Скрипка, гитара, бейсбольная бита

Как я докатилась до такой жизни? Я была одной из лучших студенток консерватории, получала гран-при в международных конкурсах, общалась с представителями высшего общества, была наследницей огромного состояния... В тот момент я не могла понять, как я докатилась до того, что вынуждена была сидеть в провонявшей потом комнате в каком-то трейлере вместе с незнакомым мне парнем, который по какой-то причине решил измерить мне температуру! - Мда... - вздохнул парень, - ты прям горячая штучка. - Дай сюда, - рявкнула я, выхватывая из рук парня по прозвищу Чес градусник и смотря на полоску ртути, остановившуюся возле отметки в тридцать семь и шесть. «Сука, - подумала я, - только этого мне не хватало». Я сжала градусник в руках и устало облокотилась об стену, затылком касаясь закрытого окна. Маленькая комната этого паренька была забита различного рода бесполезным хламом и поломанными вещами. Серые стены были обклеены странными плакатами с уродливыми людьми непонятного пола. На комоде валялись пластинки, стол был забит нотными листами из-под которых проглядывался рисунок клавиш пианино. Полки были завалены каким-то непонятного вида хламом. Из-под кровати выглядывал старый и грязный матрас с такими же грязными одеялом и подушкой, которые, в отличие от кровати на которой сидела я и Чес, были аккуратно уложены и заправлены. Чес встал с кровати, подошёл к комоду и стал активно что-то в нём искать. Я молча наблюдала за его действиями и думала, что мне теперь делать. Возвращаться в дом к миссис Гард в подобном состоянии мне совершенно не хотелось, но оставаться в этой дыре или ночевать на улице было не самой лучшей идеей. «Какая же я дура» - подумала я. - Где-то тут было лекарство от простуды... - пробормотал Чес, продолжая рыться в ящиках. - Не надо ничего искать, - сказала я и выровняла супину, - я вернусь в квартиру, отосплюсь и всё будет хорошо. - Да были где-то здесь таблетки... - проигнорировав мои слова, сказал парень. Я сделала глубокий вдох и недовольно зажмурилась. Принимать какие-либо таблетки от незнакомца находясь в заведомо более уязвимом положении чем он и, вдобавок ко всему, не на враждебной мне территории, было безумием чистой воды. - Тебя же Чесом называют? – спросила я и, получив утвердительный кивок означающий, что он всё же меня слышит, продолжила, - мне хватило на сегодня встреч с наркоманами. И я не собираюсь пить какие-либо таблетки... Чес удивлённо посмотрел на меня, слегка приоткрыл рот, словно хотел что-то сказать, и отвернулся от меня, продолжая копошиться в комоде. Затем он предложил мне переодеться в сухую одежду. Сначала я отказалась, но после Чес всё же уговорил меня и дал какую-то белую футболку от которой пахло дешёвым мылом и спортивные штаны с затягивающимися верёвками на поясе. Я скривилась, когда взяла в руки эти куски ткани и в который раз осознала всю ничтожность моего существования. Выставив Чеса из комнаты, я вновь оглядела окружающий меня хлам. Чес явно жил в ней не один и в тот момент, когда я была предоставлена самой себе в этой помойке, заметила детали, что заставили меня напрячься. Переодеваясь, я оглядывала стол с разбросанными на нём нотными листами. Там были какие-то тексты, знакомые мне произведения из программы консерватории, переписанные от руки на разбросанные листы, какие-то –заметки. Взгляд скользил по столу, пока, к моему ужасу, не остановился на единственной аккуратно лежащей стопке бумаг, на верхнем листе которой красовались идеально нарисованные ноты, а под ними слова, написанные до ужаса знакомым подчерком. Быстро натянув штаны и затянув верёвки на поясе, я подскочила к столу и быстро схватила нотный лист. Это был ЕГО почерк. - Ты там всё? – раздался голос Чеса за дверью. - Минуту! – ответила ему я, пытаясь унять бешено бьющееся сердце. Я положила листок с какой-то песней, написанной Себастьяном, на место и разрешила владельцу комнаты войти. - У тебя есть брат? – спросила я, и устало села на стул возле письменного стола. Сердце начало успокаиваться, а голова словно трескаться и разваливаться. Видимо заметив, что мне начало становиться хуже, Чес подошёл ко мне, потрогал мой лоб своими грязными руками, на что я отреагировала с небольшой задержкой, отвернув голову. А после пожалела о том, что сделала, ибо волна боли ударила с особой силой и жестокостью, словно на меня свалился книжный шкаф и все книги попадали мне на голову. - Да ты прям горишь! – воскликнул