Лети, Феникс, лети

Томми вспоминает тот день, когда они обсуждали побег. Они могли бы это сделать, ничто не мешало им, кроме чувства вины и страха. Если бы они сделали этот выбор, когда он пришёл им в голову, и бросили то, что осталось от страны, которую они называли домом, где бы они были сейчас? Невозможно знать, но он часто возвращается к этой мысли. Что могло бы быть, но они упустили эту возможность. Это могли быть только они вдвоём и то немногое, что у них было. Каждый из них через многое прошёл: президентство и исчезающие люди на плечах Таббо, изгнание с его обидчиком, они выросли, они повзрослели, но, возможно, слишком быстро для двух молодых парней их возраста. Пути назад нет, они могут только двигаться вперёд и надеяться на лучшее. — Ты сказал, что он в Сноучестере? — он говорит чуть громче, чем бормочет. Ранбу идёт рядом с ним, сосредоточившись на дороге впереди. — Я сказал ему, что навещу Техно, и, насколько я знаю, у него нет никаких планов… Это прямо впереди. Чудо, что их никто не заметил по дороге. Томми накинул на себя плащ, скрыв крылья. Было тревожно, что поблизости не было ни одного человека; они могли быть где угодно. В любой момент кто-то мог подкрасться к ним, и одно неверное движение — и он раскрыт. Они шли по уединённым тропинкам, где вряд ли могли кого-то встретить, но такая возможность всё же оставалась. Он видит её вдалеке: водную трубу, зимнюю сказку; когда Таббо впервые назвал эту землю, у Томми защемило сердце. Это стало началом нового пути, по крайней мере для него; он наконец-то отпустил Л’манберг, сбросил оковы, связанные с грузом. Он объявил эту землю своим новым домом, но это был всего лишь одинокий дом, пока к нему не присоединился Ранбу; и тогда он стал чем-то ценным, чем-то, что он не мог потерять. Сердце Томми было предназначено для другого места; Л’Манберг, возможно, превратился в кратер, покрытый стеклом, но внутри этого купола покоилось его сердце. Однажды, когда придёт время, он выкопает его и посадит там, где почва мягче, и позволит ему расти и исцеляться. Такого места не существует, его ещё предстоит найти. Его мысли спокойны, а разум пуст, пока он идёт вслед за Ранбу. Чем ближе они подходят, тем холоднее становится. Он видит собственное дыхание, когда натягивает плащ на плечи. Он думал, что привыкнет к морозу, учитывая, сколько времени он провёл с Техно и Филом. Иногда огонь в его груди разгорается ярко, и тепло распространяется по всему телу, а в других случаях, как сейчас, он даже не может сказать, что оно там есть. Добравшись до скоростной трубы, Томми пролетает над ней. У него нет трезубца, и он предпочитает не мочить крылья. Ранбу решает присоединиться к нему, выкладывая блоки для строительства. Они продолжают путь, не спеша переходя дорогу. Лёгкий ветерок развевает его волосы, и он оглядывается по сторонам. В округе не так много домов, и в них, похоже, живёт всего несколько человек: два-три, может быть, четыре или пять. Таббо уже спрашивал, не хочет ли он присоединиться к их маленькому сообществу, но он каждый раз отклонял предложение. Это дом Таббо, а не его. Он всё ещё ищет. Он знает, в каком доме живёт Таббо, он бывал здесь достаточно часто. Он предполагает, что один из них принадлежит Джеку, а другой — Ранбу. Возможность никуда не делась, Таббо никогда не переставал протягивать ему руку помощи. Он забыл об этом, занятый кем-то другим. Нити, связывающие их, значительно ослабли, но до сих пор они выдерживали все конфликты, все споры. — Думаешь, он меня ненавидит? — шепчет он, спрыгивая с края и планируя вниз. Они