Hell For The God

      Зал, в котором Зевс пожелал видеть Аида, представлял собой просторное помещение, пронизанное лучами света, льющимися из больших, расположенных почти по всей длине стены окон. Между окнами стояли мраморные статуи красивых существ, некоторые из них были женщинами и мужчинами, некоторые — нимфами, а другие и вовсе являли собой непривычные для взгляда формы. Статуи были сделаны настолько искусно, что казалось, они вот-вот начнут двигаться, продолжая импульс, вложенный в мягкие изгибы их фигур, умелой рукой мастера. Самая большая статуя, возвышающаяся почти до потолка, стояла в горделивой позе у дальней от входа стены, так, что любой, кто ступит в зал чрез высокую арку-вход, мог сразу увидеть ее и поразиться мастерству и красоте, с которой она была сделана. Это была статуя Зевса. Она и бросилась в глаза Аиду, стоящему на пороге помещения. Правитель царства теней медленно опустил взгляд со статуи вниз, где на возвышении из мраморных ступеней, стоял роскошный трон из слоновой кости, украшенный золотом и драгоценными камнями. На этом троне и восседал сам Верховный Бог. Он был одет в белую тогу, подвязанную золотым поясом, который изящно сочетался с негромоздкой короной, аккуратно сидящей на его голове. Завидев Аида, он отвернул голову от окна, явно отрывая себя от приятных мыслей, и лучезарно улыбнулся.       — Ты, как всегда, не спешишь, — промолвил Зевс, наклоняя голову набок.       В ответ на это Аид лишь хмыкнул и, коротко кивнув в знак приветствия, шагнул вперед, осматривая стеллажи с книгами, элементами одежды, украшениями и прочими разными предметами, которые выглядели как причудливые артефакты или вполне могли обладать магической силой. Аид весь практически сочился холодом, однако это не отталкивало от него, а, напротив, создавало некую манящую загадку и вызывало желание не отрывать взгляд от таинственного Бога подземного мира. Его темно-синий наряд, подвязанный черным кожаным поясом и слегка облегающий фигуру сверху, подчеркивал прямую осанку и широкие плечи. Черный плащ, плавно стекающий с плеч до пола, дополнял величественный образ. Его движения, черты и выражение красивого лица, обрамленного черными, как смоль волосами, его одежда — словом все, источало невозмутимое спокойствие, равнодушие и сдержанность. При общении с Аидом, немногим удавалось сохранять присутствие духа и ни разу не поежиться, но Зевс, пожалуй, был в этом лучший.       — Я смотрю, ты внес небольшое изменение в интерьер, — протянул Аид низким голосом, кивая на гигантскую копию брата, расположенную позади трона. — Весьма изобретательно поставить свою собственную статую у себя же в приемной.       — Что же поделать, друг мой? Люди ставят памятники другим людям после их смерти, но я, я никогда не умру, так что за неимением выбора… — Зевс махнул рукой в сторону статуи и поднялся с трона, неспешно направляясь на встречу к брату. — Я смотрю, ты разглядываешь мои коллекции? Аид отвел взгляд от массивного серебряного перстня с ядовито-желтым камнем.       — О, ты бы не захотел надевать его, поверь мне, — усмехнулся Зевс, подходя и кивая на перстень.       — Как же давно я здесь не был, — самый чуткий собеседник сумел бы уловить нотки печали в голосе владыки подземного мира. — Многое поменялось.       — Да, тебе следовало бы чаще появляться наверху, — усмехнулся Верховный Бог, приглаживая рукой каштаново-золотистые волосы. — Загорел, может хотя бы, а то вон какой бледный… молчу, молчу!       Аид устремил на Зевса пронзительный взгляд леденящих голубых глаз, заставляя того прекратить насмешливую реплику, и промолвил:       — Перейдем к делу? — он повернулся и медленно направился к окну, держа руки в карманах. Все в этом залитом солнцем, открытом месте было для него чужое, от одного взгляда на сурового Бога, стоящего в любимом зале Зевса, создавался сильнейший визуальный диссонанс.       — Да, к делу… — протянул Верховный, следуя за братом. — Ты наверняка слышал, что в последнее время учиняет мой сын?..       — Арес? Да, и до моего… мира порой долетают интересные новости, — Аид смотрел на яркое солнце в оконном проеме, оплетенном красивым растением, напоминающим лиану, усыпанную розовато-алыми мелкими цветками, немного жмуря глаза.       — Я полагаю, ты догадываешься, о чем я намерен тебя просить? — проговорил Зевс, подходя к брату и опираясь на мраморную оконную раму, с выгравированными узорами. — Людям бы пошел на пользу отдых от войны на пару десятков лет.       — Ты хочешь закинуть Ареса в Тартар?.. — скорее утвердительно, чем вопросительно сказал Аид, устремляя взгляд на брата. — Собственного сына.       В голосе Аида не звучало ни упрека, ни каких-либо других эмоций, выражающих его точку зрения. Как будто он говорил о том, что намерен делать сегодня после обеда.       — Он уже был сослан с Олимпа на землю, но это не помогло ему убавить пыл, и люди продолжают страдать, — отвечал Зевс. — Да я и не отправляю его в Тартар навечно, это всего лишь небольшой урок — как поставить ребенка в угол.       — Ты, видимо, многого не знаешь об отдаленных углах Тартара, — иронично сказал Аид, с холодной усмешкой.       — И, как говорят люди — слава Богу, — улыбнулся в ответ Зевс и задумчиво добавил: — Мне все интересно, кого из нас они подразумевают…       — Вполне уверен, что не меня — для них я олицетворение смерти и страха.       Зевс кивнул, устремляя на брата внимательный взгляд, из которого на миг пропали те нотки беспечности, которые читались в нем большую часть их разговора. Затем, он отошел от окна и, проводя ухоженными пальцами по изящной колонне сказал:       — Не думай, что это решение далось мне легко, но я достаточно убежден в его правильности, если позвал тебя сюда.       Аид продолжал наблюдать прекрасный вид на Олимп и, не оборачиваясь, лишь снова утвердительно хмыкнул.       — Я поговорю с Аресом, после чего ты можешь забирать его, — продолжал Зевс.       — Харон привезет его, я не делаю исключений, — ответил Аид, наконец, поворачиваясь к брату.       — Тогда решено, — кивнул Зевс. — Я полагаю, нет большого смысла, предлагать тебе остаться на трапезу.       — Я буду ждать его. С этими словами, владыка царства мертвых направился к выходу, кидая последний взгляд на Зевса, воскликнувшего на прощание:       — До встречи! И не будь с ним слишком суров.

***

      На открытом воздухе, под вечерним небом, стояло множество столов, обильно заставленных большим количеством разных яств. Сидевшие за столами были, в основном, мужчинами сурового, а иногда даже дикого вида. Кое-где можно было увидеть женщин, многие из которых сновали среди трапезничающих, с очевидным намерением подзаработать, заарканив какого-нибудь полупьяного в сети своего очарования. В воздухе витали хмельные ароматы, то тут, то там, кто-нибудь запевал веселую песню, которую тотчас же подхватывали десятки ликующих голосов. Так выглядело праздничное пиршество в честь окончательной победы, над давно досаждающим врагом. Отмечающими были воины, теперь запивающие и заедающие свой долгожданный триумф. Среди всех празднующих, особенно выделялся молодой мужчина, необычайно красивой внешности. Рядом с ним всегда раздавались громкие веселые разговоры, а когда он держал слово, множество восхищенных взглядов было направлено на него, и рты соратников открывались в немом восхищении. Вокруг мужчины вилось сразу несколько красивых девушек, которых он не стеснялся одаривать вниманием, то и дело приобнимая то одну, то другую.       То был Арес, низверженный отцом с Олимпа в мир людей. Зевсу пришлось пойти на такую, как ему тогда казалась, суровую меру, потому что его сын — бог войны — в последнее время как с цепи сорвался. Сначала, обратив своим божественным вмешательством, два мирных народа друг против друга, а потом, устроив между ними кровопролитную битву, он, очевидно, решил, таким образом, устроить себе небольшое развлечение. Так что Зевс хотел преподать сыну небольшой урок, дав ему прочувствовать все «прелести» войны на собственной шкуре, перед этим отнимая божественные силы у неугомонного Бога.       Поначалу, оказавшись на земле, Арес был просто в ярости, удрученный своим прискорбным положением. Но, как выяснилось, Бог обладал непоколебимой волей, и не теряя силы духа, он нашел прекрасный выход из, казалось бы, безвыходной ситуации. Он нашел общий язык с людьми.       