Чес, затем задумался на секунду, взял какую-то бумажку с простым карандашом и положил передо мной, - можешь написать номер телефона своих родителей? Я метнусь до телефонной будки и попрошу их забрать тебя. - Не нужно, - холодно ответила ему я, - я сама в силах дойти до квартиры. - Ага, - Чес закатил глаза, - и свалится; без сознания в какую-то лужу. Я закатила глаза и поморщилась. Перед глазами предстал образ Густава, который с отвращением смотрел на меня и говорил: «Какое разочарование», а после разворачивается и идёт вверх по лестнице, веля Рофт не давать мне ужина. Я слегка сжала кулаки и выдохнула, желая отбросить неприятное наваждение куда-то в сторону. - Я не живу с родителями, - пробормотала я, - так что звонить кому-либо бессмысленно. - Тогда твоему парню, - предложил Чес и моментально поймал леденящий душу взгляд, - ясно, ясно не парню... Подруге? Я резко выдохнула и покачала головой. Сил спорить с этим неотёсанным болваном совершенно не было так что я просто облокотилась на спинку стула, борясь с желанием накалякаться случайные шесть цифр на бумажке и послать Чеса в дождь звонить неизвестно кому. - Если ты не хочешь никому звонить, то мне придётся самому тебя до дома тащить... - выдохнул Чес. Я слегка прищурилась и оглядела хозяина комнаты с ног до головы, представляя насколько сильно мне нужно пасть, чтобы позволить такому как он провожать меня куда-либо. Однако ко мне быстро пришло осознание: я сидела в его спальне, в его одежде и он проводил меня в свой дом. Внезапно в голове раздался издевательский голос Густова, который назвал меня шлюхой. - Я сама могу дойти до квартиры... - Какого ты меня бросил одного на репетиции?! – раздался откуда-то ЕГО голос. Я замерла, забыла, как дышать. Головная боль словно была стёрта приливом адреналина, когда я увидела просиявшее лицо Чеса, выходящего из комнаты, чтобы встретить Себастьяна. У меня не было ни секунды на промедление. Я резко встала, чуть не упав из-за слабости в теле, одним рывком добралась до окна и трясущимися руками открыла спасательную дверцу и кубарем вывалилась из неё, больно ударившись об землю. Услышав «Она же только что была тут», быстро встала и рванула куда-то в сторону. Я бежала по мокрому асфальту, не замечая, как я вновь начинала мокнуть от непрекращающегося дождя. Мимо мелькали фонари, дома, дороги, редкие машины и прохожие. Я бежала, словно от пожара или от убийцы, пока голова не начала кружится, и я чуть не упала, но, вовремя остановившись, смогла опереться об стену обшарпанного дома. Уровень адреналина начал падать, голова кружилась и болела. Силы покидали и меня и очень хотелось упасть на землю и умереть. Я продолжила свой путь в сторону дома миссис Гард опираясь на стену с огромным количеством красивых граффити. Я опустилась в безлюдны подземных переход и остановилась отдышаться. Собравшись, я взяла себя в руки и гордо подняла голову. «Я Лидия Швагенваген, - подумал я, - какая-то простуда не повод для нытья». Собравшись, я попыталась перевести путающиеся мысли в порядок и заметила, что на меня смотрит какая-то девушка в респираторе и с баллончиком в руках. Она смотрела на меня безумно прекрасными яркими голубыми глазами, которые словно святились в полутёмном освящении подземного перехода. - Ты в порядке? – спросила она, сняв респиратор. - Да, - ответила ей я перевела взгляд на рисунок, который она рисовала на стене. Это была огромная тёмно-фиолетово дельфина с белыми узорами на теле. Проследив за моим взглядом, незнакомка улыбнулась и довольно оглядела свою незаконченную работу. Она была очень красивой, но какой-то угловатой. Впалые щёки, очень тонкие пальцы и неестественно худые ноги. Её чёрные волосы были собраны в тугой хвост на затылке и перевязаны я красным бантом. Одета незнакомка была в обтягивающей топ с разводами краски и очень узкие испачканные краской джинсы. Где рядом, на плитке, валялась кожаная куртка. - Нравится? – спросила она, не отрывая взгляда от своей работы. - Очень красиво, - ответила я и медленно прошла мимо. Девушка хмыкнула, проводила меня пристальным взглядом и со словами «не сдохни по дороге!», надела респиратор и продолжила рисовать. Я не помню, как дошла до дома миссис Гард, не помню, как оказалась в квартире и как она лечила меня следующие два дня. Всё, что я помню о том времени это образ тёмно-фиолетового дельфина не выходящего из моей головы и проследовавшего меня в кошмарных снах на протяжении до момента моего выздоровления.