Лети, Феникс, лети

Может быть, он слишком поздно спохватился. Сколько времени прошло? Дни тренировок пролетели незаметно, он был так сосредоточен на обучении полётам, что не обращал внимания на свою прежнюю жизнь, на свой дом. Он отмахивался от любых тревог, полагая, что Таббо не слишком обеспокоен, а Сэм, несомненно, уже догадался о его местонахождении. Как только он овладеет новым навыком, он вернётся домой и покажет себя. Вот что он говорил себе, но эта реальность постепенно исчезала. Если ему не изменяет память, прошло около трёх недель, и если бы не Ранбу, он бы остался ещё на неделю или около того. Он оставил Таббо одного, без каких-либо намёков на своё исчезновение, но у него был Ранбу, так что всё будет в порядке. — Таббо так сильно по тебе скучает, ты даже не представляешь! — от этих слов и громкого, несколько взволнованного тона, которым они были произнесены, у Томми кровь застыла в жилах. Он не мог выдавить из себя ни слова, с его губ не сорвалось ни единого извинения. — Как, по-твоему, он должен был отреагировать, когда понял, что ты исчез, просто взял и пропал, не попрощавшись и ничего не объяснив? Он запаниковал! Он подумал, что Дрим каким-то образом сбежал и снова отправился за тобой! У него пересохло в горле, и он сглотнул, представив, как Таббо в панике лихорадочно обыскивает свой дом в поисках хоть какой-нибудь зацепки, которая могла бы ему помочь. Но не находит абсолютно ничего, ни письма, ни скрытого послания; он оставляет Таббо с пустыми руками. Представляя себя в такой ситуации, если бы Таббо однажды исчез, он бы волновался, решив, что Дрим планирует использовать его в качестве приманки; он бы не прекращал поиски, пока не нашёл бы что-нибудь, что указало бы ему правильное направление. По какой-то причине он не думал, что Таббо поступит так же. Осознав свою ошибку, он согласился проводить Ранбу домой, к Таббо. Он ушёл в спешке, не взяв с собой ничего, потому что не мог больше тратить время. Фил заставил его уйти, не попрощавшись, потому что, по его словам, это не последняя их встреча, так какой в этом смысл? А что касается Техно, он почти ничего не сказал. Его единственными словами были: — Не будь безрассудным и не попади в очередной шторм. Они уже около десяти минут находятся в пути, пересекая заснеженную местность, и вот они входят в портал. Открыв глаза, он увидел знакомую тёмно-красную землю под ногами, текущие лавовые озёра и водопады. Прошло слишком много времени. Он привык к низким температурам, но внезапная жара оказалась неожиданной и ударила сильнее, чем обычно. У него нет сменной одежды, но антарктическая одежда тяжёлая и плотная, она не подходит для Нижнего мира. — О, это просто ад, — он снимает плащ и небрежно вешает его на руку Ранбу. Они заикается, неловко глядя на него. Ранбу усмехается, принимая плащ. — Всё в порядке, я могу его подержать, — говорит он, кладя его на плечо, но тот даже близко не закрывает его руку. К разнице в росте Томми, вероятно, никогда не привыкнет, а его бесконечная доброта — ещё один сбивающий с толку аспект. В мире, полном ненависти и насилия, он, похоже, избежал большинства конфликтов. Повезло ему. — У меня есть один такой, даже два. Фил подарил мне его некоторое время назад, когда я только начал жить с ним и Техно, — говорит Ранбу, восхищаясь шелковистой текстурой и холодными цветами плаща, — наверное, мне следовало взять его с собой. На его лице появляется улыбка, и всё становится понятно: он относится ко всем одинаково, так, как хотел бы, чтобы относились к нему. Он старается избегать насилия, когда это возможно, и никогда не причиняет его сам. Это позволило ему жить спокойной жизнью. Где Томми ошибся во всём этом? Он ворует, но в последнее время, когда