Что у тебя под повязкой?

В тот день стояла буря. Наверное, сильнейшая за последние несколько сезонов. Ветер отчаянно выл, терзал верхушки деревьев, а тяжёлые капли дождя вместе с частичками льда зловеще стучали по черепице. Яркие вспышки грозы освещали пустующее ночью поместье винокурни, а оглушающий разум гром и вовсе эхом отдавался в ушах. Крепус, последний раз взглянув на размашистый и довольно трудночитаемый почерк, вздохнул и закрыл толстенный фолиант, не сильно услуживший хозяину в поиске информации. Поднявшись с мягкого рабочего стула, мужчина берёт в руки канделябр с почти догоревшей последней свечой и уже собирается подняться в свою комнату, чтобы лечь спать после тяжёлого дня, но вдруг задерживает взгляд на виде из окна. Ураган не на шутку разыгрался, деревья вокруг винокурни то и дело наклоняются в порывах ветра, а ряды виноградников угрожающе стучат друг о друга, будто и вовсе вырвутся с корнем. Крепус надеется, что те достаточно сильно вколочены в землю, и по утру он не обнаружит полную разруху в саду. Внимание уставших алых глаз привлекает некое движение на дороге. Небольшой силуэт, неразличимый из-за темноты, двигается медленно и с рывками. «Животное?» - мелькает в голове у винодела, и он тут же отгоняет эту мысль. Ни одно здравомыслящее существо не вылезет в такой дождь, а животные умеют предчувствовать грозу. Сверкнула молния. Незнакомый силуэт вдруг остановился и припал к земле. Промелькнули ещё две вспышки, и внимательно следивший за незнакомцем Крепус вдруг пришёл в ужас. Это явно был ребёнок. Долго не думая, мужчина берёт со спинки стула свой плащ и надевает его, а после направляется в комнату главной горничной. – Мастер Крепус? – сонно отзывается Аделинда на стук. Спустя пару мгновений она всё-таки открывает дверь. – Подготовь комнату, ванну и принеси чистую одежду Дилюка, – приказал Крепус, плотно застёгивая плащ. Горничная сразу встрепенулась и слабо поклонилась, после взглянув на мастера. – Поставить ли воду для чая? – уточнила она. Рагнвиндр кивнул и без дальнейших объяснений рванул на улицу навстречу бушующей грозе. На том же месте, где он видел незнакомый силуэт, Крепус нашёл упавшего в грязь и сгорбившегося мальчика возраста примерно как его сын. Рядом никого не было, и как мастер ни кричал, никто так и не появился. Неужто потерялся? Он из города или близлежащих поселений? Но только подняв мальчика и взглянув на него, Крепус сам ответил себе на вопросы. Потерявшийся явно не из местных. Об этом говорила как минимум довольно смуглая для Мондштадта кожа. Ребёнок плакал, отчаянно сжимая плащ в маленьких кулачках, и тихо звал отца. Может, он отстал от проезжающего конвоя торговцев? Или его бросили? Оставили на произвол судьбы? Спросить Крепус ещё успеет, а сейчас важно отогреть промокшего и безумно холодного ребёнка. Когда Рагнвиндр возвращается в поместье, в холле уже частично зажжены свечи, а у порога стоит Аделинда с полотенцем в руках. Она всегда с полуслова понимала мастера. – Ванна подготовлена в гостевой комнате. Одежда и полотенца там же, – она ничуть не удивилась лежащему в руках мастера ребёнку, хотя, может, просто не подала виду – работа обязывает скрывать эмоции. Крепус благодарит горничную, и та накрывает мальчика полотенцем, растирая замёрзшие руки и плечи. – Приготовь что-нибудь лёгкое. Бульон или похлёбку. Отнеси в гостевую, чай тоже. И пошли за лекарем, мальчик может быть ранен. Аделинда снова послушно кивает и направляется на кухню, тогда как Крепус идёт в выделенную гостевую комнату, чтобы искупать мальчика, больше не издавшего ни звука. Через некоторое время он уже мирно спал в гостевой кровати – отмытый, чистый и высушенный, – и только странная повязка на правом глазу говорила о том, что мальчик недавно лежал к грязи. Крепус хотел дождаться лекаря, чтобы осмотреть возможно раненый глаз мальчика, но странное любопытство взыграло над ним, и он приблизился к ребёнку, отодвигая прилипшую к лицу мокрую чёлку. Крепус сходил к ванне, смочил в ней тряпку и вернулся к кровати, чтобы если что, промыть рану. Он осторожно распутал почерневшие от грязи бинты и скинул их на пол. Под бинтами, на удивление, был вполне себе здоровый глаз. Ни шрамов, ни раны – ничего. Тогда Рагнвиндр промочил область вокруг глаза, чтобы окончательно смыть грязь, и отложил тряпку. Даже если на первый взгляд с глазом всё хорошо, рана могла быть внутри. Крепус аккуратно поддел веки и раскрыл глаз. То, что он увидел, повергло мужчину в ещё больший шок. – О, Архонты, – тихо прошептал винодел, тут же беря с прикроватной тумбы чистые бинты и обматывая их вокруг головы мальчика, закрывая его правый глаз. – Кто же ты? – Отец? – послышалось из дверного проёма, и, обернувшись, Крепус увидел копну алых волос, а под ними – сонного Дилюка. – Я услышал шум, что-то слу… кто это? – с любопытством спросил юный Рагнвиндр и склонил голову набок, рассматривая незнакомого мальчика. – Это… – протянул Крепус, не зная, что именно сказать. Ведь имени мальчика он не знал. – Я нашёл его у винокурни. Он потерялся, попал под грозу. Завтра мы поищем его родителей. Маленький Дилюк тем временем медленно подходил к кровати и встал подле отца, рассматривая тёмно-синюю макушку и умиротворённое спящее лицо. – А если мы их не найдём? – с капелькой грусти спрашивает юный Рагнвиндр и сжимает крепкой хваткой руку отца. Крепус слабо улыбается и притягивает к себе сына, положив руку ему на спину. – Найдём, – уверенно отвечает он и поднимается с табурета. – Пошли, отведу тебя в комнату, на дворе ещё ночь, – он делает шаг в сторону двери, но Дилюк упирается и не двигается с места. – Я хочу подождать, пока он не проснётся, – он кивает в сторону спящего мальчика и смущённо опускает взгляд. – А сам не уснёшь? – всё с той же улыбкой спрашивает винодел, на что Дилюк мычит и качает головой. Крепус сдаётся, зная, что через двадцать минут его сын всё равно заснёт, уложив голову на кровать.

