Раскол стекла под звуки серенады

— Слишком длинное, принесите короче! — Приказал Блейз Забини консультанту. Девушка консультант похлопала нарощенными ресницами и немного замешкавшись пошла искать более короткое платье.《Куда короче? 》— Не понимала Гермиона. Она стояла напротив зеркала в магазине свадебных платьев. На ней было надето платье почти не прикрывающее колени. Гермиона обняла себя за плечи. В этом было много смысла, во-первых: чтобы прикрыть длинное декольте еле-еле закрывающие грудь, во-вторых: чтобы успокоиться. Её била дрожь. Она не спала всю ночь, думала о Драко о сегодняшнем дне и будущем. Теперь было восемь утра. Сегодня вечером состоится её свадьба с Забини и она по этому поводу очень волнуется. Год назад он заплатил её родителям и потребовал, чтобы та стала его женой, хотя всю жизнь ненавидел Гермиону. Как потом оказалось он договорился с её отцом на выгодную сделку. Отец Гермионы владел собственной маленькой клиникой, дохода от неё было мало, так что выгодней её было продать. Тут и появился Забини. Они согласились на том, что с её отца будет клиника и дочь, а взамен он получит сумму в три раза превышающую стоимость клиники. Гермионе конечно было приятно, что она для отца дороже его мини бизнеса, но ситуацию это не улучшало. Они запланировали свадьбу на сегодня и до этого момента у них было около пятнадцати свиданий. На каждом из них Забини пускал в сторону Гермионы лесные шуточки. После десяти свиданий он разъехался и начал конкретно её оскорблять. — Не прикрывайся! — Как гром среди бела дня прогремел голос Забини, разбудив её сознание. — Я хочу тобой любоваться. Гермиона убрала руки и попыталась выпрямиться. В небольшом зале то тут, то там были расставлены зеркала, так что она могла себя видеть с разных ракурсов. Также там висело много белых как снег платьев. Они были рассыпаны по всему залу, на вешалках в открытых шкафах, на манекенах и на спинках мягких, бежевых стульев. Пришла консультантка. В руках она несла небольшой свёрток ткани. Она передала его Гермионе и указала рукой на примерочную. Лицо консультантки было не самым счастливым, хотя до того как они начали выбирать платье она улыбалась и кажется была навеселе. Гермиона взяла платье и неохотно прошла в примерочную. Одевшись она поняла, что платье слишком откровенное. В нём она выглядела как "ночная бабочка." Пышная юбка платья была выше колена, а верхняя часть держалась исключительно на груди. Описать это платье достаточно проблематично, так как ткани на нём почти нет. Ей никогда не доводилось носить такие откровенные вещи. Гермиона поправила складки пышного кружева и подняла голову. Из-за зеркала на неё смотрела жалкая особа. Она убрала волнистые волосы с лица и заложила их за ухо. Вид стал не лучше. Белки глаз немного покраснели от бессонной ночи и слёз, а под ними находились небольшие мешочки. Лицо бледное как мрамор. Кисти рук и колени еле заметно трясутся. Гермиона собралась с мыслями. Снова накинула волосы на лицо и неловко вышла из примерочной. Рядом с Забини стояли две консультантки сочувственно уставив на неё взгляды. Обе были с высокими хвостами и в чёрных облегающих платьях. Все трое оглядели её с головы до ног. Консультантки презрительно переглянулись. Забини встал с места. Сам он был в повседневной магловской одежде (так как сам магазин был магловским) синие джинсы и белая футболка. Он повернул её к зеркалу и встал рядом. — Прекрасно. — Прошептал он ей на ухо. — Хорошая девочка. Гермиона почувствовала неприятное прикосновение в области пятой точки. Она испуганно замерла на месте и внимательно наблюдала за ним через зеркало, чтобы в любой момент готовится к бегству. Но Забини больше к ней не прикасался. Гермиона снова направилась в примерочную, а Забини развернулся и, обратился к консультантке предварительно посмотрев на её бейджик. — Ирина, мы берем его. Упакуйте. — Забини ухмыльнулся и подмигнул девушке. — Классное платье. — Игриво подметил он указывая кивком головы на её облегающую одежду. Ирина не ответила. Она окинула его презрительным взглядом и развернулась к кассе. Когда Гермиона вышла девушка за кассой уже упаковывала платье. Гермиона подошла к Забини, как раз тогда когда он протягивал девушке крупную купюру. — Сдачи не надо. Оставьте себе на чай. — Улыбнулся он ей и снова