бы он это ни сделал, он обязательно берёт на себя ответственность, оставляя записку или разговаривая с ними лично. Уже слишком поздно менять своё отношение ко всем, он пытался, но их мнение высечено на камне. Нет смысла избегать конфликтов, в конце концов они всё равно его настигнут, где бы он ни прятался и у кого бы ни искал утешения. Сказать, что он никогда не был причиной каких-либо проблем, было бы откровенной ложью. В чём-то Дрим был прав: он стал обузой, от которой все хотят избавиться. Кроме одного человека. И он оставил этого человека в покое. Он отвлекается от своих мыслей, замечая, что Ранбу смотрит на его крылья, сложенные, но всё равно довольно заметные. — Сэм сказал, что я Феникс или что-то такое, — сообщает он скучающим тоном, отводя взгляд. Вокруг них множество лавовых водопадов, стекающих в озёра или на твёрдую землю. Для него это так же красиво, как обычный водопад, или даже красивее. — О, я не знал, что они существуют. Я слышал о них только в книгах по истории… Я думал, что это просто легенды, придуманные людьми, которые думали, что видели то, чего не видели, или решили разыграть всех, придумав это. — Да, то же самое, — Томми сухо смеётся, — думаю, тогда я стану легендой, да? Но я не такая уж большая и огненная птица, — он снова смеётся, и Ранбу присоединяется к нему. — Кто знает, может, у тебя есть альтернативная форма, и ты превращаешься в этого большого, массивного цыплёнка, — Ранбу разводит руки в стороны для наглядности. Томми толкает его локтем в бок, и они оба смеются. — Не называй меня больше курицей, придурок. — Только если ты не будешь меня так называть. На них опускается успокаивающая тишина. Они уже почти добрались до Нижнего мира, и всё, что им нужно сделать после входа в портал, — это найти Таббо, который, по словам Ранбу, находится у себя дома в Сноучестере. По правде говоря, Томми понятия не имеет, что сказать. Что можно сказать человеку, которого не видел три недели? Очевидно, сначала он должен извиниться. Что будет после этого? Он не знает. Однако больше нельзя откладывать это в долгий ящик, он должен поговорить с Таббо и сказать правду. Их дружба висит на волоске, становясь всё тоньше и слабее в эти последние недели. Одна последняя оплошность может означать конец. Но этого не случится, они были вместе очень долго. Их можно считать друзьями, они связаны по рукам и ногам, они обещали никогда не расставаться. Посмотрите, как всё обернулось. Он неловко потирает руки: — Как поживает Таббо? — спрашивает он, опустив голову. Ранбу открывает рот, чтобы что-то сказать, но запинается. Его взгляд скользит по местности; он ступает по адскому камню и песку душ, теперь уже не так далеко. Он тихо вздыхает: — Он справляется. Мы на самом деле приняли пиглина, как нашего друга. Его зовут Майкл, и мы попросили построить для нас особняк… Он, должно быть, ослышался, Ранбу, наверное, шутит. Его не было всего три недели, не может быть, чтобы так многое изменилось. Он замолкает, выдавливая из себя смешок. Его губы растягиваются в слабой, натянутой улыбке, и он смотрит на Ранбу. — Тогда поздравляю, — его горло словно сжимается, а руки немеют. Он сглатывает: — Могу я увидеть его, вашего Майкла? Ранбу непринуждённо улыбается и кивает. — Конечно, в конце концов, ты же его друг. Его сердце сжимается, он делает прерывистый вдох и проводит рукой по волосам, опасаясь своих когтей. Он сгибает руку и, разжав её, видит, что когти втянулись. Они появляются по его команде, и он делает то же самое с другой рукой, втягивая когти на обеих руках. Он тоже сильно изменился за такое короткое время. — И что это значит для вас двоих? Ранбу, кажется, почти озадачен этим вопросом и отвечает не сразу. — В основном ради налоговых