Hell For The God

      Река Стикс представляла собой очень мрачное зрелище. Потоки мутной воды никогда не освещались солнцем, которое вообще не заглядывало в это оторванное от реальности, безжизненное место. Она несла свои воды через бесконечно высокое, мрачное ущелье, в котором неумолчным гулом отдавался плеск реки, ударяющейся об острые камни. Самым ужасным были темные силуэты, цепляющиеся за голые утесы ущелья. Это были люди — нет, не люди, а души людей, обреченные быть здесь навсегда. Когда-то они не смогли заплатить цену за перевоз в царство теней, а потому были брошены влачить свое бессмысленное существование здесь, смотря, как другие проплывают на лодке Харона — перевозчика, но не способные оказаться на борту. При взгляде на этих несчастных, почти у любого спина бы покрылась мурашками. Стикс была единственным путем в царство Аида. Здесь, на маленькой деревянной пристани и очутился Арес после яростного разговора с отцом. Он находился у реки уже на протяжении некоторого времени, казавшегося ему вечностью. Поначалу, только попав в это место, он пытался выбраться из него всеми возможными путями, даже попробовал вскарабкаться на практически гладкие стены ущелья, но что бы он ни предпринимал, все оставалось безуспешным, и он вновь оказывался на треклятой пристани. Сейчас, сидя на сырых досках и уже почти отчаявшись, он наблюдал за душами умерших, которые шептали что-то неразборчивое, и их тихие голоса сливались с шумом реки. Наблюдая за ними, Бог почувствовал, как липкое чувство вины разливается у него внутри от понимания того, что некоторые из этих поблекших призраков, возможно, обязаны ему своими страданиями. Война уносит много жизней.       Отвлекшись от тяготивших его мыслей, он сердито вздохнул. Хорошо, допустим, ему не удастся выйти отсюда сейчас и он все же уплывет с Хароном в царство теней, но потом он обязательно что-нибудь придумает. Сбежит из Тартара, найдет другой путь убраться из этого мерзкого места. Кстати, говоря, о Хароне, где же этот болван? Арес ждал уже немерено времени, а он, все еще не появился. Единственная задача, которая была ему поручена — это управлять лодкой, но, похоже, Харон не справлялся и с этим. Как только эта мысль проскочила в голове Ареса, через клубы тумана, поднимающиеся над водой, проявились очертания лодки. Чем ближе она подплывала, тем яснее можно было разглядеть того, кто управлял ею. Фигура была завернута в черную мантию, лицо скрыто капюшоном. Аресу никогда до этого не доводилось видеть Харона, однако, перевозчик неизменно ассоциировался с образом злобного старика, неумолимо направляющего лодку сквозь бурлящие воды Стикса.       — И полгода не прошло, — буркнул Арес, наблюдая причаливающую к пристани лодку.       — Арес, сын Зевса, мне было велено доставить тебя в сумеречное царство, — сказал высокий голос из-за капюшона. — Ты можешь забираться в лодку.       — Да что ты говоришь, — пробормотал Бог, шагая на борт покачнувшегося суденышка.       Арес понимал, что другого выбора у него не имелось, оставаться на пристани еще дольше у него не было никакого желания.       — Постой, мне нечем заплатить, — вдруг осенило Ареса. От этой мысли у него неприятно засосало под ложечкой.       - Тебе и не надо, — успокоил его Харон. — Ты особенный гость, можешь считать себя VIP клиентом.       — Да ты мне льстишь, — невесело усмехнулся Бог.        Лодка начала отдаляться от пристани. Арес какое-то время, задумавшись, смотрел на неспокойные воды Стикса. Что ждет его по прибытии в Тартар? Вряд ли Зевс отправил его на вечные муки, скорее просто «преподать очередной урок». От этой мысли внутри поднялась волна раздражения. Черт возьми, если бы Зевс действительно хотел разобраться в этом вопросе и проявил к сыну хоть каплю внимания, то никакой войны, скорее всего бы и не было.       