Death's return

Микеланджело наблюдал, как его брат возится с двигателем Боевого Панциря. Легкая улыбка скользнула по его губам. Было приятно видеть, как Донателло делает то, что ему нравилось. Черепаха в пурпурной маске пробормотал список вещей, которые ему нужно было проверить и обновить, прежде чем снова можно будет управлять Боевым Панцирем. Он мысленно пнул себя. Он позволил своим изобретениям и транспортным средствам пойти под откос только из-за детского страха. - Знаешь, ты не слабак, - сказал Микеланджело. Донателло встал и посмотрел на брата. - Что? - спросил он. Микеланджело взглянул на гаечный ключ, который держал в руках, и повертел его в руках. - Даже Рафу снятся кошмары. - Снятся? - эхом отозвался Донателло. Микеланджело кивнул. Он не сводил глаз с гаечного ключа и не мог заставить себя встретиться взглядом с братом. - За те месяцы, что он делил со мной комнату, я так часто просыпался по ночам, слыша, как он кричит, чтобы кто-нибудь отпустил его или не причинил вреда никому из нас, - Микеланджело замолчал. Он глубоко вздохнул, прежде чем продолжить. - Даже сейчас, иногда по ночам я слышу, как он зовет меня по имени, умоляя помочь ему, - он проглотил слезы, которые быстро накапливались. - Я слышу крики Рафа и чувствую себя таким же беспомощным, как тогда, когда нашел вас в гробу. Все, что я могу сделать, это подождать, пока кошмар пройдет. Донателло подошел к брату и обнял его. Микеланджело обнял Донателло и уткнулся лицом в плечо брата. Он почувствовал руку Донателло на своей шее. - Спасибо, Майки, - прошептал Донателло. - Спасибо тебе. - За что? - спросил Микеланджело. Донателло крепче обнял его. - За то, что нашел нас, - ответил он. - В тот день ты спас нам жизнь, Майк. Микеланджело улыбнулся. - Так поступают братья, Донни-Бой. Братья отстранились и улыбнулись друг другу. Донателло вернулся к Боевому Панцирю и возобновил осмотр двигателя. Какой бы инструмент ему ни понадобился, Микеланджело быстро обходил гараж в его поисках. Иногда определенного инструмента не было в наборе, и Микеланджело приходилось искать его в другом месте. Это быстро привело к тому, что черепаха в оранжевой маске начал валять дурака, что, в свою очередь, привело к тому, что Донателло разразился приступом смеха. Гараж был наполнен больше смехом, чем звуками выполняемой работы. В логове раздался смех. Рафаэль улыбался, слушая своих братьев. - Майки, остановись, - услышал он, как Донателло ахнул. - Мне больно смеяться. Улыбка Рафаэля стала шире. - Спасибо, Майки, - прошептал он. - Спасибо, что делаешь то, что у тебя получается лучше всего.

***

Звук лезвия, рассекающего воздух, успокоил его измученные нервы. Этот звук всегда приносил ему утешение. Леонардо закрыл глаза и сосредоточился на звуке. Он размахивал мечами, словно отгоняя невидимого врага. Его чувства были настолько сосредоточены, что он почувствовал, как погружается в медитативное состояние. К сожалению, в этой резиденции находилась покрытая снегом гора и большие фигуры в капюшонах с косами вместо оружия. Когда в груди Леонардо зародилось первое чувство паники, он почувствовал руку на своем плече. Его глаза распахнулись, и он испуганно вскрикнул. Черепаха развернулся, подняв мечи. Сплинтер стоял у него за спиной, его рука все еще касалась плеча сына. - Мастер Сплинтер? - выдохнул Леонардо. - С тобой все в порядке, сын мой? - спросил Сплинтер. Леонардо облегченно вздохнул и вложил мечи в ножны. - Я в порядке, сэнсэй. - Прости, что напугал тебя, - извинился Сплинтер. - Я не знал, что твои мысли где-то далеко. Ученик сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Он опустился на колени и уставился в пол. Сплинтер опустился перед ним, положив трость на колени. В додзе царило молчание, но мастер ниндзя не пытался его нарушить. Что-то явно беспокоило его старшего сына, и у Сплинтера возникло подозрение, что это было то же самое, что преследовало Рафаэля. - Он никогда не выйдет, верно? - тихо спросил Леонардо. - Мы больше никогда его не увидим, правда? - Ты говоришь об убийце, Мрачном Жнеце, - заявил Сплинтер. Леонардо кивнул. Сплинтер положил руку на плечо сына и почувствовал, как мышцы молодого ниндзя слегка расслабились. - Его приговорили к пожизненному заключению, - ответил крыса. - Но, как я сказал Рафаэлю сегодня утром за завтраком, у судьбы могут быть другие планы. Леонардо закрыл глаза. - Жаль, что вы не поехали с нами, сэнсэй, - прошептал он. - Вы бы почувствовали, если бы поблизости была опасность. Сплинтер вздохнул. - Я понял это в тот момент, когда Донателло и Рафаэля похитили. В тот момент я тоже пожалел, что не поехал с тобой и твоими братьями. - Но это была всего лишь поездка на лыжах. Мы должны были уехать всего на один день. Мы не знали, что произойдет нечто подобное. У Леонардо перехватило дыхание, и он почувствовал, что его глаза начинают гореть. Он слишком устал, чтобы сдерживать слезы, и они потекли по его лицу. Сплинтер притянул сына к себе. Леонардо уткнулся лицом в плечо отца, его тело начало дрожать. Сплинтер нежно погладил сына по спине, а Леонардо всхлипнул ему в плечо. - Это не твоя вина, Леонардо, - прошептал отец на ухо сыну. - Ты не несешь ответственности за это. - Мы чуть не потеряли их, сэнсэй, - всхлипнул Леонардо. - Мы практически потеряли их. Сплинтер тихо вздохнул. - Леонардо, это ты поместил своих братьев в тот каменный гроб? - спросил он. Глаза Леонардо распахнулись. - Конечно, нет, - сказал он в ужасе. - Это ты похоронил их заживо? - продолжил Сплинтер. - Нет, - последовал ответ. Сплинтер кивнул. - Тогда ты не виноват в том, что произошло, - сказал он. Леонардо глубоко, прерывисто вздохнул. - Но, что насчет Майки? - он спросил. - А, что насчет Микеланджело? - Я оставил его одного. Я оставил его, и он нашел Рафа и Дона полумертвыми в снегу. Леонардо почувствовал руку Сплинтера на своей шее и мгновенно понял, что пытается сказать ему учитель. Если бы он не велел брату бежать, Микеланджело постигла бы та же участь. Леонардо был уверен, что если бы его младшего брата когда-нибудь заклеймили, он никогда не смог бы простить себя. - Ты поступил правильно, сын мой, - сказал Сплинтер. Леонардо медленно закрыл глаза, и слезы мягко потекли по его щекам. Если бы он только мог убедить себя, что это утверждение было правдой.