила, что поступилась своим принципом, связанным с высшим обществом. С другой стороны — это ведь был Коновал. Два последних года такая волнительная сцена могла осуществиться лишь в ее фантазии. Смит кивнула.
Витинари сделал шаг в направлении студентки. Шэдоу выпрямилась и развела руки в стороны, язвительно улыбнувшись. Она прекрасно понимала, что нахал никогда не сможет выиграть это пари. Но когда ее запястья коснулись ловкие, длинные пальцы, она почти пожалела об этом.
Два секретных кинжала у запястий были аккуратно сняты вместе с хитро настроенным механизмом. Танцовщица лишь хмыкнула — таким прибором обладали почти все члены гильдии. Но это было ведь только началом, так почему бы и нет? Хэвлок не обратил внимания на снисходительный взгляд и перешел на предплечье. Аккуратно, чтобы не сработала какая-нибудь ловушка, он быстро прошелся до плеча, изъяв тонкий стилет, спрятанный на внутренней стороне руки. Перешел на левую сторону, методично ощупывая каждую подозрительную складку. Легкие прикосновения Коновала отдавались внутри Шэдоу нарастающим звонким гулом, идущим, казалось, из самых глубин ее подсознания. Металлический звон оружия, падавшего на пол, все меньше отвлекал от желания забыть про пари. Но Смит держалась, стараясь ничем не выдать своего сложного положения. Исполинская силы воли позволяла ей следить за размеренностью пульса, дыхание ее было ровным. Девушка не собиралась проигрывать, даже если на это потребуется весь запас ее хладнокровия.
— Могу я…?
Этот вопрос вывел Шэдоу из глубокой задумчивости. Но она быстро поняла, в чем испытывает затруднение Коновал.
— Кончено. Иначе этот спор был бы нечестным. А ведь никто в городе не в силах упрекнуть нашу гильдию в отсутствии этой самой чести, — воспользовавшись заминкой, выдохнула студентка.
Витинари, как и стоявшая перед ним девушка, железной рукой схватил свою волю и заставил тело не думать о дальнейшем обыске, как о личной привилегии. Это просто поиск оружия и ничего больше.
Руки легки на тонкую талию, затянутую в грубый корсет. Быстро прошлись по бокам, сместились чуть назад, к пояснице. Хэвлоку пришлось наклониться, так, что его лицо оказалось в опасной близости от лица Шэдоу. Но и тогда он увидел лишь холодный безразличный блеск, который годами тренируют убийцы. Ни наслаждения, ни сожаления — лишь четко выполненная работа. Сейчас в комнате было такое напряжение, что вполне мог состояться новый большой взрыв, породивший очередную вселенную. Но и там бы такие же люди весь отмеренный себе срок только и делали бы, что пытались разобраться, как жить эту жизнь.
Витинари перешел на живот, аккуратно доставая тонкий, не шире дюйма, кинжал-иглу, спрятанный под подкладкой внизу корсета. Его ладони поднимались выше, огибая манящие изгибы. Плотная черная ткань и жесткие ребра корсета служили недостаточной преградой для неуместной сейчас фантазии юноши. Стараясь отключить все свои мысли, он легко скользнул на размеренно поднимающуюся грудь и почти сразу перешел на шею, где прятался за складкой воротника кривой скелетный нож. При этом на лице Шэдоу отразилось разочарование, но его причину Хэвлок предпочел не выяснять.
Закончив с верхней половиной, Коновал опустился на одно колено, тщательно проверяя затянутые в плотные черные штаны ноги девушки. Кроме очевидной поясной портупеи на каждой ноге Танцовщицы присутствовали скрытые перевязи. Рядом с Витинари уже скопился приличный арсенал, но он догадывался, что этого недостаточно. Какое-то внутреннее чувство настойчиво шептало, что он не справится, даже если придется обыскивать девушку всю ночь напролет. Впрочем, такая мысль показалась соблазнительной. Но, в отличие от того же Низза, у Хэвлока имелся свой собственный кодекс чести. И его раздразненное желание не могло стать причиной отказа от принципов.