Мотнув головой, Арес, отбросил досаждающие мысли и устремил взгляд на Харона, который сидел в передней части лодки и смотрел, как весла медленно совершают однообразные движения, не прилагая к этому никаких усилий, по крайней мере, физически. Бог вглядывался в темный капюшон, пытаясь различить черты лица под ним, но голова перевозчика была склонена вниз, и лодку окружала темнота, так что его попытки остались напрасны.       Наконец, не выдержав, Арес нарушил тишину:       — Смертные говорят, что ты не снимаешь эм… свою свадебную вуаль, потому что не хочешь пугать пассажиров.       Из-под «вуали» послышался тихий смешок.       — Ты же знаешь, что это может быть обидно, — ответил высокий теплый голос. — Но, нет. В большинстве случаев, я просто не хочу, чтобы меня напугал кто-то из них.       С этими словами, руки Харона медленно поднялись, опуская капюшон, тем самым открывая вид на лицо перевозчика. Арес округлил глаза и издал удивленное восклицание.       Перед ним предстал на редкость привлекательный мужчина, выглядящий не сильно старше чем сам Бог, то есть лет, может быть, на тридцать пять. Его волосы были очень светлыми, но не с золотистым отливом, а скорее с каким-то пепельно-белым, и закрывали один глаз, удлиняясь спереди. Лицо с темно-серыми глазами было красиво, гормонично и подчеркнуто мягкими скулами, выделяющимися на почти белой коже.       Однако в его глазах играли печальные нотки, а между бровей, несмотря на еще далеко не преклонный на вид возраст, залегла резкая морщинка, делающая выражение лица немного угрюмым, как будто он был сосредоточен на какой-то напрягавшей или беспокоящей его мысли.       — Да ты неплохо сохранился для своей тысячи лет, — хмыкнул Арес.       — К сожалению, мне предназначено перевозить умерших всю жизнь. Не мою жизнь, а мира естественно.       — К сожалению? Что в этом такого плохого? Новые люди, интересные знакомства, — с иронией отозвался Бог, тут же сожалея о сказанном. Харон резко поднял на него взгляд, в котором блеснули странные искры то ли гнева, то ли удивления и промолвил, то и дело, повышая интонацию:       — Ты, Арес живешь в своем простом мире. Делаешь то, что хочешь, не в чем себе не отказываешь, не ценишь то, что имеешь, ну или, по крайней мере, так было до сегодняшнего дня. Но я!.. у меня нет выбора, я должен каждый чертов день перевозить этих несчастных, угнетенных страхом людей в пугающую, безысходную неизвестность. У меня нет возможности любоваться красивыми пейзажами Олимпа или, даже царства людей, нет! Я могу наблюдать только эту реку, эту лодку, и знаешь что?! Порой я чувствую, что я становлюсь лодкой, я сливаюсь с ней. И я должен бороздить воды Стикса до скончания веков, пропитанный их сыростью и грязью, неспособный освободиться от тяжелых оков этого бремени, — дыхание Харона участилось, его глаза, устремленные на Ареса, были полны жгучего отчаяния.       — Мне жаль… — до Бога стал доходить смысл, только что прозвучавших слов, и он не мог не ужаснуться тому, что услышал. Но вместе с тем, к своему стыду, если он вообще мог испытывать это чувство, он ощутил какое-то облегчение, осознавая легкость своего положения, сравнительно с положением перевозчика. И правда, он находился в этом мрачном месте лишь на протяжении недолгого времени, но это был один из самых неприятных моментов его жизни, так что, не посочувствовать Харону было сложно.       Однако, следующей мыслью, возникшей в его сознании, было то, что он еще не был в Тартаре.       — Но знаешь что? — продолжал Арес. — Быть посланным в Тартар собственным отцом, тоже не выглядит как идеальная перспектива на будущее.       — Да, это, должно быть, наносит решающий удар по твоей гордости, — голос Харона снова приобрёл обычный задумчиво-ироничный тон.       Арес усмехнулся, усаживаясь на твердое деревянное сидение лодки, и рассматривая стену ущелья, мимо которой они проплывали. По ней струился поток алой жидкости, впадающий в реку. От жидкости поднимались струи пара, сочащиеся вверх, сквозь холодный воздух ущелья.       — Удар — да. Но не решающий. Бровь Харона, изогнувшись, поднялась вверх, а сам он подался вперед, как бы пытаясь лучше рассмотреть Ареса.       — Ты же знаешь, что не одному человеку еще не удавалось выйти из Тартара, без воли на то Темного Владыки или Громовержца.       Бог был слегка удивлен проницательностью перевозчика, но ответил ему:       — Во-первых, я не человек, во-вторых, я ненавижу, когда его так называют.       — Не хочу тебя расстраивать, конечно, но Зевс забрал у тебя почти все силы, я могу видеть такие вещи.       Арес внутренне поежился, интересуясь, на что же еще способен его проводник, но тут же в удивлении воскликнул:       — Что значит «почти»?! Ты хочешь сказать, что во мне все еще осталась часть божественных сил?       Харон выглядел удивленным.       — Неужели ты не можешь этого чувствовать? Как я и сказал, их осталось совсем немного, видимо Зевс просто не смог забрать всё целиком.       Арес находился в приятном шоке, смешанном с недоумением. Он закинул ногу на ногу и запустил руки в густые темно-каштановые волосы.       — Не смог? Ты точно ничего не перепутал? Мой отец самый сильный из богов.       — И все же, у всех есть свой предел. Даже в остатках твоих сил я чувствую поразительную энергию, ты обладаешь большой мощью, — с этими словами Харон огляделся. — Мы скоро прибудем.       — Вряд ли эти остатки чем-то мне помогут, — хмуро буркнул Арес, тоже начиная осматриваться вокруг.       — Главное — найти правильный подход, — Богу показалась, или при этих словах, в глазах Харона блеснули озорные огоньки?       По ходу того, как лодка двигалась вперед, русло реки расширялось, а стены ущелья расступались и становились ниже, пока, в конце концов, не превратились в покатые каменные берега, поросшие серым мхом. Туман над водой в этом месте был такой плотный, что невозможно было видеть и на метр от лодки, но, несмотря на то, что реку прорезало множество рифов и острых скал, пассажиры могли чувствовать себя в безопасности, до тех пор, пока судном управлял Харон.       — Знаешь, ты хорошо держишься, — внезапно нарушил молчание Арес.       — Что? — Харон поднял глаза, откидывая с них, упавшую челку, устремляя удивленный взгляд на Бога.       — Находясь постоянно в этом месте, сложно оставаться таким… таким, каким остаешься ты, — Арес не привык вести откровенные разговоры, а тем более, делать комплименты. Он, вообще, к большинству окружающих существ относился с легким презрением (а к кому-то и не с легким), что, между прочим, роднит его с другим персонажем этой истории. Но с Хароном Бог чувствовал себя на удивление комфортно, перевозчик легко сумел расположить его к себе и найти общий язык, что удавалось исключительному меньшинству.       — Многие другие на твоем месте стали бы уже сами как все это, — с этими словами, Арес кивнул на окружающий лодку туман. — Под стать своей, можно сказать, среде обитания.       Харон смотрел на Бога, прищюря глаза и, наконец, произнес, слегка дрогнувшим голосом:       — Спасибо, Арес.       В этот момент, туман начал резко рассеиваться, открывая вид на две огромные острые скалы, между которыми пролегало устье Стикса. В этом месте река заметно сужалась и становилась очень бурной, как будто кипящей. Внезапно, Арес понял, что не видит воды за скалами, как будто она просто прерывается и уходит в никуда, еще через мгновение, он осознал, что это не «никуда» — Стикс просто низвергался мощными струями водопада на несколько сотен метров вниз, а лодка, подхваченная неумолимым течением, неслась прямо в рокочущую бездну.       — Какого?..- в этот момент струя ледяных брызг ударила Богу в лицо и он не смог закончить фразу, смешно фыркая и отплевываясь.       