Раскол стекла под звуки серенады

Гермиона лежала у себя на кровати. Был поздний вечер и ей полагалось спать, но родителей дома не было, так что она решила лечь спать попозже. Прижатый к груди альбом со школьными фотографиями грел ей душу. Она его достала совсем недавно и горькие воспоминания со школы вызвали у её слёзы. Родители Гермионы были строги. Она жила как в клетке. Отец контролировал каждое её действие вплоть до того во сколько она ложится спать. Больше всего он контролировал её общение вне семьи и если после шестнадцати лет ей уже начали разрешать самой выбирать себе подружек, то общаться с мальчиками ей запрещалось категорически. Лишь в школе она имела свободу, могла дружить с кем хотела и делать там, что хотела, а потом с наивными глазами лгать отцу. Но школа уже позади и теперь она, словно узник своей комнаты, сидит целыми днями дома под круглосуточной контролю. Альбом она всегда прячет под паркетом, небольшую часть которого она успешно оторвала у себя под кроватью когда была младше. Тогда она очень обрадовалась увидев там небольшое углубление, ведь это углубление прекрасно подходит для тайника. Теперь она там держит школьный альбом, припрятанный пакет с конфетами и письмо. Письмо это было необычным, а признанием в любви. Таким за который родители могли её жестоко наказать. Каждый раз перечитывая это письмо её сердце содрогалось в страхе, что её могут заметить. Даже когда дома никого не было она никак не могла избавиться от навязчивой мысли, что вот-вот в комнату ворвётся отец и увидит её с письмом в руке; с альбомом на коленях в котором она с широкой улыбкой обнимает неизвестных ему школьников; с оторванными досками паркета, служившие крышкой для её тайника в полу. Она даже боялась представить, что было бы если бы отец увидел её клад. Слёзы катились по щекам. Она подняла альбом над лицом. В комнате было темно поэтому она светила на фотографии фонариком, свет включать не решалась, так как не знала, когда вернутся родители. На пожелтевших картонных страницах были четыре приклеенные скотчем по углам фотографии. На первой она обнимала за шею двух мальчиков. Рыжего, высокого с веснушками и черноволосого с круглыми очками. Если бы отец увидел, что она обнимается, да даже просто общается, с мальчиками, ей бы не поздоровилось. На второй был пейзаж. Это было озеро через которое они плыли на лодках в первом классе, дуб, под которым дети часто прятались от летней жары и кусочек главного входа в школу. Третья и четвёртая фотографии были для неё особенно трогательны. На одной была гостиная башни Гриффиндора. Она полностью была забита школьниками 17-18ти лет. Они рассыпались по всей гостиной занимая самые мыслимые и немыслимые места и располагаясь кто где. Они были на диване, на столе, на камине, на подоконнике. Больше всего их было в углу комнаты. Люди там еле помещались, но всё равно хоть и неудобно сидели там, рядом с друзьями, которых они видели может быть в последний раз. Некоторые вальсировали посреди гостиной, на их лицах были широкие улыбки, они это делали в последний раз. Особенно выделялась пара уже упомянутого мальчика с круглыми очками и рыжеволосой девочки. Они кружились по комнате смотря друг на друга огненным, пылающим взглядом. Во главе веселья были Братья Уизли. Они задавали музыку танцующим. Посередине дивана, окруженный плачущими девочками сидел Фрэд с черной гитарой в руках. Рыжий и в веснушках как все его пятеро братьев. На столе сидел весёлый Джордж, идентичный близнец Фрэда в его руках тоже была черная гитара. После выпускного эти гитары они кому-то раздали, объяснили они это тем, что лучше купить новые, с этими связанно слишком много воспоминаний. Фотография была немая, любой другой человек посмотревший на неё, увидел бы как веселые и беззаботные школяры открываю рот, танцуют, плачут, обнимаются и качаются в полной тишине, но Гермиона слышала как фотография поёт, она слышала музыку и чувствовала её как в тот день. Смотря на безмолвную фотографию она слышала как поют Гриффиндорци, как играют на акустических гитарах братья Уизли, как громко выкрикивает слова песни Рон и Симус. Она слышала всхлипы Кэти и Лаванды на плечах у Фреда, она слышала песнь