Королева Ада

      — Он бы сказал, что я прожила скучную жизнь, — хрипло усмехнулась Хлоя, приоткрыв глаза, чтобы в последний раз насладиться безоблачным небом Лос-Анджелеса.       Люцифер всегда сравнивал этот чистый небосвод с глазами Хлои, говоря так искренне, что и мысли не возникало о флирте или пошлых шуточках — просто констатировал факт, с лёгкой улыбкой смотря вверх. В такие моменты она убеждалась, что напарник любил этот огромный южный город, и в то же время думала о божественных сущностях, живущих в Серебряном Граде. Каков он, Рай? Прохладное светское общество, ведущее мирные, возможно, философские, беседы средь облаков или всё же скучное существование, обременённое множеством запретов?       Хлоя кашлянула, вымазав бежевую рубашку каплями крови. Изо рта потекла тонкая алая струйка, очертив подбородок и защекотав вспотевшую от полуденного солнца шею. Умиротворённая улыбка растворилась, веки опустились против воли, скрыв яркое солнце. Деккер с жадностью старалась запомнить всё: море, от соприкосновения с которым мигом появлялась сыпь, песок, который так сложно высыпать из ботинок и смыть с волос, мельтешащих коллег, что-то невнятно бормочущих о её состоянии. Рука сама собой опустилась, потеряв силу и надежду остановить кровотечение от огнестрельного ранения. Пальцы от судороги зарылись в горячий песок.       «Не хочу на небеса, — услышала собственный голос, но не поверила, что могла такое сказать. Какой дурак не хочет в Рай? — Не хочу умирать!»       По долгу службы ей часто приходилось иметь дело с людьми, падшими так низко, что даже Люцифер не осмелился бы шутить, поэтому никогда не думала о себе как об ужасном человеке, убившем многих преступников при сопротивлении полиции. И Аменадиэль, и Люцифер — разные, как два полюса, братья — говорили, что ей никогда не лицезреть владения последнего, также, как и ему Рай.       Стоит хотя бы сейчас, умирая, признаться, что Люцифер стал тем, кого она незаметно для себя искренне полюбила, несмотря на «истинное лицо».       Трикси… Маленькая, но слишком взрослая дочь, которая, несомненно, стала такой из-за постоянного волнения за мать. За обоих родителей. Слишком жестоко так поступить с ней, когда обещала после раскрытия преступления съесть вместе с ней большой шоколадный торт.       Всего две, но такие существенные причины оставаться в живых. Хлоя попыталась приподняться, но чья-то рука опустила её обратно на песок. Сквозь шум и слишком громкие мысли различила голос Эллы. Криминалистка, как обычно, быстро и много говорила, с силой зажимая раны на животе Хлои, но те, не переставая, кровоточили.       — Зачем ты это сделала?! — выкрикнула Элла, сильнее надавив на рану.       Она поджала губу и шмыгнула носом, понимая, что подруга, с которой у них осталось столько счастливых совместных воспоминаний, уже ушла. Элла не знала, куда именно. Сейчас она сомневалась в Боге и во всём божественном как никогда. Сейчас она чувствовала себя обычным жалким человеком, оказавшимся не в том месте и не в то время. Осознание накрывало лавиной — Хлоя пожертвовала собой ради неё.       Хлоя резко открыла глаза, поморщившись от боли, которая, к удивлению, быстро исчезала. Подняла окровавленную рубашку и посмотрела на живот: ни единой новой царапины, лишь старые шрамы, как напоминание, что она детектив и её жизнь может оборваться в любой момент. Или уже оборвалась. Хлоя до сих пор не понимала, где оказалась и почему высокие стены из какого-то чёрного камня плыли перед глазами. В длинном проходе ощущался холод, вызывающий крупные мурашки на коже. Деккер огляделась, пытаясь найти источник звука. От стен с вибрацией слышались крики, всхлипы и разговоры с искусственной скорбью. Она потянулась к бедру, но, не нащупав кобуры с пистолетом, обречённо опустила руку. Каждый шаг давался с трудом, подобно хождению в воде, но вместе с тем непонятное чувство влекло к приоткрытой металлической двери.       Сопротивляться не получалось — стоило развернуться и захотеть уйти, как эта же дверь возвышалась напротив. Хлоя дотронулась до металла, толкнув вперёд, и тут же отдёрнула руку, обжёгшись холодом. Её впервые трясло от страха, но даже сейчас она говорила себе, что это сон. Выдохнув, отчего изо рта вырвался пар, она переступила высокий порог. Стоило сделать ещё шаг, как сзади хлопнула дверь. Хлоя подпрыгнула на месте и обернулась, не заметив выхода из комнаты, погруженной во тьму.       По коже мелкими букашками пробежался мороз, казалось, покрывая тонкую рубашку инеем. Со всех сторон доносился шум, слабо похожий на автомобильные беспрерывные сигналы.       Когда же перед ней предстала полная, слишком яркая, картинка, Хлоя окончательно убедилась, что попала в Ад.       — Люци… — не успела она сказать имя, как горло сковали страх и вина за произошедшее.