подмигнул. Затем он повернулся к Гермионе и взгляд его стал строгим. — Пошли! — Приказал он и грубо потянул Гермиону за руку к выходу. На протяжении всего дня солнце грело как ненормальное, ситуацию спасал лишь холодный ветер, да тень дома. Гермиона сидела у себя в комнате. Она уже надела платье и теперь ей делали прическу. В комнате кроме её была мама и её сестра, которая мастерски, со знанием дела заплетала ей волосы. Вокруг них крутилась мама. Гермионе было сложно сдерживать слёзы. Она не могла поверить, что уже темнеет и что совсем скоро состоится то из-за чего она возможно потеряет свободу окончательно. — Ну чего ты слёзы льёшь? — Возмутилась тётя. — Ничего же не случилось. Некоторые на твоём месте готовы были бы душу положить на хорошего мужа! Он у тебя богатый, красивый, образованный... Гермиона не слушала. Она слышала всё как сквозь воду. Она ничего не отвечала, лишь слёзы на щеках выдавали её мысли. Дверь в комнату отворилась пропуская статного мужчину с тёмной кожей и чёрными как уголь, короткими волосами. — Блейз! Нельзя видеть невесту до... — Оставь нас, Маргарет. — Забини даже не удосужился дослушать её до конца. Он отошел от дверного прохода, явно выражая не довольствие тем, что они здесь находятся. — Оставьте нас наедине. Мама (уже по привычке) покорно вышла опустив голову. Тётя помявшись на месте тоже вышла не переставая, при этом, оглядываться. Когда они остались одни, Блейз подошел к стулу, на котором сидела Гермиона. Она не поднимала на него глаза, а лишь смотрела куда-то в пустоту. — Нам надо поговорить. Образовалась тишина. Гермиона не ответила. Она продолжала сидеть как статуя, такая же белая и такая же холодная. Забини нагнулся над её лицом. — Когда с тобой разговаривают, полагается встать, — с остервенением прошипел он, — а не сидеть как свинья перед забором! Последние слова он выплюнул с криком. Гермиона так перепугалась, что закрыла лицо руками. Она боялась встать. Боялось его. Забини схватил её за запястье и с силой поднял. От неожиданности она задела ногой ножку стула и тот опрокинулся. Он одной рукой притянул её к себе и уставил на неё свой взгляд. — Думаешь мне здесь сильно приятно? ! — Он с силой качнул её и схватил за плечи. — На меня смотри! Гермиона подняла заплаканное лицо. Она смотрела на него влажными испуганными глазами и молила, что бы только мама с тётей это услышали и прибежали. Перед посторонними он бы себя так не вёл. Но они их не слышали. Как раз в это время мама показывала тёте орхидеи, посаженые под окнами. Они не осмеливались подслушивать их или ждать у дверей. Забини выпрямился. — Сегодня важный для нас с тобой день, так что давай без фокусов. Гермиона быстро закивала. Однажды на одном из свиданий Забини распустил руки и начал прикасаться к ней и прижимать к себе. Гермиона запаниковала и ударила его каблуком о колено, после чего он хромал неделю, а взгляд его стал с того момента убийственным. Ей казалось, что он её до сих пор не простил. До сих пор это помнит и теперь уже более грубо к ней относится. Конечно, ударить его был не самый лучший поступок, но другого способа защитится она не нашла. Отец её истории не поверил и сказал, мол она всё выдумала, чтобы не выходить замуж. После этого она боится его. — Молодец. — Протянул он не переставая сверлить её взглядом. — Иногда ты можешь быть хорошей девочкой, когда захочешь. — Взгляд Забини опустился к её груди. — Неужели они не могли найти платье с вырезом поглубже? Он потянул руки к груди и уже было потрогал её, но Гермиона их перехватила. Она схватила и зажала запястья крепких мужских рук. Ей было неприятно притрагиваться к его рукам. Они не были грязными или же в болячках. Нет. Они были самые обычные, чистые руки, но Гермиона их боялась. Пару раз эти самые руки превращались в кулаки и заносились над её головой. После чего место удара становилось синим и болело ещё несколько дней. Иногда они трогали Гермиону без её же согласия и лезли туда, куда бы ей не хотелось. Они бес спроса трогали не только её, но и попы официанток и других девушек из сферы обслуги, это происходило во время её с Забини свиданий. Он нахмурил брови и заглянул ей в глаза. — Я видимо за рано тебя похвалил? — Он с силой выдернул запястья из оков её пальцев. — Видимо я слишком хорошо с тобой обращаюсь. Гермиона