мальчишки.

Виталик Ядрихинский, он же «Флойд» – диллер «Глэма», сегодня проснувшийся из-за звонка рэкетира из «Фортуны», «Облы» или Назара Вотякова, с которым явно – Ядрихинский слышал на фоне, – был «Депо» или Артёма Шатохина из «Династии» и кто-то ещё – он не различил. Отношения между ними были более нейтральные, чем вражеские, поэтому предложение встретиться в особняке одного из них за городом он принял за чистую монету, хоть и бандитские движения изничтожили доверие почти каждого, поэтому виталик выскочил из здания одной из крышевавшихся «Глэмом», бывшим «Сабатом» аптек и сев в машину, предупредил всех, что едет по делам, по своей же глупости не говоря, к кому и куда. Стоило ему доехать до места назначения и выйти из машины перед воротами, перед носками его «адидасов» прошмыгнула черная кошка, удравшая из его внимания в какие-то кусты. Он вдумчиво перевел взгляд с земли на ворота и хмыкнул: – Примета плохая. В приметы он верил охотно, раз в полгода вместо общего обследования ездил к знахаркам да гадалкам в Тучково, исповедовался могиле отцовской за грехи свои, но снова и снова хоронил людей, ел и продавал дрянь и яд. Но сейчас отбросил все уверования, оглянулся через плечо на свой черный джип, сплюнул, отгоняя беды, и принял звонок нетерпеливого Назара коротким: «Я на месте». Ворота ему открывает Назар, пускает во двор, а потом и в дом. Виталик осматривается, вглядывается на улицу, словно выискивает что-то, прежде чем Вотяков закрывает за ним дверь. – Пошли, пошли, – бормочет последний, проводя того на кухню, где их уже ждёт Шатохин, правая рука Голубина, основателя «Династии» и длинноволосый «Панк» или Даня Бумагин, из той же «Династии». Виталик, видя их, вскидывает бровь, но здоровается рукопожатием, – внутри уже заседают сомнения: не просто же так их трое, а он один? Предлагают выпить, разливают коньяк по стаканам и Ядрихинский, с недоверием, выпивает только тогда, когда каждый делает по глотку. Наблюдает молча, как Шатохин начинает скручивать исыкульский гашиш, пока говорит о чем-то отвлечённом с Облой и Панком. Щелкает зажигалка, Назар поворачивается к Ядрихинскому, на которого уставлены три пары чужих глаз – холодных и липких, как грязь. – Слыхал, что Сто Шестьдесят Третий копыта откинул недавно? – спрашивает Назар, протягивая только скрученный Артёмом косяк Виталику. – Да, – Ядрихинский затягивается, выдыхая негустой дым и кивает, – Пиздецово. – Согласен, – Панк забирает самокрутку у Ядрихинского, затягивается и передаёт Шатохину. Повисает тишина, которую прерывают лишь вдохи-затяжки и выдохи клубов дыма. Косячок дотлевает, становится уж совсем тихо – Виталик начинает суетится, но совсем чуть-чуть, незаметно, по виску ползет капля нервного пота. Назар опирается поясницей о край большого, вытянутого стола и смотрит на Виталика, пронзительно и долго. – Мы знаем, что это был ты. Снова все три пары глаз в комнате – на Флойда прямо, его давит в диван и дым, только проползший в мозг и дающий расслабление, рассеялся. – Что – я? – Он вскидывает бровь, делая вид, что не понимая, но в самом-то деле всё ясно: они считают, что смерть Ромы на нём. – Это ты ёбнул Шуру, – поджимая губы, изъясняет Панк, – дурака не строй. – В смысле я? – Ядрихинский вскипает: С чего бы ему убивать Шурова? Весь «Глэм» нейтрален и пока их не тронут, то и они тише воды, мотива нет, – Вы ебанулись? – Это ты ебанулся, – Подаёт голос Депо, подбираясь к Виталику ближе, – Нахуй ты Шурова покромсал? – Это не я! – Виталик сглатывает: страшно становится, – С чего вы взяли вообще? Он поднимается со стула, но его осаждает грубое назаровское: – Сядь, – Ядрихинский слушается, – Ты это, ты. – С чего бы мне это? – спросил Виталик, и в его мыслях проблескнуло: «Вернуться бы живым», потому что знает точно, что «Глэм» спокоен, пока не тронут и часто это озвучивали. Но если их слова не поняты – то лучше нахуй с города, надёжнее – страны, либо точно прилетит. И не только вам. – Он ведь был должен тебе, – напоминает Артём, а Флойд поднимает брови, удивленный: «то есть, по вашему, я могу убить за это?». Ядрихинский смеётся: – Должен? Да это долгом назвать нельзя! Пять тыщ за кокс, снюханный нами вдвоем, это смешно! Не я его убил, как вы не поймёте? – Ты, – слышит он Бумагина где-то рядом, но голову не поворачивает, – Это был ты. – Пол ляма и мы молчим, что это ты его убрал, – Назар жмет плечами, глядя на Ядрихинского расслабленно. «Нихуя он борзый», – думает Виталик. – В смысле пол ляма? Вы ахуели? – прошёлся удивлённым взглядом по троим знакомым Флойд, – Это не я его ёбнул, вы всё равно не докажете. – У нас куча людей в милиции, – напомнил Шатохин, и Ядрихинский понял. Всё понял. – Хотите сказать, что меня подставите? – поднимает он бровь. Назар в ответ роняет смешок: – Догнал, наконец-то! – Да идите вы нахуй, – Поднимается он со стула, – Все трое! – Будем говорить по-другому.. Резко зашевелился Ядрихинский зря слишком, да и под ремень за пистолетом полез тоже напрасно. Прогремел выстрел, затем крик Витальевский, и Назар с ухмылкой сдул дымок с дула пистолета.