прибыли. Ранбу приземляется рядом с ним, и они вдвоём осматривают небольшое поселение во всей его красе. Всего пара домов, Таббо усвоил урок и не совершит ту же ошибку. Он не создан для президентства. Ранбу кладёт руку на плечо Томми и улыбается. — Ты — его Томми. Он не променял бы тебя ни на что на свете, поверь мне, ты незаменим. Его мысли возвращаются к их последней встрече с Дримом; они действительно думали, что это конец. Либо один из них выживет, либо никто. Дрим загнал их в ловушку, дёргая за ниточки, как марионеток, он обвёл их вокруг пальца. Томми сомневается, что когда-нибудь забудет это, а «последние слова» Таббо будут преследовать его вечно. «Это шах и мат». «Кто я без тебя?» «Сам». Каждый из них жил в последний раз, конец казался неизбежным. Если бы Панз не появился и не привёл с собой всю банду, их нынешние жизни не существовали бы. Они проделали такой путь не для того, чтобы их дружба со временем распалась, они бы не дошли так далеко без друг друга. Его взгляд устремляется на двухэтажный коттедж, из трубы которого идёт дым. Он делает глубокий вдох и собирается с духом. Сейчас или никогда, он и так слишком долго ждал. Ему нечего бояться, в конце концов, это же Таббо… Он может быть немного расстроен, это понятно, он исчез, ничего не сказав. Он делает шаг вперёд, снег хрустит под его ногами, и он выдыхает. Он делает ещё один шаг вперёд, но позади него хрустит ветка, и раздаётся леденящий душу голос. — Томми? Он разворачивается, взметая снег и чуть не споткнувшись, и у него отвисает челюсть при виде этого зрелища. Их удача закончилась. — Томми? Что, что ты здесь делаешь? Прошло уже несколько недель! Куда ты пропал?! — Джек повышает голос и подходит ближе. Томми вздрагивает и пятится, сопротивляясь желанию расправить крылья и сбежать. — Я, я могу объяснить… — он замолкает, отступая назад, чтобы увеличить расстояние между ними, — Джек, у меня была веская причина уйти! — настаивает он, вытягивая перед собой руки. Джек не останавливается и не замедляется, вместо этого он подходит всё ближе и ближе, пристально глядя на Томми. Ранбу вмешивается, вставая между ними. Джек прерывает его, когда он пытается заговорить, и пытается пройти мимо него. — Ты хоть представляешь, как ты напугал Таббо?! Где ты был?! — Джек! Это уже слишком, он должен уйти. Но он не может: его плащ зацепился за ветку дерева, и он застрял на месте. Он хватает его и дёргает, но плащ не поддаётся. Перья на его теле встают дыбом, сердце бешено колотится, а руки дрожат. — Прости, ладно?! Прости! Он спотыкается о камень, падает навзничь, плащ отцепляется и повисает на ветке. Его крылья действуют сами по себе: расправляются во всю длину, перья взъерошиваются и встают дыбом, обнажая миниатюрные когти. Он чувствует, как в его груди разгорается пламя, ярко пылающее, но оно гаснет, как только Джек ловит его взгляд. Он теряет дар речи, цепляясь за Ранбу, как будто вот-вот потеряет равновесие. — У тебя на самом деле есть крылья, я знал! — восклицает он, слегка отталкивая Ранбу и делая несколько шагов к нему, — я знал, вот почему ты ушёл! Потому что у тебя есть крылья! Он в замешательстве. Быстрые мысли, кружащиеся в его голове, останавливаются, всё замирает. Когда он… Как он узнал? Он старался держать это в секрете. Он скрывал это от Таббо, он не помнит, как столкнулся с Джеком, кроме Сэма, рядом никого не было, когда он раскрыл свои крылья. Он не понимает, как Джек мог узнать, раскрыть его маленький секрет, если он так хорошо его прятал. — Ты… Как ты… Он, кажется, гордится собой, когда делает шаг вперёд, а