Подняв голову, он увидел покрасневшее лицо Танцовщицы. В этот момент Витинари понял, что его рука все еще находится на внутренней стороне бедра девушки. Медленно убрав ладонь, студент поднялся и отступил на шаг назад, ожидая своего приговора. Впрочем, он знал его заранее.
Шэдоу молча достала стилет, спрятанный за корсетом между ее грудей. Тычковый нож оказался скрыт на поясе с левой стороны, и, наконец, необычный нож, больше похожий на иглу, оказался на пояснице.
— Это если у тебя связаны руки, — пояснила она, опуская последнего представителя своей коллекции на стол, — выход найти сможешь?
— Я проиграл пари, — кивнул на это Витинари, — тем не менее…
Недосказанная фраза повисла в воздухе. Мисс Смит тихо выругалась — эти слова всегда означают неприятности для того, в чью сторону они полетели.
***
Шэдоу, оправдывая свое имя, притаилась в тенях на крыше вычурно сверкающей гостиницы в самом центре города. Здесь ее могли увидеть только гаргульи с оперного театра, но Танцовщица не знала никого, кто захотел бы потрепаться с ними о погоде или политике. На улицах было неспокойно. Девушка слышала, что в Сестрах Долли произошла какая-то заварушка, и теперь многие жители бродили по городу — одни в поисках справедливости, большая же часть ради зрелищ. Патриций Ветрун даже не догадывался, что его власть сейчас трещит по швам. Причем целыми оставались лишь пара стежков. Однако Шэдоу интересовала лишь собственная жизнь. Иронично, что билетом туда служила чья-то смерть. А Ветрун… Этот заказ не ее полета. Хотя у девушки и были существенные причины желать всего самого неблагополучного старому патрицию. Хотя бы потому что в ее жилах текла кровь мерзкого диктатора. Тряхнув головой девушка сосредоточилась. Ее заказ уже вернулся после очередной удачной сделки и сейчас занимался сведением счетов в отдельном кабинете. Его личная охрана, убедившись, что босса никто не побеспокоит, ожидала дальнейших распоряжений в смежной комнате. Убийца застыла над выступающим аляповатым фронтоном, украшенным ангелочками. Эти пузатые младенцы целились из лука в центр окна, будто маленькие пророки. Девушка соскользнула по выступающему сандику и бесшумно опустилась на широкий карниз. В метре от нее громоздился широкий балкон, но в его углах, для украшения, размещались вазоны с декоративными туями. Так что даже если кому-то из наемников вздумается прогуляться на свежем воздухе, Шэдоу они не заметят. Танцовщица заглянула в тускло освещенную комнату. Весь свет здесь достался столу, расположенному напротив окна. За кипой бумаг было сложно рассмотреть невысокого человечка, занятого расчетами. Лишь его обширная плешь неосознанно пускала на стены блики, словно солнечных зайчиков. Вскрыть окно оказалось парой пустяков. Тихо щелкнул механизм и хорошо смазанные петли провернулись без шума. Узкой щели было вполне достаточно, чтобы проникнуть внутрь и не дать спертому воздуху полностью покинуть помещение. Торговец был настолько погружен в свою работу, что даже не почувствовал толику свежего воздуха, перенасыщенного запахом сирени. Танцовщица выросла за спиной все ещё работавшего купца, медленно достала тонкий нож-иглу и приготовилась. Хотя она прекрасно знала теорию, практики было хоть отбавляй, а руки ее жаждали привычных действий, решиться нанести простой колющий удар казалось почти невозможно. Девушка застыла, ругая свою нерешительность. За дверью сейчас отдыхают наемники, но они могли в любой момент проверить состояние своего денежного довольствия. Но как же отличается реальность от сотен часов тренировок! Почему об этом никто не предупреждал? Шорох в дальнем углу вывел Шэдоу из опасно затянувшейся задумчивости. Или она убийца, или никто. Несколько дюймов закаленной стали резко вошли в плоть мужчины у основания черепа, даруя ему