Втираясь в доверие, искусно манипулируя, ловко пользуясь данной природой яркой харизмой, Арес сумел добиться неплохого успеха и вновь развязал, начавшую утихать, войну. Одним словом, азартный Бог недурно устроился среди людей, которые начинали преклоняться перед ним, даже когда он обладал человеческим обличием. Этим самым Арес немного нарушил планы Зевса, приводя отца в гнев, вновь начатой войной.       Богу начало нравиться проводить время среди своих «подопечных», он вскоре присоединился к одной из воюющих сторон, и теперь счастливцы, имеющие его в команде, отмечали блистательную победу.       Арес в битве был прекрасен и ужасен одновременно. Искусно орудуя мечем, он, обычно, кидался в самое пекло сражения, не оставляя вокруг себя ни одного не раненного противника. Возможно, даже Зевсу не удалось полностью забрать у сына его сверхъестественные силы, или же роль тут играли лишь выдающиеся способности Бога — наверняка сказать было нельзя.       Вечернее пиршество подходило к концу: подносы с кушаньями и графины с вином опустели, вымотанные за тяжелый день воины, уже начинали расходиться по палаткам, песни смолкли. Арес, поднявшись из-за стола, слегка покачнулся, виня ударивший в голову алкоголь, и направился к своей палатке, сопровождаемый тремя хихикающими девушками. Подойдя к временному месту жительства, походящему больше на недурной шатер, чем на палатку, он махнул рукой на вход, пропуская дам вперед, и хотел было сам последовать внутрь, но странное предчувствие остановило его.       Инстинкты редко обманывали Бога. Он насторожился. Позади него, быстро мелькнула молния, не оставляя никаких губительных следов на траве вокруг, однако Арес успел уловить стремительный отблеск. Он знал, что это не была гроза. О нет. И хорошая погода являлась далеко не единственной причиной этого. Через мгновение, перед ним ударило еще несколько электрических разрядов. Глаза Бога расширились, зубы были крепко стиснуты. В следующую секунду Арес находился в самом центре бьющего с неба потока ярких молний. На миг он был ослеплен жгучим светом, а когда снова обрел способность видеть, то нашел себя распростертым на мраморном полу перед троном Зевса.       Волна ярости и обиды нахлынула на Ареса, заставляя моментально вскочить на ноги. Подняв глаза, в которых красными искрами плескался гнев, он тут же поймал суровый взгляд Верховного Бога, сидевшего на своем троне. Арес хотел было возмутиться бесцеремонному отношению, с которым он был доставлен, а точнее — закинут в зал, и уже открыл рот, но был прерван властным жестом руки Зевса.       — Арес, ты переходишь черту, — редко в голосе Зевса можно было услышать столько суровости, отдающейся металлическими нотками.       При звучании голоса отца, внутри Ареса как будто что-то сжалось, но Бог откинул предательское чувство в сторону, не отрывая взгляда, от зеленых глаз напротив.       — Черту?! А чего ты ожидал, когда забрасывал меня туда?! Неужели ты думал, что я стану работать пастухом и мирно встречать закаты по утрам?       Арес стоял перед возвышением из ступеней и яростно смотрел на отца снизу вверх.       — Я надеялся, что ты усвоишь урок, — все тот же тон.       Внутри у Бога давно копились раздражение и досада, и в этот момент, он был не в силах более сдерживать эмоции, нашедшие выход в таких словах:       — Они всего лишь люди! — фраза вырвалась у него совершенно случайно, в сердцах, но было уже поздно.       Воздух в зале, вдруг стал очень сухим, казалось, что он был под электрическим напряжением, и готов заискриться.       — Всего лишь люди? Они все — мои дети! — воскликнул Зевс, резко поднимаясь с трона.       Арес замер, ощущения были такие, как будто его с головы до ног окатили ледяной водой       — Я твой сын!.. — хриплым голосом произнес Бог. — Но тебе всегда было на это наплевать! Ты только и думаешь, что о них и о себе!       — Как ты смеешь?!.. — между пальцами Зевса проскочило несколько маленьких молний. На несколько секунд в воздухе повисла пауза, потом Зевс проговорил:       — Я отправляю тебя в Тартар.