Ранбу внимательно наблюдает за ним сзади. — Таббо мне не поверил, но подожди, пока он это увидит. Сердце Томми замирает. Его крылья вздрагивают, словно предупреждая его. Кто-то может заметить его, если он полетит, он мог бы убежать, но куда? Его крылья обнажены, а плащ порван и безвольно свисает с ветки дерева. Он застрял. — Джек? Это ты? Когда казалось, что хуже уже быть не может, сквозь напряжённую тишину раздался тихий голос. Несомненно, он принадлежал не кому иному, как «Таббо». Его голос немного приглушённый, он где-то рядом, но не прямо за углом. Он будет здесь с минуты на минуту и наткнётся на правду, которую он не готов раскрыть, но которая видна всем. Он обречён, ему некуда бежать и негде спрятаться. — Джек! Тебе, из всех людей, нужно было открыть свой большой рот! — огрызается он, хотя лучше было бы промолчать, — ты всё испортил, всё шло так хорошо, а ты просто! — он запускает руки в волосы и стискивает зубы. Крича, он скалит зубы и наблюдает, как Джек напрягается, даже Ранбу застигнут врасплох. Это тревожное зрелище: его глаза изменились, зрачки стали жёлтыми с красным контуром, а радужная оболочка рассечена. — Томми, тебе нужно успокоиться. Таббо не собирается… — Томми? Это ты? Ему следовало бы держать рот на замке. Он торопливо оглядывается по сторонам, но Таббо нигде не видно, однако звук быстрых шагов по снегу служит предупреждением. В любую секунду он может появиться и сам убедиться в правдивости слов. От одной этой мысли сердце Томми начинает бешено колотиться, а мышцы напрягаются. — Томми! Давление слишком велико. Он принимает решение и, разбежавшись, взмывает в воздух, хлопая крыльями, и быстро исчезает из виду, оставляя после себя лишь короткий след из отпечатков лап и пару перьев, упавших на землю. Ранбу бросается за ним, но его останавливает голос, который пронзает его насквозь и наполняет сердце ужасом. — Ранбу, Джек? Что происходит, клянусь, я слышал голос Томми… — Таббо наконец-то появился. Оглядевшись, он теряет надежду, и его рот разочарованно кривится. Он опускает взгляд на свои ноги. — Думаю, нет… Джек и Ранбу переглядываются, молча договариваясь о чём-то. Но когда они оба пытаются заговорить одновременно, голос Джека звучит громче. — Ты же слышал Томми! Он был прямо здесь, верно, Ранбу? — он смотрит на него, и Ранбу кивает. Джек продолжает, прежде чем Ранбу успевает произнести хоть слово. — Послушай, я знаю, что мы только что говорили об этом, но Ранбу тоже это видел, — у Томми действительно есть крылья, и он просто улетел, когда услышал, что ты приближаешься. — Только не снова, Джек! — Таббо зажимает переносицу и глубоко вздыхает, а затем стонет, — я правда думал, что он вернулся, а ты продолжаешь эту глупую, глупую шутку… — его голос тихий, в конце дрожит. Ранбу кладёт руку на плечо Джека и делает шаг вперёд, прерывая его. Таббо закрывает лицо руками, бормоча что-то о том, как это глупо. Как он должен был догадаться, что это был не Томми, но голос был очень похож на его. — Таббо. Он шмыгает носом и вытирает глаза, неохотно поднимает голову и убирает руки. Выражение лица Ранбу смягчается, и он опускается на корточки, чтобы быть на одном уровне с Таббо, положив руку ему на спину. — Я знаю, это звучит странно, но Джек говорит правду. Я видел это своими глазами, когда навещал Техно… Он всё это время был там, он жив, невредим и не в опасности. Просто боюсь того, что ты подумаешь. Цвет сходит с лица Таббо, он опускает руки, и его колени подгибаются. Он убирает волосы с глаз и моргает, глядя на заснеженную землю; его глаза блестят. — Он что?