мгновенную смерть. Танцовщица выдернула свое оружие, пролив несколько капель крови на добротное кресло. Еще несколько тягучих мгновений она наблюдала, как медленно голова торговца опускается все ниже вперед, покуда не коснулась стопки бумаг. Карандаш выпал из рук и потерялся в мягком лесу высокого ворса ковра. Но эти детали не так привлекали внимание выпускницы гильдии убийц, как неприятное ощущение упирающегося в спину внимательно взгляда. Не желая провоцировать судьбу, мисс Смит покинула комнату так же быстро, как и появились в ней. На широком карнизе она осмотрелась. На балконе все еще было безлюдно, но уходить по крышам девушка не планировала. Главное правило, которое она для себя запомнила — не ходи одними и теми же тропками. По этой причине Шэдоу ловко перебралась на соседний карниз и, вооружившись отмычкой, оказалась в смежном номере. Мысль, что за стеной лежит собственноручно сотворенный ею труп, заставляла кровь в жилах девушки то сравниваться с холодом снежных шапок Кори Челести, то вспыхивать, подобно солнечному дню в бескрайних пустынях Клатча. Радуясь, что в этот момент ее никто не видит, Шэдоу опустилась на край огромной кровати, тяжело дыша. Только что она отняла чью-то жизнь. Украла часы, которые могли бы принести этому мужчине невосполнимые теперь чувства и мысли, да и прочий набор всего спектра человеческой жизни. Неужели всегда будет так тяжело? — После своего первого убийства я три дня провел в одиночестве загородного поместья. На то, чтобы взять себя в руки, у Шэдоу ушли считанные мгновения. Злость на вечно ошивающегося рядом Коновала ударила в голову, и без того переполненную эмоциями. — Да как ты смеешь преследовать меня?! Неужели во всем Анк-Морпорке нет дел важнее, чем шпионить за никому не нужной студенткой гильдии убийц?! — Для меня — нет, — пожал плечами Хэвлок, входя в отбрасываемую луной лужу бледного света. — Ты думаешь, я не знаю о маленькой революции, в которой ты принимаешь участие? — зло вопросила девушка. — Я слишком незначительная фигура в грядущих событиях. Поэтому у меня вполне достаточно времени, — все так же спокойно ответил Витинари. Смит это раздражало больше, чем обычно. Как хотелось увидеть на этом вечно бесстрастном лице хоть какие-нибудь эмоции! — В гильдии ты все еще числишься как студент, не прошедший испытание, — скептически отозвалась Шэдоу, — и уж прости, личное поместье? Это что-то на богатом? Потому что я таких слов не понимаю. В комнате было темно, и Танцовщица просто не успела заметить промелькнувшую боль в глазах Витинари. Эти слова могли бы сослужить роль отменной затрещины. Но Хэвлок настолько сросся со своей бесстрастной маской, что смог проигнорировать горькие слова. В конце концов, он прекрасно знал — Шэдоу всю свою недолгую жизнь пришлось терпеть унижающие ее снисходительные взгляды. Ничего удивительного, что любое необдуманное слово так легко разжигает в ней пламя. — Я прошу у тебя прощения. Но мы можем хотя бы на несколько часов оставить все разногласия, касающиеся классовой вражды? — Почему я? — внезапно спросила Шэдоу, — и к чему такая безумная спешка? Неужели ты боишься… — Я не отвечаю на очевидные вопросы, — прервал Витинари, делая шаг в сторону девушки, — ты ведь всегда отличалась наблюдательностью и, что немаловажно, умением делать правильные выводы. Ну так что? Девушка встала и подошла к Коновалу, прожигая взглядом его непоколебимое спокойствие. — Ты предлагаешь просто забыть о мятущемся в огне городе, о моей будущей карьере, об отсутствии даже маленького шанса, что мы с тобой сможем быть вместе дольше, чем несколько дней и…что? Просто поддаться своим инстинктам? Тонкие губы Хэвлока растянулись в почти человеческой улыбке. Шэдоу смотрела на нее с удивлением и ощущала, как внутри рождается новое для нее чувство. Заполняя