состоящую из множества голосов, грустных и радостных, певчих и крикливых, но это не важно, важно только то, что это их последняя ночь, последняя ночь когда они вместе, это была ночь перед выпускным. Сегодняшняя ночь была похожа на ту. Она тоже в каком-то роде была у Гермионы последней. Четвёртая фотография была сделана в большом зале. На ней выл небольшой кусочек стола Слизерина. В кадре, за столом сидело немало учеников, однако выделялся только один. Он единственный смотрел в камеру, повернувшись к фотографу лицом, у остальных были видны лишь спины. Эту фотографию она на свой страх и риск сделала под конец школьного года, чтобы помнить его. ...Стол Гриффиндора стоял рядом со столом Слизерина, обычно ученики этих двух факультетов враждовали, но не все. — Драко... — Произнесла Гермиона дрожащим от волнения голосом и сжимая в потных руках фотоаппарат. Один парень сидевший за Слизеринским столом повернулся к ней с широкой улыбкой показывающей белые зубы. — Я тебя слушаю. — Улыбнулся он ей. — Это наш последний год... — Гермиона замялась не зная как спросить. — Можно я тебя сфотографирую? На память. — Конечно. Парень повернулся немного больше и шире улыбнулся, чтобы в кадре его хорошо было видно. Гермиона поспешно подняла фотоаппарат на уровне глаз. Объектив посмотрел ему в лицо. В окошке фотоаппарата показался красивый блондин с острыми скулами и белой, шёлковой кожей. Щелк. Через секунду под объективом выехала небольшая фотография. Она взяла её в руки и начала рассматривать. Парень на ней двигался и махал рукой, иногда что-то брал со стола и ел. Она подняла глаза, Драко всё также сидел с широкой улыбкой и смотрел на неё... Насмотревшись на фотографию блондина она закрыла альбом и сползла на пол. Заглянув под кровать она увидела до боли знакомую дыру в полу, рядом лежал оторванный паркет. Она протянула руку и засунула её в холодную дыру. Нащупав сухой пергамент она достала его и посветила фонариком. Это было то самое письмо. Она огляделась, притаилась вслушиваясь нет ли тихих шагов за её дверью. Убедившись, что она одна, Гермиона раскрыла конверт и достала оттуда лист. Текста на нём было мало, но он был ей дороже золота. <<Гермиона, Я знаю, что ответить на это письмо тебе будет проблематично, но я тебя об этом не прошу. Не стоит рисковать ради меня. Я знаю, ты наверное об этом уже догадывалась, но я должен был тебе об этом сказать. Я жалею, что не сделал этого раньше. Я до сих пор не могу себя простить за то, что был так груб с тобой в первое время и за то, что сблизился с тобой так поздно. Я каждый день просыпаюсь и засыпаю думая только о тебе. Уже столько лет ты не даёшь моему сердцу покоя. Я должен был сказать тебе это раньше, но я был трусом... Мне не хватило смелости признаться тебе в этом раньше, поэтому я делаю это сейчас. Знаю, я уже извинялся и ты меня простила, но эти извинения не успокаивают мою совесть. Поэтому прошу тебя прости ещё раз за все оскорбления, которые я кидал в твою сторону. Помни, что даже если ты будешь на другом конце света, я не забуду о тебе и не устану о тебе думать. С любовью, твой Драко Малфой. >> Стук в окно рассеял туман в её голове. Она медленно поднялась прижимая к груди альбом с фотографиями и письмо. Что-то небольшое опять ударилось в окно. Гермиона опять присела и на всякий случай начала прятать альбом под кровать. Хорошенько придавив свой клад куском паркета, она медленно подошла к окну. Было темно, на улицах горели фонари, а птицы на деревьях уже давно перестали петь. Однако под окном было отчётливо видно силуэт молодого человека и даже немного виднелись детали лица, а особенно хорошо выделялись платиновые волосы. Драко стоял у неё под окном и уже был готов кинуть ещё один камешек, когда заметил в окне силуэт девушки. Увидев Гермиону губы его растянулись в улыбке, которую он был не в силах контролировать. Сердце его начало стучать сильнее. — Драко! Что ты здесь делаешь? — Крикнула она с окна своей комнаты на втором этаже. Голос её был взволнован и дрожал, хотя она тоже улыбалась. — Я пришел увидеть тебя. — Драко смутился. — Ты не рада? — Рада, но я не знаю когда вернутся родители, они могут нас заметить и тогда... — Думаешь меня это