***

Первое, что видит Дилюк, когда открывает глаза – уже утром, когда в комнату просачивается тёплый солнечный свет, а за окном слышно тихое щебетание птиц – это устремлённый на него испуганный, но заинтересованный взгляд почему-то только одного глаза – ночью юный Рагнвиндр и не заметил, что правый глаз мальчика скрыт за бинтами. – Ты проснулся! – радостно замечает Дилюк, тут же подскочив на месте, отчего незнакомый мальчик только дёргается. Он лишь поджимает губы и слабо кивает, всё ещё не понимая, где находится. – Подожди тут, я сейчас позову отца! – не сбавляя радости в голосе, говорит юный Рагнвиндр и, приободряюще коснувшись смуглой руки, устремляется на выход из комнаты, оставляя мальчика в смешанных чувствах. Он медленно обводит комнату взглядом, пытаясь вспомнить детали вчерашней ночи. Повозка, отец, сильный дождь и холодный ветер, виноград и скрытые под плащом алые волосы. Затем тёплый дом, обжигающая замёрзшие ноги вода, чистые одежды, чай, пахнущий цветами, и снова алые волосы. Мальчик неосознанно касается руками перевязанного глаза, отмечая, что бинты новые – сжимают сильнее. От этого по спине прошли мурашки. Не могли же они… – А вот и мы! – неожиданно сообщает детский голос другого мальчика, зашедшего в комнату вместе со взрослым мужчиной. Те самые алые волосы. Дилюк, улыбаясь, ведёт Крепуса за руку, а когда они подходят к кровати, он бесстыдно садится рядом с незнакомцем, слегка покачиваясь на постели от своей неугомонности. Он радостно улыбается, не без любопытства рассматривая довольно диковинный цвет кожи и волос, а также необычайной красоты глаза. Глаз. Такой зрачок юный Рагнвиндр видел впервые. – Здравствуй, – доносится голос сверху, и Крепус присаживается на табурет напротив кровати. – Меня зовут Крепус Рагнвиндр, вчера я нашёл тебя рядом с поместьем. Ты был один. У тебя есть родители? – с надеждой спрашивает он мягким голосом, чтобы не напугать мальчика. Тот, неловко сжав руки в замок, лишь кивает. – Знаешь, где они? – на этот раз мальчик покачал головой и поджал губы. – Когда ты видел их в последний раз? – продолжал Крепус, надеясь узнать хоть какую-либо информацию. Он не торопил мальчика, видел, что тот ещё не отошёл от шока и долгого сна. – В-вчера, – наконец сообщает мальчик, сжимая руками одеяло. – Мы с отцом были неподалёку, когда начался дождь. Он оставил меня под скалой, сказал, что тут рядом есть винокурня, сказал, что хочет купить сок в дорогу, – голос мальчика дрогнул и он всхлипнул, тут же смахивая подступившиеся слёзы. – Он ушёл. Его долго не было, и я решил его поискать. А п-потом… – он поднял заплаканный взгляд на Крепуса, и у того кольнуло сердце. Он вздохнул и протянул мальчику сухое полотенце. – Не плачь, сейчас всё хорошо. Вот, вытри слёзы, – мальчик, кивнув, взял полотенце, яростно вытирая лицо. – Мы поищем твоего отца, а пока ты побудешь тут, ладно? – Он будет здесь? – вмешался в разговор Дилюк, слегка подпрыгивая на месте от радости. – Да, пока мы не найдём его родителей, – повторил Крепус и положил руку на макушку сына. – Мы найдём их! – подхватил юный Рагнвиндр и неожиданно приблизился к мальчику. – Эй, скажи-скажи, а что у тебя под повязкой? На этих словах незнакомец замер и дрожащей рукой коснулся промокших от слёз бинтов. – Я… я… - только и мог он выдавить из себя, жмурясь и не смотря в добрые алые глаза напротив. – Дилюк, – строгим голосом позвал Крепус, отчего синевласый мальчик испуганно дёрнулся. – Это невежливо, где твои манеры? Ты должен сначала представиться, затем узнать имя собеседника и только потом спрашивать. А он, если захочет, расскажет. От упрёка со стороны отца юный Рагнвиндр виновато опустил взгляд и сам спустился с кровати, становясь напротив и кладя ладонь на сердце. – Прости меня! Я не хотел тебя обидеть. Меня зовут Дилюк Рагнвиндр. А тебя как? Мальчик со звёздочкой во взгляде посмотрел на представившегося и, заражаясь от него радостью, слабо улыбнулся. – Кэйа.