попятилась неосознанно пряча голову в плечах. Правая рука Забини снова сжалась в крепкий кулак и замахнулась над головой. Гермиона зажмурила глаза, чтобы не видеть этого и резкая боль молнией прошлась по её животу. Она пошатнулась и упала на пол хватаясь за живот и обнимая его. Боль пульсировала. В голове помутнело и закружилось. Гемиона с трудом сдержала подступившую к горлу горькую рвоту, скрутилась безжизненным калачиком и ждала когда всё пройдёт. Когда головокружение прошло Гермиона открыла глаза и попыталась встать. Оглядевшись она заметила Забини стоявшего напротив окна. Услышав шорох он повернулся к ней. Его губы вытянулись в усмешке. Он нарочно громко фыркнул и подошел к ней. Голова Гермионы еще немного кружилась, но туман прошел и позволил ей видеть происходящее. Он, слегка закатив глаза, протянул ей руку. Гермиона поднялась сама, проигнорировав руку помощи. Она встала напротив Блейза с опущенной головой. Он уже устал требовать, чтобы она подняла голову, поэтому просто сделал вид, что не замечает. Он сильно сжал её волосы на затылке, прятянул голову Гермионы к себе и прошептал: — Я не люблю, когда меня не слушаются. Очень не люблю. Мне казалось ты это знаешь? — Кулак его сжался сильнее и Гермиона почувствовала как её волосы больно натягиваются и вырываются с корнями. — Поняла меня? Гермиона закивала. Больше ничего не сказав Забини отпустил ее голову. Взглянув на руку он увидел множество длинных волосков обвитых вокруг пальцев. Он развернулся к двери и ушел равнодушно обтряхивая руку об штаны. Гермиона стояла посреди комнаты обхватив живот руками. Всё ещё болело. Через пару минут прискакали мама с тётей. — Чего стоишь? Садись, нам ещё причёску доделывать! — Недовольно приказывала тётя. Мама почти ничего не говорила. Для неё наблюдать и соглашаться с мнением других было обыденно. — Почему волосы такие растрёпанные? Чем вы тут занимались? — Неунималась тётя. Оставив недовольную тётю без ответа, Гермиона села на стул. Причёску пришлось переплетать. Теперь тётя делала это быстрее и громко возмущаясь. Когда она отошла за невидимками к лицу Гермионы наклонилась мама оставленная придерживать пряди, чтобы прическа не разошлась. — Живот болит? — тихим голосом забеспокоилась она и посмотрела на Гермиону глазами наполненными печалью и покорностью, словно безграничный океан в водах которого тихо поют скорбную песнь киты утратившие членов семьи из-за браконьеров. По памяти Гермионы глаза у мамы всегда были грустными, а голос тихим и покорным. В семье она играла роль посудомойки или уборщицы, но за воспитание Гермионы никогда не бралась, это была задача отца, а мама просто выполняла его задания. Когда-то, когда Гермионе было около семи лет она без спросу, на свой страх и риск, забралась на чердак и нашла там старые фотографии. Среди кучи картинок с неизвестными для неё людьми собранными в кучку она нашла старое мамино фото. Сначала она её не узнала. Улыбка до ушей, пухлые и румяные щёчки выдавали внутреннею красоту и радость. Гермиона узнала её лишь по чертам лица. Затем она нашла фото сделанное после маминой и папиной свадьбы. Дата в углу гласила, что они уже четыре года как женаты. Мама на ней очень изменилась. Лицо стало более костлявым и иссохшим, румянец пропал, а улыбка сползла (как оказалось навсегда). На лице проявились морщины, а на голове выступили седые волоски. Конечно потом Гермиону застукали за этим и хорошенько прошлись по ней ремнём. На чердак она больше не заходила, с того дня лишь воспоминание осталось в её сердце. — Живот может болеть от волнения! — Заявила тётя с порога раздраженным голосом. Мать с сестрой начали шептаться и разговаривать. Гермиона же сидела и просто смотрела в отражение зеркала. Мимо неё пролетали обрывки переговоров.《... Такой статный, стройный, весь в отца... 》《Да-да-да именно лилии...》 《Ну и платье выбрал как у проститутки...》Гермиона не вникала в суть разговора. Все звуки и образы вокруг были для Гермионы нечёткими и размытыми. Она не заметила как её заплели, как надели и накинули на лицо фату, передняя часть которой дотягивалась до ключиц, а задняя ниспадала до пояса прикрывая белые, искусственные цветочки в волосах. Она не заметила как на машине доехала до церкви. Очнулась лишь тогда когда у порога в церковь отец взял её за руку.