пугает? — Смело заявил он. — Я знаю, что ты сейчас скажешь: Мне запрещено общаться с мальчиками. — Передразнил он её манеру речи. — Но ведь твоих родителей теперь нет. — Играешь с огнём. — Подметила Гермиона оглядываясь вокруг в поисках спрятавшегося в кустах отца. Она очень волновалась. — Гермиона. — А? — На лице её появилась улыбка. Она посмотрела в низ и заметила, что Драко тоже улыбается. — Ты читала моё письмо? Она закивала головой. Сердце билось. В груди полыхал котёл эмоций. Это был страх быть поймаными с поличным, радость от встречи с школьным другом и ещё целая уйма всяких чувств которые она ощущала каждый раз, когда видела Драко. Он ждал её ответа. Ждал, что она ему скажет. Письмо он ей прислал спустя месяц после выпускного. С того момента прошло три года, им уже по двадцать, но даже теперь они чувствуют порхание ликующих бабочек в животе стоит им только подумать друг о друге. Эти чертовы бабочки поселились в животе сначала у Драко в пятом классе, но он их безжалостно игнорировал. Когда это стало уже не выносило терпеть он, дождавшись момента когда они с Гермионой будут наедине, подошел к ней и заговорил. Без издёвок и оскорблений. В конце он сто раз извинился, но признаться в симпатии не решился. Было слишком рано, а когда случился выпускной стало уже поздно. И теперь спустя много лет было поздно, ведь Гермиона была помолвлена. — И что ты скажешь? — Улыбка сползла с лица Драко. Он замер в ожидании. Гермиона тоже перестала улыбаться. — Драко... Родители меня помолвили с Забини... — Я спрашиваю про твой выбор, а не про выбор твоих родителей. Гермиона покраснела. Уже три года как у неё не было выбора. Год назад родители (естественно не спрашивая ни согласия, ни мнения Гермионы) помолвили её с Блейзом Забини. У отца Гермионы были строгие планы на её жизнь, поэтому замуж она выходит за того кого выбрал отец. Самого Забини она терпеть не может. В школе он вместе с Драко оскорблял её, а когда Драко стал с ней дружить, Блейз предпочел отвернуться от Драко. Теперь же он заплатил родителям Гермионы круглую сумму за её цепь, с помощью которой ею все управляют. Был бы у Гермионы выбор она бы и под дулом пистолета не вышла за него. Даже несмотря на то, что в последний год учёбы он уже над ней не издевался. Она понятия не имела по какой причине он вдруг начал ею интересоваться, но брак этот пах не хорошо. После нескольких просто ужасных свиданий с ним Гермиона поняла, что с Забини она будет более скованной кандалами нежели до этого. — Я... Драко, даже если у меня и будет своё мнение, моих родителей оно не интересует... — По замёрзшим на холодном ветру щекам потекли горячие слёзы. — У меня нет права на выбор... — Нет, я не про это! Я спрашиваю: Что ты ко мне чувствуешь? Несмотря на Забини. Несмотря на отца. Несмотря на отсутствие права выбора. Меня интересует только твоё мнение! Гермиона немного отошла от окна, чтобы он не заметил её слёз. Одной рукой она стёрла слёзы со щёк и зажала кулаком рот. — Гермиона! ? — Драко упустил её из поля зрения. Она куда-то ушла. Он подошел ближе к окну. — Гермиона, пожалуйста ответь! Гермиона уже сидела под подоконником. Слёзы текли ручьём. Она любила его. Любила больше жизни, но разве её мнение что-то значит? Нет. Её мнение не было в приоритете. — Гермиона! — Доносился звонкий голос Драко. Она вскочила на ноги и уперлась руками об оконную раму чуть не вылетев из окна. — Я люблю тебя! — Крикнула она дрожащим, срывающимся голосом. — Если бы я могла... Если бы я могла выбрать того с кем я проведу жизнь пока кости не сгниют в холодной земле, я бы выбрала только тебя! Слышишь?! Она вытерла глаза нижними сторонами ладоней и опять быстро положила их на раму снова чуть не перелетев через окно. Драко увидев это испуганно дернулся и было побежал в сторону окна, но понял, что падать она не собирается. Он снова улыбался и сдерживал себя чтобы не припрыгивать на месте. Тут откуда ни возьмись он достал гитару. Чёрную и потёртую, явно подаренную кем-то. Немного поперебирав струны он с широкой улыбкой переставляя аккорды начал играть мелодию. За мелодией послышалось и пение. У Гермионы случился эффект дежавю, эту песню она где-то уже слышала, совсем недавно.