***

Он почти не обращал внимания на направление, в котором летел, и забрался в ближайший дом через окно. Ему нужен был план побега, ведь даже если его не ищут, его легко заметить. Его ярко-красные крылья сильно выделяются на фоне окружающей обстановки, они слишком заметны. Чиханье застаёт его врасплох. Он подпрыгивает, расправляя крылья, спотыкается обо что-то маленькое и приземляется на одно из крыльев. Он скулит, поднимаясь. Он отползает назад и в замешательстве видит на полу кубики. Он слышит ещё одно чиханье и поднимает голову, чтобы встретиться взглядом с пиглином. Точнее, с маленьким пиглином. Он ахает и отскакивает назад, ударяясь головой о стену. Это стирает всякую панику, но когда он открывает глаза, у него перехватывает дыхание: к нему приближается маленький пиглин. Он напоминает себе, что они не враждебны, если только не нападают первыми. Пиглин смотрит на него с каким-то любопытством своим единственным ярким глазом. Он фыркает и наклоняет голову, приближаясь, но останавливается, когда Томми вздрагивает — то ли от нервозности, то ли из-за больного крыла. — Отойди, — шепчет он, протягивая руку. Он замечает, как одет пиглин. На нём тёмно-зелёный свитер, коричневый комбинезон и жёлтый шарф, подобранные по размеру; примерно как у человека. — Почему ты… Как ты это носишь? Постойте, если он правильно помнит, разве Ранбу не упоминал что-то о том, что они с Таббо приняли пиглина? — Майкл? — при звуке этого имени уши свина навостряются, и он выпрямляется. Сердце Томми, напротив, опускается на самое дно его груди. Он в доме Таббо. В тот краткий миг, когда он отвлекается, Майкл, переваливаясь с боку на бок, подходит к Томми, берёт его протянутую руку в свои и радостно хрюкает. Внезапный контакт удивляет Томми, и он отдёргивает руку, едва не заставив поросёнка, Майкла, потерять равновесие. — Не надо, — выдыхает он, пряча руку за спину, — не делай так. Пиглин Майкл быстро шагает вперёд, но останавливается, когда Томми прижимается к стене. Майкл подходит гораздо медленнее, останавливается и наклоняет голову. Затем его уши встают торчком, а глаза расширяются, он отворачивается и убегает в другой конец комнаты. Томми наблюдает за ним, выходя из-за угла. Майкл бежит обратно, что-то держа в руках, и Томми с трудом сдерживается, чтобы не отскочить обратно в угол. Майкл останавливается, его ухо дёргается, он нетерпеливо протягивает руки, пряча что-то внутри. Томми нерешительно протягивает полураскрытую ладонь, и Майкл что-то кладёт ему на руку. Это цветок, а именно — лук. Он не большой любитель цветов, но признаёт, что это красиво, и не может отказаться от такого доброго подарка от мальчика. — Спасибо, — бормочет он, убирая руку. Майкл радостно хрюкает, и пока Томми осторожно держит хрупкий цветок в руке, он не замечает, как Майкл бежит к своим крыльям. Он подпрыгивает, когда поросёнок врезается прямо в одно из его крыльев, и тычется носом в мягкие перья. Ему повезло, что они не заострились и не обнажили миниатюрные когти, когда он их напугал. Он расслабляется и прислоняется к стене. Его крыло наполовину лежит на стене, наполовину — на полу, и Майкл лежит на нём, как на подушке. Благодаря его лёгкому весу это не причиняет боли, может быть, немного неудобно, но у него не хватает духу оттолкнуть его. Особенно когда он выглядит таким расслабленным, а Томми познакомился с Майклом всего пару минут назад, но тот уже покорил его сердце. Он устраивается поудобнее, стараясь не потревожить Майкла. Он опирается на стену, использует другое крыло в качестве одеяла для них обоих и закрывает