В объятиях твоей любви

      «А-Сян!»       Отчаянный крик вонзился в самую душу Чжоу Цзышу, разрывая её на части. Он резко обернулся и с полным недоверия лицом смотрел, как Вэнь Кэсин падает на колени, поддерживая тело Гу Сян. Корона на голове девушки красиво переливалась в лучах солнца, пока её лицо становилось все бледнее с каждой секундой. Она кричала, задыхаясь своей болью, и цеплялась за руки Вэнь Кэсина, умоляя о мести.       Вэнь Кэсин… Разбитый, сломленный, он прижимал её бездыханное тело, не желая отпускать. Она не заслужила этого, и он не заслужил этого. После всего, что они пережили вместе, разве они не были достойны счастливой жизни с теми, кого любят? Неужели таким, как они, нельзя любить? Вэнь Кэсин плакал над ней, а Чжоу Цзышу не мог его утешить. Это бессилие сводило с ума, а нападавших было так много, что он, потерявшись в мыслях и битве, не уследил за испарившимся Вэнь Кэсином.       Чжоу Цзышу резко открыл глаза. В груди горело неприятное чувство, словно кто-то сжимал его ребрами сердце, норовя уничтожить его. Он задыхался этими чувствами, в горле застрял болезненный крик. Он почти потерял себя в этом отчаянии, когда услышал тихий зов — такой далекий, но родной. — А-Сюй?       Чжоу Цзышу глубоко вдохнул морозный воздух. Горячее дыхание рядом и тяжесть чужой руки на талии заземляли его, возвращая в темную комнату с жесткой постелью. Он сделал несколько медленных вздохов, прежде чем осторожно повернул голову в сторону, встречая встревоженный взгляд любимых глаз. — А-Сюй, ты в порядке? Почему ты проснулся?       Еще один вздох. Вэнь Кэсин был рядом. Он лежал здесь, в их холодной постели, которую они сделали в одной из комнат оружейной, и нежно смотрел на него, крепко обнимая. Заспанный, растрепанный, но все еще такой красивый, что смотреть было больно. Чжоу Цзышу закрыл глаза, судорожно сжав пальцами одежду на груди, где яростным огнем горело сожаление и раскаяние. — А-Сюй, — Вэнь Кэсин прижался нежным поцелуем к его щеке, осторожно убрав прядь волос с другой, — плохой сон? — Лао Вэнь, — голос казался таким чужим, и Чжоу Цзышу поморщился от боли в горле. — Я здесь, А-Сюй, — он продолжил осыпать поцелуями лицо возлюбленного, перекинув ногу через Чжоу Цзышу, чтобы быть еще ближе. — Все хорошо, ты со мной. — Лао Вэнь, прости меня.       Вэнь Кэсин остановился где-то на челюсти Чжоу Цзышу, прежде чем поднять голову и вопросительно посмотреть на него. Чжоу Цзышу не смел смотреть ему в глаза, в которых еще тлела горечь потери, поэтому резко отвернулся, зажмурившись, вводя мужчину рядом в еще больший ступор. Меньше всего на свете Чжоу Цзышу хотел видеть боль на лице своей драгоценной родственной души, и он никогда бы не простил себе, что стал причиной этого.       Чжоу Цзышу хотел подарить Вэнь Кэсину весь мир. Не было ничего, чего Чжоу Цзышу не сделал бы для него: он умирал и жил только ради Вэнь Кэсина. Но именно он стал тем, кто лишил его самого близкого человека. Гу Сян не была служанкой Вэнь Кэсина. Сестра, даже дочь, но не служанка. Они были друг у друга в самые темные времена и наконец получили свой шанс стать счастливыми, но Чжоу Цзышу все разрушил. — А-Сюй, посмотри на меня, — Вэнь Кэсин осторожно потянул его за подбородок, и Чжоу Цзышу поддался, услышав намек на слезы в любимом голосе. — А-Сюй, что случилось? Ты можешь рассказать мне, и мы вместе подумаем, что можно сделать. — Ничего нельзя сделать с этим, Лао Вэнь, — Чжоу Цзышу всхлипнул, дрожащей рукой погладив возлюбленного по щеке. — Мы не сможем вернуть её, — он сказал это тихо, и слова легко растворились в холодном воздухе, но Вэнь Кэсин успел ухватиться за них, прежде чем они исчезли. — А-Сюй, — Вэнь Кэсин судорожно выдохнул и коснулся холодных губ Чжоу Цзышу своими всего на пару секунд, — мне тоже не хватает А-Сян. Но мы не должны поддаваться скорби. Это не то, что она хотела бы. Ты сам это говорил, не так ли? — Если бы я не убедил тебя открыть ворота, ничего этого не случилось бы, — Чжоу Цзышу закрыл глаза, и дорожки горячих слез скатились по его вискам, разбиваясь о спутанные волосы. — Ты не хотел этого делать. Ты знал, что нельзя этого делать. Я должен был, обязан был послушать тебя. Ты всегда знал лучше меня, но я… Лао Вэнь… — А-Сюй, — Вэнь Кэсин прижал палец к губам возлюбленного, прося его помолчать, — это не твоя вина. Я не виню тебя, и ты не должен. Мо Хуайкун, этот ублюдок, виноват во всем. К счастью, он уже мертв. Я позволил ему уйти слишком легко, но будь он проклят во всех своих перерождениях. Моя А-Сян… Она заслужила того, чтобы он никогда не упокоился с миром. — Лао Вэнь, — Чжоу Цзышу опустил руку к шее Вэнь Кэсина, притягивая его для поцелуя, надеясь, что это поможет унять дрожь в их телах. — Прости меня. — А-Сюй, это не твоя вина, — настоял Вэнь Кэсин, нахмурившись.       Их дыхание переплеталось, и сердцебиение Чжоу Цзышу успокаивалось от этой теплой близости между ними. Он обернул руки вокруг Вэнь Кэсина и спрятал лицо в изгибе его шеи, вдыхая умиротворяющий запах его кожи. Вэнь Кэсин пах морозной свежестью и любовью, и Чжоу Цзышу любил этот аромат больше всего на свете. — Прости меня, — он пробубнил в шею Вэнь Кэсина, и тот обреченно застонал, прижимаясь ближе к Чжоу Цзышу. — Прости меня. Я не заслужил этого, но я прошу тебя, прости меня. — Я прощаю тебя, прощаю, — Вэнь Кэсин зарылся пальцами в волосы возлюбленного, и одинокая слеза скатилась по его щеке, потерявшись в локонах Чжоу Цзышу. — Я тебя прощаю, А-Сюй. Мы с А-Сян тебя прощаем, слышишь? — Лао Вэнь, — Чжоу Цзышу крепче обнял свою родственную душу, мечтая раствориться в нем, стать одним целым с человеком, которого он… — я тебя люблю.       Слова так легко слетели с его губ, и он нисколько не жалел об этом. Он должен был сказать это раньше. Было бы все иначе, позволь он себе чувствовать эту любовь раньше, не пытайся он бежать от своей привязанности к Вэнь Кэсину? Он не знал, как все могло бы измениться, и теперь это больше не имело значения.       Сейчас у него был Вэнь Кэсин, а у них было время. И только им решать, как они будут его тратить — на любовь или сожаления.