"Когда экономят силы все остальные Мы заранее готовимся к ностальгии..."

На улице так стемнело, что Драко уже не было видно, но Гермиона знала, что он там, что это он поёт.

"Мы решили дорога каждая минута Мы валяем дурака, и пока Впечатления – наша валюта..."

Голос его был обычным, как пел бы обычный человек умеющий хорошо петь. Но для Гермионы этот голос казался волшебным.

"Мы сказочно богаты Сказочно богаты Сказочно богаты Ты и я..."

Гермиона завороженно слушала. Она весело хихикала и улыбалась смотря на такого же весёлого Драко. Она и забыла об осторожности. Гермиона вспомнила где она слышала эту песню. Она напомнила ей тот самый последний день в Гриффиндорской башне. Точно такую же песню они пели всем факультетом (не считая младших, они заканчивали школьный год раньше) громко нараспев выкрикивая слова и вальсируя по комнате. Это была последняя ночь её свободы. После которой она навсегда стала заперта в клетке своего дома. Сегодня в каком-то роде тоже её последняя ночь. Завтра у неё свадьба с Блейзом Забини. С человеком которого она ненавидит. Так что эта серенада была как раз подходящей.

"Эй, подожди, куда ты? Подожди, куда ты? Подожди, куда ты Молодость..."

Драко резко оборвал мелодию и начал поспешно оглядываться. Гермиона выплыла из своего тумана воспоминаний и наслаждений и наострила слух. Послышались звуки машины. Родители были уже близко. — Это отец с мамой! — Ужаснулась Гермиона.— Драко, прячься! Драко подёргался в нерешительности пытаясь собраться с мыслями, а когда уже сообразил, что надо делать Гермиона снова крикнула: — Нет, подожди! Она юркнула под кровать и начала выбирать крышку-паркет с её импровизированного тайника. Она схватила альбом с фотографиями, письмо положила внутрь. Немного поколебавшись взяла и конфеты. Всё равно это её последняя ночь здесь. Завтра она будет жить вместе с Блейзом и будет плохо, если вдруг родители захотят поменять пол. Она снова выглянула в окно. Драко видно не было, только блеск гитары и волосы его выделялись в темноте. Он стоял на прежнем месте и нетерпеливо ждал постоянно смотря то на окно, то на дорогу. Звук машины стал громче. — Забири это! — Она выкинула через окно альбом с письмом и конфеты в целлофановом мешочке. Конфеты и альбом разлетелись в разные стороны, но Драко, со знанием дела, поймал альбом одной рукой, а конфеты другой. Всё-таки квиддичь хорошенько его натренировал в качестве ловца. Драко помахал ей и скрылся в темноте. Гермиона мигом закрыла окно и прыгнула под одеяло. Спать уже не хотелось, хотя стоило бы. Завтра будет тяжёлый и крайне неприятный день.