все внутри, оно бурной волной докатилось до мозга, сформировавшись во фразу «Да какого черта!». Подавшись вперед и привстав на цыпочки, девушка коснулась этой заманчивой улыбки губами. Витинари словно током ударило. Эта девчонка была так непредсказуема, так удивительно непостоянна, что вновь выбила его из душевного равновесия. Он даже не мог представить, как внутри Танцовщицы сосуществует столько ненависти, любви и хладнокровия. Он сам оттачивал свое раздражающее всех спокойствие годами, пожертвовав возможностью выражать бурные эмоции. Она же смогла не только сохранить эту способность, но натренировала каждое свое состояние до высшего уровня контроля. То есть, она буквально контролировала все, даже страсть! «Женщины» — обреченно подумал Витинари. И только после этой фундаментальной истины отключил свой мыслительный процесс. Танцовщица, совершенно преобразившись, будто скинув не настоящую личину, уверенно взяла Хэвлока за руку и потянула в сторону по-королевски широкой кровати. За окном раздавался странный гул, но в остальном ничто не нарушало тишину респектабельного квартала. Именно эта тишина заставила на секунду вспомнить о своей удачно выполненной работе. Прежде чем губы Витинари коснулись лица девушки, последняя здравая мысль пробила путь к ее мозгу через штольни абсурда. — То, что мы делаем, в высшей степени неблагоразумно. Однако, самый необдуманный момент — использовать для этого помещение, смежное с местом преступления, — тяжело дыша, Шэдоу положила ладонь на грудь Коновала, немного отстраняясь. — Как раз, данный нюанс мною предусмотрен, — вновь чуть улыбнувшись, словно хвастаясь своей собразительностью, ответил Хэвлок, — этот номер еще вчера был зарезервиврован на имя моего дальнего родственника. И в этой гостинице есть замечательное новшество — табличка на дверь с предупреждением не беспокоить. — Есть хоть что-то в твоей жизни, что ты не продумал на десять шагов вперед? — усмехнулась Танцовщица, окончательно отбросив свои сомнения. Они повалились на непривычно мягкую кровать, сжимая друг друга в объятьях. Их странная темная одежда, покрытая кожаными ремешками и обвязками, придавала им сходство с двумя переплетенными змеями. Витинари, наконец, добился своего последнего, как он предполагал, желания. Он поцеловал Шэдоу, наслаждаясь осознанием того, что этот поцелуй был для нее первым. Поэтому Хэвлок несколько удивился расторопности девушки. Впрочем, эта была всего лишь проходящая мысль, которую он отбросил в сторону, как и все прочие. Его пальцы потянулись к ремешкам, на шее Смит, нетерпеливо и быстро избавив ее от капюшона и наплечников. Ладонь Шэдоу неожиданно твердо легла на его предплечье, а девушка, лежащая под ним и наблюдающая за своим разоблачением со смесью испуга, желания и любопытства, тихо сказала: — Не стоит торопиться. Ведь ночь только началась. И с этим было трудно спорить. Юноша, до недавнего времени считающий сам себя непроницаемым, хладнокровным, натренированным орудием, которое, впрочем, было готово поменяться с кукловодом местами, в эти минуты перестал сопротивляться рвущемуся изнутри зверю. Тот, послушно заурчав, предвкушая скорое наслаждение, позволил Хэвлоку раздеть девушку так, как она и просила. Элементы брони падали на мягкий ковер, обнажая бледную кожу. Кое-где натыкаясь на шрамы, отголоски жестоких тренировок, Коновал невесомо гладил их, вызывая на теле Шэдоу этим нехитрым ритуалом сонм мурашек. Сама она пока не принимала участия в процессе, предоставив все на усмотрение более опытного партнёра. За само наличие этого опыта, коварно думала Шэдоу, она с него ещё спросит. Когда последнее скрытое оружие мягко опустилась на край кровати, Танцовщица внезапно ощутила себя невероятно уязвимой. Такого с ней не случалось с начальных лет обучения в Гильдии — и она всей душой ненавидела это чувство. Но взгляд Витинари, словно вбирающий весь образ распластанной на кровати девушки, напомнил ей, что теперь она не слабая, беззащитная девчонка, почти незаконно переступившая порог учебного заведения. Ее губы растянулись в улыбке, отражая полное доверие Хэвлоку. Сам Витинари уже давно был готов. В отличие от девушки, ему хватило минуты, чтобы избавиться от ставшей тесной местами одежды. Мгновение он еще любовался открывшейся только ему картиной, редкой, как свежий воздух в Анк-Морпорке, и только потом приблизился к Шэдоу, нависая над ней. Она протянула к нему руку, ладонью нежно проводя по лицу Коновала, медленно спустившись на шею, притянула к себе. Поцелуй, медленно выпестовывающий зарождающееся вожделение, быстро перешел от нежного к более страстному. Пальцы Витинари безошибочно находили чувствительные точки на теле девушки, заставляя ту выгибаться и шумно дышать. Она все еще сопротивлялась своей природе, отказываясь полностью открыться своим ощущениям, все еще считая их слабостью. Но Хэвлок знал — к концу этой ночи они преодолеют и этот барьер. Наслаждение, нарастающее в каждом из любовников, уже настойчиво требовало выхода. Даже самая изысканная прелюдия была не в силах погасить пламя, терзающее грудь и спускающееся все ниже. Крики на улице приближались, напоминая о волнениях в городе, но мир, в котором пребывали сейчас двое наемных убийц, находился за миллионы миль и от Анк-Морпорка, и даже от всего Плоского мира, несущегося сквозь космос на спине А’туина. Хэвлок и Шэдоу, больше не собираясь играть в уступки со своей совестью, слились в единое целое.***
— Ты и правда думаешь, что скоро погибнешь? Вопрос тяжелой гробовой плитой опустился на спальню, укрытую в сумерках. Танцовщица, прижавшись к боку Витинари, смотрела на него крайне серьезно, несмотря на полное отсутствие одежды. — Я просил не задавать вопросов, на которые ты уже знаешь ответ, — вздохнув из-за огромной бреши в их уютном мирке, ответил юноша, — однако, если вдруг все сложится правильно… — То ты предложишь мне нечто большее, чем пару ночей в самой роскошной гостинице? — горько улыбнулась Шэдоу. Девушка прекрасно знала, что нельзя привязываться ни к кому в этом мире. Особенно к тем, чье положение в общество отмечено в древних книгах известных семейств Анк-Морпорка. Но она также знала, что об этой ночи она жалеть не будет. — Я рада, что именно ты станешь причиной смерти Ветруна, — внезапно сказала девушка, приподнявшись на локте и заглядывая в глаза Витинари. В ее взгляде мелькнула знакомая Хэвлоку сталь. — Тебе так не терпится избавиться от своего отца? — немного удивился Витинари, но лишь для вида. Уж он-то знал, что значит не любить некоторых своих родственников. — Ты и это знаешь, — лишь покачала головой Шэдоу, — что ж, не важно. Главное, поскорее с ним покончи и вернись ко мне. А с остальным мы уж как-нибудь разберемся. — Мы можем разобраться с другим и сегодня, еще пару раз, — усмехнулся Коновал. Стены их укрытия вновь обретали прочность, отгораживая их от несправедливого мира, запрещающего им двоим получать от жизни только лишь удовольствие. Но прежде, чем вновь погрязнуть в пресловутом удовольствии, Хэвлок серьезно посмотрел на девушки и сказал: — Обещай, что завтра ты не покинешь здание Гильдии. Закатив глаза в притворном раздражении, Шэдоу легонько ткнула кулачком Хэвлока в грудь. Но все же, выждав мгновение, кивнула. Странное чувство, что о ней может заботиться кто-то кроме нее самой, всколыхнуло нелепую надежду о возможном семейном счастье. Впрочем, глупые и нелепые мысли быстро утекли за горизонт, освобождая мозг для принятия более важных решений. Например, для выбора дальнейшего времяпрепровождения этой бесконечно прекрасной ночи, наполненной запахом сирени.