льгот. Томми находит его ответ немного странным, но отмахивается от этого. Он никогда не думал, что они так сблизились в его отсутствие, во время изгнания, и даже недавно. Это неплохо, он должен быть рад за Таббо, и, наверное, за Ранбу тоже. Просто неожиданно, как гром среди ясного неба. — Ему всё ещё не всё равно на меня? Наступает пауза. От этого его сердце болезненно сжимается. — Конечно, он это делает. То, что он сделал перерыв в поисках, не значит, что он сдался — это сильно на него давит. Он начинает верить, что тебе всё равно, и ты хотел начать всё с чистого листа, вот почему ты ушёл. У него болит сердце, и тошнота подступает к горлу. — Но дело совсем не в этом! — Теперь я это знаю, но он не знает. Его желудок сжимается, руки начинают дрожать. — Эти крылья появились так внезапно, я не знал, что делать… Я боялся, как они отреагируют — как отреагирует Таббо. Я глупец, такой, такой глупец! — он проводит руками по волосам, цепляясь когтями. Ранбу останавливается, поворачивается и хватает Томми за плечи. — Эй, всё в порядке, ты ещё можешь это исправить. Его дыхание становится напряжённым, он делает глубокий вдох и выдыхает. Он убирает когти и снимает руки с волос, голос Ранбу звучит успокаивающе. Его тело расслабляется, и крылья раскрываются. Ему в голову приходит идея: — Ты прав, давай! — он без предупреждения хватает Ранбу за запястье и бежит, таща его за собой. Ранбу изо всех сил старается не споткнуться. — Что? Мы же идём прямо к обрыву! — его рука выскальзывает из хватки Томми. Он пытается крепче сжать его руку, но промахивается. Томми расправляет крылья, едва не ударив Ранбу по лицу. Он толкает его вперёд и кричит: — Держись! — За что держаться?! — он спотыкается и сосредотачивается на Томми позади себя, а не на том, куда он идёт. Он резко останавливается, поднимая в воздух песок, но гравитация внезапно ослабевает. Под его ногами больше нет земли, он переваливается через край и смотрит на океан бурлящей лавы. Его незеритовая броня защитит его, но она не вечна. Если он не найдёт способ вовремя всплыть, он обречён. — Томми! — кричит он, не в силах спасти себя, и падает вперёд. Его подняли в воздух за руки, спасая от ужасной участи. Он раскачивался из стороны в сторону, его ноги беспомощно болтались над лавой, и это было тревожное зрелище и ощущение, а руки, просунутые под мышки, были единственным, что его удерживало. — Было бы намного проще, если бы ты был ниже ростом, — жалуется голос. Он поднимает голову и на мгновение встречается взглядом с Томми, который расплывается в довольной улыбке. — Впечатлён, Ранбу? — говорит он, и не проходит и секунды, как он спотыкается и чуть не роняет его, явно случайно, — может, это и не самый удобный способ, но самый эффективный, — уверяет он, хотя по его голосу слышно, что он сам в этом сомневается. Они парят в воздухе. Ранбу опускает голову и видит, что они летят над лавовым озером. Они находятся на безопасном расстоянии в воздухе, но тот факт, что Томми может случайно уронить его в любой момент, нервирует. Удивительно, что он держит его прямо сейчас, пока они разговаривают. Он поправляет хватку, чтобы убедиться, что всё надёжно, и Ранбу задерживает дыхание, но вид потрясающий. Как только он понимает, что не упадёт и не разобьётся, он приходит в восторг от увиденного. — Это потрясающе! — Я знаю, верно?! Они пролетают над лавовыми озёрами и странниками Края, которые наблюдают за ними и следуют за ними, но остаются позади. Они едва избегают гастов, пролетая слишком близко к их огненным шарам. Они проходят через бастион и, наконец, опустившись на землю, но всё ещё паря, проходят через портал Нижнего мира. Ему следовало бы приземлиться и пройти через него пешком — Томми, подожди… — правое