глаза. Когда Майкл придвигается немного ближе, Томми снова меняет позу. В конце концов Майкл засыпает на нём, а его крылья обволакивают пиглиня, как кокон. К сожалению, его сон прерывается довольно быстро. Таббо первым взбирается по лестнице; он всё ещё сомневается не только в том, что у Томми всё это время были крылья, но и в том, что он прятался где-то в доме. Он ожидает увидеть бегающего повсюду Майкла и ничего больше. — Ну что, он там, Таббо? — кричит Ранбу с первого этажа. Таббо сдерживается, чтобы не съязвить, и поднимает люк. Он нигде не видит Майкла, но одно из окон открыто. — Майкл?! — кричит он, вскакивая на ноги. Он слышит паническое «что?!» Ранбу, но не отвечает. Он никогда не открывал окна, и, насколько он мог судить, Майкл не мог этого сделать. Он спешит к окну, но останавливается посреди комнаты, когда что-то привлекает его внимание. Краем глаза он заметил что-то ярко-красное. Он тут же повернулся в ту сторону, решив, что это связано с Майклом, и не поверил своим глазам. — Томми? Вот он, сидит в углу комнаты. К его спине, кажется, прикреплены крылья, как и говорили Ранбу и Джек. Они смотрят друг другу в глаза, но не произносят ни слова. — Таббо! У вас там всё в порядке? Я поднимаюсь! — кричит Ранбу, но Таббо не может подобрать слова в ответ. Он моргает и снова и снова трёт глаза, но ничего не меняется. — Это действительно ты? Томми, я не могу в это поверить… — Таббо, я, я могу объяснить, — настаивает он, и, когда он двигается, его крылья раскрываются, показывая Майкла, целого и невредимого. Он просыпается после дневного сна, садится и трёт глаза. Повернув голову, он радостно хрюкает и бежит к Таббо, который подхватывает его на руки. Томми пытается встать и морщится, глядя на своё крыло. Он ругается себе под нос, медленно складывая крылья и пряча их за спиной. — Ты, ты в порядке? Его тело напрягается. Он смущённо улыбается, его зубы становятся острее, на пальцах появляются когти, которые внезапно втягиваются, и он пытается отмахнуться. Он выдавливает из себя смешок: — Я в порядке, просто приземлился на него раньше, — сообщает он. Повисает короткая пауза, которая балансирует между спокойствием и напряжением, но её прерывает звук чьих-то шагов по лестнице и голос Ранбу: — Я поднимаюсь. Ни у кого из них не было времени среагировать, когда люк открылся и появился Ранбу, который сразу же увидел Томми. — Я так и знал! — воскликнул он. — Эй, давай быстрее! — услышал он голос Джека, подталкивающего Ранбу. Ранбу вылез наружу, и вскоре за ним последовал Джек. — А, вот ты где! И как тебе не стыдно убегать… — Джек не успевает закончить, потому что Ранбу толкает его локтем. Таббо опускает Майкла на землю, и тот бежит к Ранбу. Он неловко откашливается, его волосы падают на глаза. — Значит у тебя теперь есть крылья, и когда это случилось? Томми отводит взгляд и чешет щеку, с каждой стороны у него по паре перьев. — Пару недель назад? Я не прятался от тебя или чего-то подобное, я просто пошёл к Техно, чтобы Фил научил меня летать, честно. — Ты был тем человеком, которого я видела во время шторма. Томми приоткрывает рот, останавливая себя от продолжения. Он закрывается и образует слабую, вымученную улыбку. — Сюрприз? Я действительно не понимал, что я тогда делал, я чуть не пострадал в том шторме, — его лицо бледное, и Таббо замечает все: его перья, когти, зубы и даже то, что его глаза кажутся острее. Это нужно немного переварить. Таббо делает шаг вперед. — Мне правда, правда очень жаль… Таббо обнимает его и крепко прижимает к себе. — Ты даже не представляешь, как я волновался! Дрим