Скрипка, гитара, бейсбольная бита

**.**.**** Я не знаю прекратил ли читать Густав мой дневник или просто делает вид, что ему неинтересно читать про женские слёзы. Но несмотря на мои подозрения я продолжаю его писать, ибо больше мне некому выговориться, открыть душу. Сколько я себя помню никого не интересовала моя душа. Единственный раз, когда кого-то поинтересовалось моё мнение это было во время моей с Густовым свадьбе, когда священник спросил согласна ли я выйти за него замуж. Разумеется, я сказала да. Я просто не могла сказать по-другому. Я помню день моей свадьбы так, словно это было вчера. Ведь то был день, к которому меня готовили всю мою жизнь. Помню, с каким трепетом я смотрела в зеркало на моё прекрасное белое платье с огромным количеством кружева ручной работы. Помню, как плакала от радости моя мать, как усмехался отец от осознания, что не ошибся в выборе достойной партии для его дочери, как пытались сохранить равнодушные лица мои сёстры, несмотря на то, что из их глаз текли слезы. В тот день я была самой счастливой девушкой на планете. В тот день я перестала жить в отчем доме и переехала в дом, купленный Густавом в качестве свадебного подарка, в котором и начала создавать свою семью. Чудные деньки сменяли друг друга. Как же я скучаю по тем светлым дням, когда я была молода, когда казалось, что вот-вот наступит новый чудесный полный счастья и мира день. Сегодня целый день шёл дождь. Стена воды напоминала мне жалобный плач небес, словно один из ангелов совершал тяжкий грех. Мне удалось впервые за долгое время встретится с Жанной и Николь и покинуть пределы особняка без сопровождения мужа, который не захотел выслушивать «женские беседы». Я была счастлива от мысли, что встречусь с моими сёстрами. Мы встретились в ресторане, принадлежащем мужу Жанны, и долго вели беседы. Николь рассказывала о здоровье матери и её продолжающейся скорби об отце и о том, как это влияет на её организм. О том, как сложно выслушивать жалобы и упрёки матери, как бы она хотела, чтобы её муж воскрес и забрал её от этой женщины, однако, вспомнив каков был нрав её покойного супруга, быстро взяла свои слова назад. Мы долго смеялись над детским поведением Николь и над её постоянно меняющимся настроением. На мой вопрос: «найден ли убийца твоего мужа?». Николь улыбнулась и ответила, что не найден. Жанна долго и в красках рассказывала о своих постоянных ссорах с её мужем и о том, как неправильно он ведёт свой бизнес. Жанна всегда была самой бойкой и грубой из нас. В детстве она сравнивала себя с Жанной д’Арк и считала, что сможет самостоятельно свернуть горы и создать собственную империю. Однако, благодаря вовремя вмешавшемуся отцу, принявшему необходимые меры, Жанна на какое-то время избавилась от бесполезных мыслей и только после свадьбы, под дурным влиянием мужа, её характер вновь испортился. Жанна рассказывала о достижениях своего старшего сына в науке и том, как гордиться им, о своём младшем сыне, что недавно начал сниматься в кино и о своём невероятно глупом среднем сыне, который пытался создать своё бизнес, но быстро обанкротился. Они старались не задавать мне вопросов о моих детях, спрашивали лишь о самочувствии моего мужа, о каких-то бытовых проблемах. Они прекрасно знают, что если спросят у меня лишнего, то я не смогу сдержать слёз. Я всегда была самой сентиментальной из сестёр. И всегда была самой ********** из них. Жанна обрела счастье после свадьбы, Николь после внезапной смерти мужа, наша матушка нашла счастье в детях. Когда-то я думала, что найду счастье в там же, где и мать. И после рождения долгожданного первенца, я и впрямь была счастлива. Единственное, что омрачало всю радость было то, что родилась девочка. Я всегда была уверена, что девочки не должны рождаться первыми иначе они становиться такими же высокомерными как Жанна. И я помню, как после трёх неудач у меня и Густова наконец-то родился долгожданный мальчик. Правда и он, как я узнала гораздо позднее, оказался такой же неудачной попыткой, как и те, кто не смог родиться. После радостной встречи с сёстрами, я решила не беспокоить водителя Густова и пройтись домой пешком. Мне очень хотелось послушать слёзы ангелов и почувствовать их холод. И на улице я увидела чудаковатую картину. Странная девушка в уродливой одежде, со спутанными волосами и растёкшимся макияжем избивала несчастное дерево, разбивая в кровь костяшки пальцев. Я бы не обратила внимания на эту уродливую нищенку, если бы не её схожесть со взглядом, который бывал у меня в молодости, когда я и Николь возвращали сбежавшую из дома Жанну до возвращения в особняк отца. Я долго смотрела на гнев этой оборванки, стоя под зонтиком и выдыхая сладкий запах дождя. И только когда к ней подошёл такой же безобразный молодой человек, я пошла в сторону особняка Густова. Я не рассказала об этой девушке Густаву. Я, почему-то, не хочу говорить о ней ему. Я знаю, что обязана рассказать, но что-то внутри меня останавливает. Возможно воспоминания о моей жизни в доме отца и о счастье моих сестёр, а возможно что-то ещё.