крыло Томми задевает портал, но они переносятся на другую сторону, не успев приземлиться. Их выбрасывает на другую сторону, и Томми не может восстановить равновесие и взлететь. — Томми! Поднимайся! — Я не могу! — он роняет Ранбу, и они оба скатываются вниз по лестнице. По большей части они добираются до конца невредимыми, если не считать нескольких ссадин и ушибов, но ничего серьёзного. Крылья немного болят, но он уверен, что всё в порядке. Он слабо приподнимается и смахивает волосы с глаз. — Извини, что так вышло, ты в порядке, Ранбу? — спрашивает он, прислонившись к лестнице. Он подбирает крыло под мышку и проводит рукой по перьям. — Да, да, я в порядке. По крайней мере, мы не пострадали… — отвечает Ранбу, вставая. Он немного пошатывается, но сохраняет равновесие. — Но было здорово, вид на Нижний мир, который мы увидели, был потрясающим. Томми хмыкает, осторожно вставая. — Так и было, не так ли? Я никогда раньше не летал с кем-то, так что на самом деле боялся, что уроню тебя, — тихо посмеивается он, потирая шею, — в конце концов, всё обошлось, мы оба в безопасности, если не считать нескольких синяков тут и там. Он опускает рукава, прикрывая формирующиеся синяки, и снова проверяет крыло. — Да, — смеётся Ранбу, но его улыбка угасает, — подожди, подожди, ты хочешь сказать, что мог меня уронить? — спрашивает он, разинув рот. Томми замирает, затем смущённо улыбается. — Да? — Тогда зачем ты вообще это сделал?! — Это был короткий путь! — Нам он был не нужен! Томми пытается возразить, но не смотрит, куда ставит ногу, и в итоге спотыкается ещё на двух ступеньках. Он приземляется на землю, но, вероятно, останется ещё один синяк. Он стонет себе под нос, закрывая глаза и прислоняясь к лестнице. Ранбу вздыхает и, спустившись по ступенькам, садится рядом с Томми. Они смотрят друг на друга и смеются, но их веселье длится недолго, потому что их пронзает боль, заставляя их стонать и скулить. — Это твоя вина, ты же знаешь. — Да пошёл ты.

***

Джек тихо стучит в дверь и ждет. — Таббо? Ты здесь, приятель? — здесь нет окон, чтобы заглянуть внутрь, он мог бы просто войти в дом, не требуя разрешения, но это вежливо. С другой стороны, нет смысла ждать, если он не собирается отвечать. Как только он тянется к дверной ручке, она поворачивается, и дверь открывается. На мгновение он испугался, что его встретит Ранбу, хотя в этом парне нет ничего плохого, но, к его облегчению, это оказался Таббо. — Привет, приятель, как дела? Таббо, надо признать, выглядит не лучшим образом. Джек изо всех сил старается скрыть своё беспокойство за натянутой улыбкой, но тяжёлые мешки под глазами Таббо слишком очевидны, хотя большую часть времени он скрывает их волосами. Он даже не улыбается, и его поза довольно напряжённая. Он моргает и качает головой, а затем отходит в сторону, чтобы пропустить его. — О, привет, Джек, давно не виделись, — здоровается он с лёгкой улыбкой, но она едва заметна. Джек заходит внутрь, и дверь за ним закрывается. Таббо указывает на вешалку, но Джек качает головой и оставляет куртку на себе. Внутри холодно, он уже предлагал построить камин, как и во всех других домах, но есть риск, что Майкл поранится. Они не хотят рисковать. Таббо и Ранбу заботятся о мальчике-пиглине, как будто он не пиглин. К счастью, те, кто знает, не возражают, хотя было несколько «ситуаций», в которых Майкл был в безопасности, пока оставался внутри. — Что привело тебя сюда, Джек? В любом случае, приятно снова тебя видеть, — говорит Таббо, снимая шляпу и вешая её на вешалку вместе с курткой. Его волосы, как обычно, падают на глаза, он почему-то отказывается их стричь, хотя отросла только чёлка. Джек остаётся у двери, его собственная улыбка дрожит. Он