мог добраться до тебя, или ты просто решил сбежать и оставить меня. Я имею в виду, что в последнее время мы были так далеки друг от друга, у меня теперь целая компания и… Томми отвечает на объятие, положив голову ему на плечо. — Я бы никогда, никогда так с тобой не поступил. Если я когда-нибудь уеду отсюда и начну всё сначала, где-нибудь далеко, я возьму тебя с собой. Ты слышишь меня? Тебя, Ранбу и Майкла. Я никогда бы вас не бросил, и это обещание. Таббо усмехается, в уголках его глаз появляются слёзы, которые он смахивает. Он отступает назад, вытирая глаза рукавом. — Это, это хорошо, что ты вернулся, — он бьёт себя по руке, — но никогда, никогда больше так не делай! Ты чуть не довёл меня до сердечного приступа! О чём ты только думал?! Потирая руку, Томми расплывается в искренней улыбке. — Ладно, может, я немного поторопился. — Немного?! Томми вяло пожимает плечами, Майкл подбегает к нему, слегка дёргает за брюки и хрюкает. Томми взъерошивает его волосы или мех на макушке. — Но я всё равно рад… Почему ты не пригласил меня к Ранбу? — спрашивает он, скрещивая руки на груди и приподнимая бровь. Таббо ошеломлён, он фыркает. — Мы бы сделали это, если бы у нас был такой! Не делай поспешных выводов и не расстраивайся так! Томми выпучил глаза, растерявшись. — Что?! Тогда как вы считаете себя друзьями?! — Это было ради налоговых льгот, — вставляет Ранбу. — Неважно! — Томми повышает голос. Его мотивы внезапно становятся очевидными. Таббо закрывает лицо рукой и вздыхает, а Ранбу тихо посмеивается и отвечает: — Конечно, почему бы и нет. Напряжение в комнате спало, даже Майкл хихикает. Джек, не участвовавший в разговоре, смотрит на них в замешательстве. Все взгляды устремились на них, и они разразились искренним смехом. — Нет, подожди, серьёзно, почему мне никто не сказал?! Их смех быстро стихает, и Томми приходит в голову идея. Он подталкивает Таббо, и на его лице появляется широкая зубастая улыбка, от которой Таббо слегка нервничает. — Давай, Таббо, я должен тебе кое-что показать! Тебе понравится! — нетерпеливо настаивает он и, не теряя времени на объяснения, сбегает вниз по лестнице. Ранбу приходится схватить Майкла, чтобы тот не бросился за ним. — Томми, подожди! Давай! — кричит Таббо и не может сдержать смех, когда тот отстаёт, ухмыляясь от уха до уха. Как же здорово, что он вернулся, словами не передать, какие чувства он испытывает: чистая радость и адреналин бурлят в его венах. Он наконец-то дома. Возможно, он начал новую жизнь с Ранбу и Майклом, которых любит всем сердцем, но Томми, несмотря на все их конфликты, как между собой, так и с силами, которые им противостоят, — это его дом. Лучший друг и многое другое. — Томми! — дверь распахивается, и в лицо ему ударяет ледяной ветер. Он задерживает дыхание, его глаза расширяются, и он заворожённо смотрит на открывшуюся ему картину. Томми — это многое: лучший друг, и, несомненно, тот, кто заслуживает доброты и любви всего мира. Его крылья растапливают снежинки, падающие с неба, они горят, и они великолепны. Он поворачивает голову, глядя на него, и его глаза такие же яркие. — Что ты сказал, Таббо, хочешь узнать, каково это — летать? Куда бы ни отправился Томми, он последует за ним. Будь то другой порыв, где они создадут новые страны, или даже если это будут просто они вчетвером в двух уютных домиках в глуши, он будет презирать это место. Он будет счастлив, они все будут счастливы. Даже если это будет означать путешествие на другой конец света или на совершенно другой сервер, он ни о чём не пожалеет. Это обещание. — Серьезно?! Конечно!