Арес, конечно, был далеко не робкого десятка, но в такой ситуации оставаться в спокойствии получалось только у Харона. Перевозчик расслаблено сидел, положив руки на весла, и наблюдал за пассажиром, с насмешливой улыбкой.       — Не переживай, это — часть пути.       — Не переживу, — с выражением прохрипел Бог. — А я-то думал, на земле дороги делать не умеют.       И тут лодку закрутило вокруг оси с бешеной скоростью. Арес вцепился обеими руками в борта, наблюдая за приближающимся обрывом и сжимая зубы в ожидании падения.       — Не тошнит еще? — уточнил Харон, когда суденышко перестало вращаться. — Если что — за борт.       Арес кинул на перевозчика испепеляющий взгляд:       — Твоя посудина сейчас разлетится на куски!       — О, она крепче, чем кажется на первый взгляд, поверь, — его голос заглушал, ставший невыносимым рокот Стикса. Лодка была уже на грани обрыва и через секунду нырнула прямо в разверзнувшуюся бездну.       Арес набрал как можно больше воздуха в легкие, его костяшки пальцев побелели, от того, с какой силой он сжимал сырое дерево.       Но внезапно, все звуки исчезли, все напряжение испарилось и Бог почувствовал невероятную легкость и спокойствие. Мелкие брызги летели ему в лицо и ощущение свободы, как в теле, так и в душе, пьянило. Перед глазами почему-то промелькнул момент из далекого детства:       Он стоит с матерью на Олимпе и наблюдает открывающийся вид на землю. Он прекрасен. Если приглядеться, то можно рассмотреть все в мельчайших подробностях. Гера говорит:       — Это люди, Арес. А значит мы — боги — за них в ответе, — она склоняется к нему, её мудрые, но веселые глаза, устремлены на него, а на губах играет нежная улыбка. — Ты не должен забывать об этом.       Через мгновение, все чувства возвращаются к нему, и Бог находит себя в лодке, медленно скользящей, по гладкой поверхности воды. Позади с шумом плещется водопад, они плывут по тихому озеру, как сначала кажется Аресу. Но через долю секунды его сердце замирает, а глаза расширяются, когда он видит представшее перед ним зрелище. Тартар.       Высокие стены, отбрасывающие красный отблеск на воду, уходят так далеко ввысь, что увидеть, где они заканчиваются почти невозможно. Ряды факелов, расположенные на стенах бесконечно длинными цепями параллельноземле, источали мрачный давящий свет, нагоняющий тревожность и беспокойство. То, что сначала показалось Аресу озером, теперь больше походило на ров, уходящий вдаль, вместе со стенами. Прямо перед плывущими находились огромные двустворчатые ворота, их охранял гигантский черный пес с тремя головами — Цербер. Сейчас ворота были закрыты, а по бокам от них неподвижно стояли высокие коренастые фигуры — стражи, демоны, вечные обитатели Темного царства и верные прислужники повелителя мрачного места.       На секунду у Ареса перехватило дыхание от увиденного. Но причиной тому был не страх, а скорее, потрясение от вида чего-то столь грозного и величественного одновременно, что могло заставить почти любого чувствовать себя ничтожно маленьким. Лодка мягко остановилась у каменистого берега, метрах в двадцати от массивных ворот. Арес перевел взгляд на Харона, и тот, кивком головы, подтвердил его мысли.       — Ну что ж, хорошо прокатились, — Арес ловко выпрыгнул на берег, немного накреняя лодку, смотря на две фигуры, направляющиеся к нему от стены. Внутренне он был в смятении, нарастающее волнение, засело где-то внизу живота, и теперь, жгло изнутри, но Бог ни за что бы не показал этого, оставаясь спокойным и расслабленным внешне. Он уже сделал шаг в сторону от лодки, но, внезапно, Харон поймал его руку, останавливая.       — Удачи, Арес, — негромко промолвил перевозчик, в его серых глазах на мгновение отразился странный блеск.       — Да… Спасибо, — обычно Бог бы как-нибудь сострил в такой ситуации, но сейчас, от этой, казалось бы, простой фразы, прозвучавшей из уст Харона, беспокойство внутри него почти улеглось, как будто подавляемое мягким голосом светловолосого.