осматривает интерьер, уютный и не слишком захламлённый. Он слышит, что они с Ранбу скоро покинут это место и перевезут всё в особняк, над которым работают. Они всё равно останутся в Сноучестере, ведь это их дом, их страна. То, что они никогда не позволят себе потерять. Джек снимает очки и протирает глаза рукавом, затем, надев их обратно, тяжело вздыхает. Таббо наклоняет голову, и его слабая улыбка сменяется хмурым выражением лица. Джек не может заставить себя встретиться с ним взглядом. — Таббо, послушай, я видел Томми перед тем, как он исчез. Он слышит, как копыта Таббо стучат по деревянному полу, когда тот подбегает, и закрывает глаза. — Что? Почему ты не сказал мне об этом раньше?! Он сжимает руки в кулаки. — Потому что я не мог! Наступает леденящая душу пауза. Джек вздыхает и отступает назад, потирая лоб. — Я… Я буду звучать странно, но, пожалуйста, поверь мне. Ты же знаешь, что я бы не стал тебе лгать, — он снова замолкает, затем смотрит на Таббо, и его лицо становится серьёзным. Оно быстро смягчается. — У Томми есть крылья, ярко-красные — они были в огне, — он плакал перед Сэмом Нуком, говорил, что ему больно или что-то такое, — я видел их, Таббо… — он не успевает закончить, потому что выражение лица Таббо лишает его дара речи. — Я, я думал, ты знаешь, куда он пошёл или почему, может, он тебе сказал, но это? Джек, ты же не серьёзно… Его рот остаётся открытым, он качает головой. — Да, Таббо! Да! Я видел его своими глазами, у Томми в какой-то момент выросли крылья, и он их прятал! Может быть, поэтому… — он отчаянно жестикулирует, но его прерывают. — Прекрати! — Таббо вытирает глаза, убирая волосы с лица, и Джек видит его глаза. Они сердитые, совсем не такие, как в другие моменты, когда они были пустыми или наполненными только печалью. — Томми уже несколько недель как нет, и я понятия не имею, почему. Он просто ушёл, даже не попрощавшись, что не похоже на Томми, но, может быть, мы просто стали чужими? Думаешь, Джек, мы больше не друзья? — в конце его голос срывается, и сердце тоже. Джек замолкает, он уже однажды пытался напасть на Томми, и если бы ему это удалось, Таббо отреагировал бы так же — или даже хуже. Он уверял себя, что поможет Таббо пережить это после того, как дело будет сделано, что он будет рядом с ним и поможет ему забыть о Томми. Он успокоился, что бомба не попала. Выражение лица Таббо смягчается, и он распадается на части; на его глазах появляются слёзы. Он пытается скрыть их, заставить исчезнуть, пока их не заметили, но уже слишком поздно; они текут по его щекам. Он потерян, его горло охрипло от крика, и ему становится ещё больнее. Из его горла вырываются сдавленные рыдания, и у него нет сил сдерживаться. — Я скучаю по нему, Джек, я не… Я не знаю, что делать, что, если он никогда не вернётся? Джек сглатывает, его руки сами тянутся вперёд, но всё остальное тело остаётся неподвижным. — Не… — он замолкает и делает вдох, — не говори так. Ты этого не знаешь. Таббо поднимает голову и убирает руки с глаз. По его лицу пробегает искажённая, болезненная улыбка, тело начинает дрожать. — Тогда куда он ушёл и почему он ушёл? Скажи мне, Джек, какие у тебя есть доказательства? Ему нужно сделать выбор. Его грудь сжимается, и он задерживает дыхание. Прежний он, нет, тот, кем он был пару недель назад, не моргнул бы глазом и уверенно сказал бы: — Он не вернётся. Отпусти его, Таббо, и иди дальше, он не заслуживает твоего горя. И всё это время он скрывал свои истинные намерения, спрятанные глубоко внутри, невидимые для любопытных глаз, видимые только тем, кто намеренно всматривался глубже. В то же время было бы неправдой сказать, что он изменился. — Потому что он ни за что на свете не оставил бы тебя, своего лучшего друга.